Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 3

Я тяжело выдохнула, отгоняя воспоминания.

— Нам нужно найти кухню, — произнесла я, опустив малышку на пол.

Кухня нашлась за массивной дверью в конце коридора. Внутри всё выглядело так же запущенно. На полу грязь, на столах толстый слой пыли. Но в углу, словно по волшебству, стояла связка дров. Я уставилась на неё с облегчением.

— Ты умеешь топить печь? — спросила у мальчика.

Он покачал головой.

— Нет. У нас всегда этим занимались слуги.

Я поняла, что дети совершенно не приучены к работе. Всё еще хуже, чем я могла представить.

— Значит, придётся учиться, — сказала я, осматривая печь.

Она выглядела сложной. Не такая, как в деревне, где я когда-то жила. Но разбираться времени не было. Я сложила дрова, нашла сухую щепу и достала из корзинки кремень. Эта корзинка стояла на печи.

Первые попытки были неудачными. Печь коптила, и мне пришлось открыть окно. Холодный ветер тут же проник вовнутрь, заставляя нас ёжиться. Но в конце концов огонь разгорелся. Тепло начало медленно растекаться по комнате, наполняя её спасительным уютом.

Я села на узкую лавку, ощущая, как усталость накатывает волнами. Дети, сидевшие рядом с печью, согрелись и выглядели немного бодрее.

— Вы такие чумазые, — сказала я, пытаясь улыбнуться. Они только что больше получаса сметали пыль со столов, чтобы мы могли ими пользоваться.

Малышка подняла на меня глаза, её губы дрогнули, и она наконец улыбнулась в ответ. Мальчик, который всё это время сохранял серьёзность, тоже едва заметно поднял уголки губ.

— Ладно, детишки, — сказала я, чувствуя, что мозг просто отказывается что-либо понимать. — Давайте так: я потеряла память и ничего не помню. Как вас зовут?

Мальчик посмотрел на меня не то, чтобы удивленно, но болезненно и настороженно.

— Я — Алексей, — сказал он. — А это Оля.

— Хорошо, Алексей и Оля, — повторила я, запоминая. — А меня зовут Настя…

— Мы знаем, — прервал меня Алеша. — Ты же наша мама…

Я замерла. Как бы им это сказать?

— Понимаешь, — начала я осторожно. — Я не знаю, как это произошло, но я не ваша…

Вдруг из холла донёсся звук шагов — глухих, размеренных. Они раздавались всё ближе и ближе. Я замерла, не договорив фразу. Отчего-то в груди образовался комок страха. Естественного страха. Потому что, как мне показалось, шаги принадлежали мужчине…

Я замерла, прислушиваясь. Шаги приближались, тяжёлые, размеренные. Звук сапог гулко раздавался по пустым коридорам, пока я лихорадочно оглядывалась по сторонам. Что делать? Где-то в глубине души вспыхнула паника. Дети жались ко мне, и я чувствовала их дыхание у себя за спиной.

Я вспомнила про кочергу, схватила её и подняла над головой, не обращая внимания на то, что рука сразу же измазалась в саже.

— Кто бы ты ни был, — прошептала я, пытаясь подбодрить себя, — только попробуй сунуться.

Вдруг дверь в кухню с треском распахнулась, и на пороге показался мужчина. Даже в тусклом свете нескольких свечей я сразу ощутила его силу. Высокий, широкоплечий, с худощавым, но крепким телосложением — он напугал меня с первого взгляда. Его длинные чёрные волосы были стянуты в хвост, а одежда выглядела слегка небрежной: расстёгнутое коричневое пальто, сероватая рубашка и высокие кожаные сапоги. Он был запущенно небрит, поэтому определить его возраст было довольно сложно, но я могла бы дать ему лет 35–40. Правда, в полумраке вообще было трудно что-либо утверждать…

Он вошёл вовнутрь, и кухня, казалось, мгновенно наполнилась его присутствием. Мужчина остановился, нахмурив брови, и скользнул взглядом по комнате, по мне, по горящему огню в печи.

— Кто вы такая? — холодно произнёс он, возвращая взгляд к моему лицу. Его голос был низким, спокойным, но от этого стало только страшнее. — И что вы здесь делаете?

Моё сердце пропустило удар. Крепче сжимая кочергу, я старалась казаться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Это вы кто такой? — выпалила я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Что вам нужно?

Он усмехнулся, как будто моя «наглость» его позабавила.

