Коллекционер проклятий (СИ) - Клеванский Никита - Страница 6

Пару раз переступив с ноги на ногу, я все-таки действительно пошел в деревню. Нет, ну а куда еще? Обратно к занудному призраку? Спасибо, увольте. А особо больше и некуда. Позади — туман, холмы и лес, впереди — покрытое злаками поле. За ним — снова лес. Пейзаж многогранностью не поражал. Видать на большее у Автора фантазии не хватило.

— Мог бы хоть руины какие добавить для разнообразия. — на ходу буркнул я. — Или прекрасный город на горизонте. Всяко веселее было бы. Хотя я бы тогда туда и направился. Вот из принципа. А не на эту твою сраную площадь.

По крайней мере так я увещевал своего внутреннего бунтаря, не желавшего плясать под чужую дудку. Ведь по логике нужно было с самого начала не выкобениваться, а туда и пойти. Может чего полезного узнал бы. Да и не факт, что, если я снова взбрыкну, Автор не закинет меня еще в какую-нибудь задницу. Пока подыграем, узнаем правила, а там, глядишь, и найдем способ выбраться.

— Кстати, интересно, раз уж я в книге, может у меня и сюжетная броня есть? — неожиданно осенило меня.

Оглядевшись, увидел возле тропы булыжник размером с футбольный меч и, поборов инстинкт самосохранения, осторожно его пнул.

И хорошо, что не со всей силы.

В босой ноге что-то хрустнуло, а я запрыгал на другой, разразившись все-таки отборной бранью.

— Ты куда смотришь, блин, писака недоделанный? — в сердцах воскликнул я. — У тебя герой чуть не помер! А если бы я грудью на кол прыгнул? Все? Конец истории? Начинаем новую?

Тут меня будто молнией ударило: а что, если я не главный герой? Может я вообще злодей, и в конце меня сразит рыцарь на белом коне? А то и конь на белом рыцаре. Или на черном. Вот сейчас напинаюсь валунов, озлоблюсь на весь мир, и пойду причинять добро и насаждать справедливость. Самым радикальным способом. Выбрав ультра-насилие в качестве способа донесения своих идей о светлом будущем.

Некоторые графоманы своих главгадов даже такой мотивацией не наделяют.

Не из этих ли самых, часом, и мой?

Не хотелось бы, конечно. Если уж попадать в книгу, так лучше в качественную. Ладно хоть слог у него хороший. Хотя на мой вкус с описаниями и метафорами он все же перегибает. Можно ведь и проще мысль излагать.

Дохромав до деревни, я перелез через плетень, сориентировался по веревочному куполу и уже скоро стоял на главной площади. А если точнее — на единственной в Тихой Лощине. Солнце клонилось к закату; громко икая, лупил по наковальне кузнец; сидевшая на крыльце старушка вязала шарф, бормоча что-то себе под нос. И никакого собрания. Разошлись уже, что ли?

Возле самого ухоженного дома стоял высокий деревянный столб с приколоченной к нему доской для объявлений. Среди них значилось: «Пропал кот Рыжик. Награда — три картофелины», «Вечером пятого дня собрание по вопросу Куда делся ветер», «Ищу жену или спелую тыкву. И то и другое не предлагать».

Где-то в стороне раздался тонкий детский голос, кричавший:

— Мама, я снова стал невидимым!

— Замри и не двигайся. — совершенно спокойно отреагировала женщина. — Сейчас я тебя найду.

«Дурдом». — уже в который раз за день подумал я. — « Как они вообще в этом театре абсурда живут?».

— Новенький? — обратился ко мне кузнец. Громадный рыжеволосый детина, не прекращавший высекать искры из зажатой в клещах заготовки. С каждым ударом из его рта вылетало громогласное «ИК!». — Где пропадал? Собрание уж сутки как прошло.

— Как сутки? — я резко обернулся к нему всем корпусом.

— Сутки как сутки. *ИК* Проклятье! Опять эта икота!

— Попей водички.

— Да если бы все так просто. Говорю же — проклятье. *ИК* Когда кую — всегда икаю.

— Так может не надо было тогда кузнецом становиться?

Кузнец замер, глядя на меня, как на танцующую брейк-данс лошадь.

— Ты бы такой умный, да двадцать лет назад… — вздохнул он. — Теперь уж ничего не попишешь.

Он вернулся к своему занятию.

— Так что там с собранием? — напомнил я.

— Собрание как собрание. *ИК* Губернатор вышел, показал, рассказал, отпустил. Все при деле уже.

