Ученик Белого Дьявола 1 (СИ) - Голд Джон - Страница 35

— Раз уж Небо нас свело, разрешаю звать меня Иезекилем. За каждый ответ проживёшь на минуту дольше. Ты знаешь, куда или к кому могли пойти каццо Рудд или каццо Аэлира?

За сорок лет работы адвокатом Гробовски видел в лицо отребье всех мастей. Разорившихся альфонсов, наркоторговцев, убийц и двинутых на всю голову психов. Однако человек, встреченный на участке Гринчей, превосходил их всех.

«Ценность чужой жизни для Иезекиля определяется тем, что ОН хочет получить. Корку хлеба, глоток воды, ответ о правильном пути».

Смотря в глаза своей смерти, Гробовски только и смог, что улыбнуться:

— Хех! Хоть внука на прощание увидел.

Поняв всё за секунду, Иезекиль изумлённо замер,.

— Храбрый ход, смертный, — взгляд убийцы сместился на конверт в руках Гробовски. — Небо мне свидетель. Кажется, я и сам могу получить ответ.

Адвокат и в этот раз не успел ничего сделать. Освободив правую руку, которой держал толстяка, незнакомец ею же отвесил оплеуху. Скорость движений превосходила всякий здравый смысл. В тот же миг пальцы левой руки Иезекиля выхватили конверт из рук Гробовски.

Под шорох одежды падающего на землю тела незнакомец вскрыл послание. Ни адреса отправителя, ни марок не имелось. Внутри конверта находился тетрадный лист с запиской от руки:

«Помни про наш последний разговор».

Перевернув листок, Иезекиль проверил его на просвет. Никаких дополнительных секретов послание не содержало.

— Узнаю почерк каццо Рудда, — лицо убийцы исказила злая улыбка. — Лаконичен, как всегда. Сначала ловушку в доме подготовил. Затем вдруг кто-то моих питомцев перебил. Выходит, не все из вас сбежали, и ты оставил для него записку.

Прихватив с собой листок, европеец переступил через Гробовски и направился к выходу с участка. Ему плевать на жизнь адвоката, собак, кошек и вообще всех смертных.

Выйдя за калитку, Иезекиль огляделся и вскоре остановил свой взгляд на дереве, находившемся через дорогу. Секундой позже от тени убийцы отделилось чёрное пятно размером с футбольный мяч.

Несмотря на солнечный день, оно пронеслось поверх асфальта, нырнуло под сетчатый забор и вскоре оказалось на ветвях в глубине кроны. Заняв там место, тень приняла форму кошки. Её миндалевидные чёрные глаза неотрывно наблюдали за руинами дома Гринчей.

— Тот, кто уничтожил моих малышей, точно клюнет, — Иезекиль шумно втянул в себя воздух. — След совсем слабый, но он тут определённо проходил.

Убийца, отправленный за каццо Руддом и Аэлирой, искал их тридцать лет. Подождать день, неделю, месяц или даже год ему несложно.

8 мая (вечер)

Маркус Гринч

Несколько месяцев жизни в Ледяном Мире научили меня тому, что время имеет свойство только уходить. Полностью выспавшись, я проснулся в палате в четыре часа дня. Раны чесались, но этот зуд совсем не походил на тот, что имел место в период активной адаптации.

Заметив это, я сразу всё перепроверил. Центр Управления Сознанием [ЦУС] по-прежнему функционирует в режиме «адаптация». Однако сам процесс изменений в теле сильно замедлился или вовсе остановился.

Изменения заставили задуматься о ближайшем будущем. Мало поддерживать плотность энергии в защитной сфере. Для завершения процесса «адаптации тела», мне потребуется подходящее питание. Например, мясо зверей-мутантов.

В Нью-Йорке наверняка такие ингредиенты днём с огнём не сыщешь. Однако мама как-то выращивала растения, содержащие эссенцию, в своих теплицах. Возможно, она что-то такое подавала на общий стол, но никто в доме не замечал.

Пока проверял Центр Управления Сознания, заметил сообщения, пришедшие в интерфейс вчера. Они выскочили сразу после возвращения в Нью-Йорк.

« Частный контракт между посредником 'Белый Дьявол» и человеком «Маркус» признаётся завершённым.