— Я хозяин этого поместья. Так что это я должен задавать вопросы.

— Хозяин? — я скептически скривилась. — Это в каком смысле?

Со слов Алёши, я знала, что это поместье принадлежало его бабушке и дедушке. Заброшено оно уже давно, несколько лет точно, с тех пор как пожилые люди умерли. Никаких других родственников мальчик не упоминал.

И тут сам Алёша вышел из-за моей спины, встав рядом со мной.

— Уходите отсюда, сударь! — заявил он громко, хотя голос его предательски дрогнул. — Вы лжёте! Это поместье не ваше!

Мужчина скрестил руки на груди, и его взгляд стал ещё холоднее, но тут из-за меня выглянула маленькая Олечка. Увидев её бледное, испуганное лицо, незнакомец вдруг замер. Суровое выражение в чертах смягчилось, воздух в комнате стал менее густым…

— А вы, пожалуйста, опустите кочергу, — сказал он, повернувшись ко мне снова, и его голос прозвучал уже не так угрожающе…

Я продолжала держать своё орудие, не доверяя ему ни на йоту.

— Ещё чего! — бросила, с вызовом глядя ему в глаза. — Я вас не знаю. Вы можете быть опасны!

Он коротко фыркнул, губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Как будто вы могли бы справиться со мной… — заметил он, прищурившись.

Я затаила дыхание, не зная, что ответить.

— Ладно, не верите моим словам, верьте бумагам, — наконец нехотя произнес он, залезая рукой во внутренний карман пальто. Через мгновение он развернул передо мной сложенный вчетверо лист желтоватой бумаги. Содержание этой бумаги меня удивило. Во-первых, записи были сделаны чернилами, что само по себе было странным, а во-вторых, я заметила в конце слов знаменитую и канувшую в лету букву «ять».

Пригляделась. Почерк был крупным, поэтому я даже издалека смогла прочесть.

«Завещание» — значилось сверху.

Согласно этому документу, мужчина действительно имел право на половину поместья. Его имя звучало, как Валентин Митрофанович Соколов.

Алёша шагнул вперёд, смело взял бумагу из рук незнакомца и принялся её изучать, хотя был очевидно напуган.

— А как докажете, что это не подделка? — бросил он с вызовом, что для такого малолетнего ребенка было настоящим подвигом. Из него вырастит настоящий мужчина…

— Посмотри на печать, — отрезал Валентин раздраженно. — Она подлинная. Только у государственных чиновников могут находиться чернила столь редкого рубинового цвета. Да и герб никто не может подделать столь искусно.

Алёша внимательно посмотрел на печать, а затем нехотя вернул бумагу. По его лицу я поняла, что он поверил.

— Значит, вы действительно хозяин? — спросила я, всё ещё держа кочергу в руках.

— Именно так, — сухо ответил он. — А теперь, если позволите, я хотел бы узнать, зачем вы здесь?

Я почувствовала, как от напряжения начинает пульсировать кровь в висках. Голова тяжелела с каждой секундой. Ситуация выглядела безумной: я в чужом месте, с чужими детьми, а тут ещё этот мужчина — внезапно объявившийся «хозяин» дома.

Кочергу я так и не опустила. Кто знает, что он мог сделать? Вдруг маньяк какой-нибудь? Откуда мне знать…

— Мы тоже имеем право находиться здесь! — выпалила я наобум. Очень жалела, что не спросила у Алеши, имеет ли он какие-то права на поместье, точнее на оставшуюся его половину. Но решила брать ситуацию дерзостью и уверенность в себе. — Вы владеете только частью дома. Вторая половина наша! Убирайтесь на свою территорию и не тревожьте нас больше!

Да, я говорила агрессивно, но какой у меня был выбор?

Этот мужчина мне не нравился. Чем больше я его рассматривала, тем сильнее он напоминал одного ужасного человека из моего прошлого.

Когда я была студенткой, ко мне начал подкатывать парень — из тех, кого принято называть хулиганами. Его двали Олег. Красивый, конечно, но с подлой душонкой. Тогда я этого не заметила, купилась на красивые слова. Он стал моим первым мужчиной. А потом… потом всё закончилось кошмаром. Он бросил меня, рассказав всем окружающим, что я легкодоступная шлюшка. Вокруг меня тут же начали виться такие же, как он, подлые совратители. Мне пришлось бросить учёбу и сбежать.