Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 9

Москвич Георгий Шестопалов был намного старше троих подельников по побегу. Восьмого года рождения. Неоднократно судим за мошенничество и незаконную перепродажу ювелирных изделий.

Вот это уже теплее — подумал я, листая пожелтевшие машинописные страницы. Это уже теплее. От ювелирки до природного золота в криминальном мире — один логичный шаг… Впрочем, прежде, чем строить версии, нужно потолковать с осведомителями.

Это и был план, выработанный совместно с Рыжовым.

Разумеется, слухи о приезде майора с Лубянки, мгновенно распространились по Базе, включая зону. И столь же мгновенно эти слухи стали порождать вздорные версии.

Зачем он приехал? Кого-то будет вербовать? Проверять руководство? Расследовать чьи-то прошлые грехи, скрытые, а теперь внезапно выплывшие на поверхность?.. Ответов на эти вопросы не было и быть не могло, но сильнейшее брожение умов они вызывали.

Подобные вещи мы с полковником учли. И решили сделать так.

Отобрать для личной встречи со мной случайным образом четырнадцать человек (нарочно некруглое число). Беседовать с ними о разном, с иными и вовсе о пустяках — уточнить какие-то детали из их прошлых уголовных дел. Один-два незначащих вопроса — и прощай. И пусть ломает голову над тем, что это значит.

А с некоторыми поподробнее. Вопросы разные, как бы нарочно ни о чем, но пусть персонаж ищет в них скрытую хитрость. В целом же допросы построить так, чтобы у них был один общий смысл. Майора с Лубянки должны интересовать некие события, происходящие на Кыштымских предприятиях. Майор, конечно, должен намекать на это смутно, однако изворотливый ум найдет в вопросах и подходах лубянского гостя настойчивое тыканье в одну цель. А именно: на каком-то из Кыштымских заводов подозревается крупнейшее хищение чего-то ценного, и МГБ считает, что зе-ка по своим потаенным каналам могут узнать об этом. Вот майор и выведывает. И уж, естественно, каждого он должен предупреждать о неразглашении и давать подписывать бумажку.

Правдоподобно? Вполне. И я и Рыжов были уверены: несмотря на подписание бумаги о неразглашении, мои собеседники в разной степени проболтаются — и заструятся именно те слухи, что надо. А среди этих четырнадцати двое информаторов. Конечно, мне их показали, я поставил в списке на собеседование их третьим и десятым. Поехали!

Зе-ка стали приводить ко мне в отдельную комнату. Потянулась цепочка самых разных лиц — молодых, не очень, совершенно тупых и, напротив, хитрых, с пронырливо бегающими глазами, и таких хитрых, что притворялись тупыми. С иными я действительно перекидывался парой слов — с каменным лицом уточнял данные из уголовного дела, требовал расписаться и бесстрастно прощался. В общем-то, никто из случайных посетителей не вызвал у меня интереса, разве что один парень, шофер, осужденный за аварию с человеческими жертвами. Этого можно было даже привлечь к сотрудничеству, но мне сейчас с ним возиться было некогда. Оставил на заметке.

Что касается информаторов, то один из них — западный украинец — темный, малограмотный человек лет сорока, честно сказать, был пень пнем. Может, и старался, да все его сведения были мелочными, бессмысленными, как пустая порода для старателя. Ну, может, и проскакивали золотые крупинки чего-то полезного, да такой мизер, что и говорить нечего. Правда, показалось мне, что этот тип лукавит: вписался в осведомители, чтобы к начальству подольститься, а потом решил дураком прикинуться, чепуху говорить. Самый умный, ага.

Дело это, в сущности, не мое, однако пометку я сделал. Пусть Рыжов или его подшефные займутся этим комбинатором. Чтобы либо четкую информацию давал, либо на такие работы его кинуть, чтобы у него понос в комплекте с судорогами не прекращался. Пусть еще поумнеет.

Зато второй «передатчик» — некто Смычков, счетовод топливного склада, осужденный за махинации — этот оказался исключительно полезен. У меня с ним сразу же завязался содержательный разговор.

— Да, товарищ майор, — зашептал он, таинственно зыркнув назад, — ходят слухи. Дескать, Пистон…

— Стоп. Пистон — это?