Как же так получается? Девушка же, — как ее… Ева, кажется, — говорила, что оно вот-вот начнется, а тут уже сутки прошли. Не может быть, чтобы я так долго по деревне носился. Или все-таки может? Нет, ночь-то я точно пропустить не мог! А что тогда?

— У вас тут туман время не искажает случаем? — не подумав, спросил я.

— Туман? — кузнец отложил молот и уставился на меня, уперев похожие на железные брусья руки в бока. — Ты побывал в тумане? И вернулся?

Черт! Ну кто меня за язык тянул?

— В общем, да. — не стал отпираться я.

— Так может тогда это ты всех пропавших и забираешь? Ты и есть проклятье тумана?

Вот такого поворота я точно не ожидал.

Внезапно голос подала вязавшая шарф старушка:

— Ой, вы гляньте, кто пришел!

Новый гость, к нам путь нашел!

Будь так добр, не спеши,

Квас попей, все расскажи!

— Ты, Марфа, не лезь. — осадил ее кузнец. — Сама знаешь — у меня в тумане дочь сгинула. Так что моя икота, да твои стишки — это ерунда. Но если этот парень и есть проклятье тумана, то я его…

Он угрожающе двинулся ко мне, сжав пудовые кулаки.

Сам я, если можно доверять дырявой памяти, от драк не бежал и в потасовках участвовал неоднократно. Но когда на тебя надвигается хмурый мускулистый бугай, привыкший с утра до вечера махать молотом, невольно понимаешь, что разбитой губой и бланшем под глазом дело не обойдется. А врачей я тут что-то пока не видел. Как бы не вышло, что переломы мне станут лечить мочой и жеваным подорожником.

Тем не менее убегать я не стал, а принял стойку и приготовился дорого отплатить за каждый выбитый зуб. Это хотя бы понятно. Это по-людски. Не то что какие-то там невнятные проклятия!

Кузнецу оставалось до меня уже всего пара шагов, когда Марфа вновь решила вмешаться:

— Знаю, знаю, ты в беде,

Туман зовет, как в темноте.

Но не бойся, милый друг,

Здесь все помогают вдруг.

Лучше миром все решить,

Чем со злости согрешить.

Внезапно кузнец и в самом деле остановился, а на его лице появилось задумчивое выражение. И, судя по всему, размышлял он вовсе не о том, какую кость мне лучше сломать первой.

Черт, если это дело рук Автора, то я, кажется, впервые был готов его поблагодарить за столь удачный поворот событий. Ну а если нет… то я просто везучий сукин сын!

Вытерев пот со лба, я, насколько мог, принял бравый вид, будто только что не у меня тряслись поджилки, и вообще это именно кузнец должен был вот-вот поцеловать землю. С учетом того, что мое облачение по-прежнему составляла испачканная в земле и разодранная багром пижама, всерьез меня вряд ли кто-то принял.

— Ты, это, прости. Погорячился. — кузнец протянул мне руку. Мне показалось, что я поздоровался с ковшом экскаватора. — Сам понимаешь, дети — это святое. Но если ты все-таки проклятье… — он на мгновение стиснул мою ладонь, и я искренне посочувствовал любому, кто встанет у него на пути. — Глебуш меня зовут.

— Ден. — представился я. — Рад познакомиться.

В этот момент дверь соседнего дома распахнулась, и на крыльцо вышел немолодой, но пока еще и не старый мужчина крепкого телосложения. В принципе, я бы и сам догадался, что это местный губернатор, но раздавшийся у меня в голове голос Автора лишь подтвердил подозрения.

*Голос*

Ден увидел его на крыльце общинного дома. Марлен Дубовый Лист стоял прямо, но без напряжения — так стоят люди, привыкшие к долгим дежурствам и внезапным тревогам. Спина ровная, плечи чуть развернуты, будто даже сейчас он мысленно отмечает: кто идет по улице, откуда дует ветер, не скрипит ли калитка у амбара.

Лицо Марлена несло на себе следы лет, проведенных в дозоре под дождем и снегом: морщины у глаз — глубокие, как тропы в лесу; и смуглая кожа, с оттенком загара, который не сходит даже зимой. Но взгляд спокойный, внимательный, без тени высокомерия или усталости. Словно он видел все, что можно увидеть в этой деревне, и знал: ничего поистине нового здесь уже не случится — только повторяющиеся циклы жизни, с которыми надо обращаться бережно.