Внимание! Учтены форс-мажорные условия досрочной отправки. В виде компенсации проклятие потери чувств переходит человеку «Маркусу» в виде приобретённой способности.

Внимание! В связи с нахождением в Пограничной Зоне сохраняется полный запрет на распространение информации о сути сделки и посреднике'.

[Что ещё за Пограничная Зона?] — глаз зацепился за незнакомый термин.

Закрыв два из трёх сообщений, я попытался вызвать сам интерфейс. Раз появилась способность, значит, ею можно как-то управлять?

Испробовал все словесные команды, мысли, жесты… Пусто. Последнее окошко с сообщением всё ещё висит. Пятно, отвечающее за Центр Управления Сознанием, тоже. А сам «интерфейс» отсутствует.

Опираясь на внутренние ощущения, попытался активировать способность.

[Та-а-ак. Процесс пошёл.]

Зрение, слух, вкус, обоняние, осязание — с пятью основными чувствами справился за несколько минут. С чувством времени, равновесия, голода и страха взаимодействовать в разы сложнее. Для сознания они проходят фоном, и их трудно выделить из потока ощущений.

[Нет. Так дело не пойдёт. Неуправляемый инструмент мало чем отличается от пятого колеса в машине. Надо подойти к проблеме с другой стороны.]

Действуя по старинке, отключил сначала все органы чувств, до которых смог дотянуться. Затем активировал Сферу Восприятия, сжав её до размеров моей палаты в больнице.

Ориентируясь на оставшееся окошко с сообщением и пятно Центра Управления Сознанием, нащупал плоскость пространства, где должен находиться интерфейс. Сфокусировав на ней внимание, стал проходить сверху донизу, словно читая невидимые строчки текста на листе бумаги.

Вскоре восприятие зацепилось за ещё одно Пятно, появившееся в противоположной стороне от Центра Управления Сознанием. Если первое походило на букву «Ш», то новое — на трёхмерный символ звёздочки «*» с двадцатью лучами.

[Нашёл! Так вот как выглядит приобретённая способность.]

Для себя решил, что назову её «Фильтр», или же «Фильтр Восприятия». С этой проклятой способностью я жил три месяца. Знаю, что именно она делает. Потому и дал такое название.

Десяток экспериментов показал, что каждый луч звёздочки отвечает за отдельный орган чувств. Если отключить половину, все остальные начинают сиять ярче. Смысл понятен сразу.

[Высвободившийся потенциал восприятия переключается на оставшиеся варианты. Потому моя Сфера Восприятия и увеличивалась в размерах.]

Других сюрпризов интерфейс мне не подкинул. Настало время вернуться к моей жизни в Нью-Йорке.

…

9 мая, Нью-Йорк

Маркус Гринч

С момента попадания в больницу прошло тридцать шесть часов. Доктор, проводивший утренний обход, удивлённо цокал языком, осматривая раны.

— Выглядит так, словно вам операцию проводили неделю назад, а не прошлой ночью, — немолодой мужчина поправил очки, приглядываясь к швам. — Края раны схватились, переломов в анамнезе нет. Предупрежу медсестёр, что вам можно ходить по этажу самостоятельно.

— Генетика хорошая, — с серьёзным видом смотрю на дока. — Возможно, в нашем роду имелись собаки. Мой брат тот ещё кобель… Вы только ему об этом не говорите.

Оценив шутку, доктор улыбнулся и сделал пометку в медкарте.

— Да, кстати, — взгляд врача стал серьёзней. — Мы второй день пытаемся дозвониться до ваших родственников. Никто не берёт трубку. На ШмуглКартах фирма вашего отца числится как замороженная. Последний отзыв о ней оставлен три месяца назад.

Несколько секунд я хлопал глазами, не зная, что сказать. В школе я частенько давал учителям липовые номера родителей. Когда привезли в больницу, специально предоставил правильные номера. Хотел дать отцу и матери знать, где меня искать.

— Спасибо, — смотрю на дока, а в мыслях полнейший хаос. — Могу я остаться один? Мне надо всё как следует обдумать.

— Да-да, конечно, — врач поставил в личном деле ещё одну пометку. — Если продолжите так же быстро идти на поправку, через пару дней отправим вас домой. Зайдёте потом через недельку на финальный осмотр. Тогда же снимем швы.