— Это Шестопалов. Кликуха такая. Так вот, он как будто имел связи с волей. С кем-то в Кыштыме. Он и подбил молодняк…

Выходило так, что Шестопалов подтянул несмышленых придурков лишь в качестве силовой поддержки. Видать, на кладбище у него была назначена встреча — и похоже на то, что своего контрагента на этой встрече Пистон собрался устранить. Но ситуация оборотилась — и устранили его самого. Правда, непонятно, зачем голову отрубать…

— На эту тему никаких версий? — спросил я.

— Нет. Болтают об этом, но ума никто приложить не может.

— Понял. А сейчас какие разговоры?

— Ну, на отрыв желающих нет, это точно. А вот среди вольных… — и Смычков вновь загадочно оглянулся.

Пошел слушок, что двое вольнонаемных — техник-строитель Иванников и радиотехник Букин — тайно посещали то самое кладбище.

— Зачем?

Смычков многозначительно пожал плечами:

— Никто не знает. И правда это, или нет — тоже непонятно. Но похоже. Ребята такие любознательные, знаете, из секции «хочу все знать». По крайней мере, Серега Иванников. Букина я почти не знаю. Но вроде они дружат.

Информация показалась мне исключительно интересной. Закончив для проформы разговор с остальными, я вызвал приданного мне в помощь офицера, капитана Трунова. Тезку.

— Володя, — дружески сказал я. — Ты техников Букина и Иванникова знаешь?

— Не близко. Но, в общем, да. Хорошие ребята, комсомольцы. На науке помешаны. Мечтают об открытиях…

Так — подумал я. Пылкие фанаты науки — это и хорошо, и плохо. Энтузиазм — хорошо, слабые знания — плохо. При таких данных тяга к заброшенному кладбищу может стать гремучей смесью.

— Как бы мне с ними потолковать? Но не в лоб, а как бы невзначай.

— Придумаем, — уверенно сказал капитан.

— Тогда давай думай, а я здесь подожду.

— Так точно, товарищ майор. Я быстро! Через полчаса буду с результатом.

— Действуй.

Однако, Трунов не появился ни через полчаса, ни через час. Стемнело. Я стал недоумевать, но вот дверь распахнулась.

Предстал Трунов. Вид растерянный.

— Т-товарищ майор… — начал он, слегка заикаясь, — прошу прощения. Непредвиденные обстоятельства.

— Что случилось?

Он смотрел на меня, как бы не решаясь сказать.

— Ну? — подстегнул я.

— П… пропали.

— Иванников и Букин?

— Да. Оба сразу. Были на работе сегодня, а потом куда-то делись. Дома нет, в клубе нет, в спортзале нет. Непохоже на них.

Он сделал паузу и сказал упавшим голосом:

— Боюсь, что-то случилось.

— Так, — сказал я, стремительно соображая. — Что-то удалось выяснить?

— Да как сказать… — протянул капитан.

Я велел:

— Присядь, капитан. Поговорим.

Трунов присел.

— Значит, исчезли, — задумчиво промолвил я. — Территория охраняется-переохраняется, все перекрыто, а они исчезли. Так?

— Выходит, так.

— Значит, вывод: либо где-то прореха в охране, либо здесь скрылись, на Базе. У женщин каких-то? Может, к замужним подались, мужьям рога выращивать?

Капитан помялся:

— Да кто знает… Но вообще-то нет, на них непохоже. Ребята хорошие, чистые.

— А что ты вообще о них знаешь?

Трунов опять как-то замялся. Меня это не рассердило, но сразу обострило мысль:

— Тебя что-то смущает, Володя? Не стесняйся. Говори.

Мы с ним с самого начала стали общаться по-приятельски, доверительно.

— Да вот даже не знаю. Вроде бы и чепуха…

— У нас чепухи не бывает, — наставительно сказал я. — Любая чепуха может превратиться в золотую жилу.

И Трунов рассказал, что с Иванниковым и Букиным он общался не слишком тесно, но довольно регулярно. Возникло тут нечто вроде «клуба молодых интеллектуалов». Как-никак будущий научный городок. Уже сейчас здесь много думающей, любознательной молодежи. Вот такое общество интеллигентов и возникло. Разговоры по интересам, шахматы, модная музыка. Книги, журналы, разумеется. Хемингуэй, Ремарк, Есенин, Маяковский. С таким легким оттенком свободомыслия. Сергей Иванников и Вадим Букин были там постоянными посетителями. Трунов захаживал, как позволяла служба. Нравилась ему там атмосфера, совсем не похожая на армейскую. Хотя иногда он поглядывал на интеллигентов сверху вниз. Очень уж наивными они ему казались. Только никогда о том не говорил. Усмехался про себя.