Коллекционер проклятий (СИ) - Клеванский Никита - Страница 2

Кстати, не на киносъемки ли я угодил? Или какое-то шоу? Может я тогда слышу голос режиссера?

Проверил — наушников в ушах не обнаружилось. Как и какой-либо сопутствующей съемкам техники вокруг. Ни микрофонов, ни камер, ни миловидной ассистентки с чашечкой горячего кофе. Вот уж от чего бы я сейчас точно не отказался. От кофе, конечно, а не от ассистентки. Хотя, если подумать…

Нет, стоп! Очнись! Думай верхней головой, а не нижней! Оказался, блин, фиг пойми где, а все о том же. Еще и какой-то хрен с горы все мои действия и мысли комментирует, будто я герой книги. Интересно, он и дальше так будет?

Постоял. Подождал. Еще подождал. Затекла нога. Отмахнулся от назойливой мухи. Почесал пятку. Затем голову. Вытащил из волос клок соломы.

Голос безмолвствовал.

— И куда это меня занесло? — спросил я вслух, скорее чтобы себя успокоить, нежели в надежде на ответ. Сердце гулко колотилось где-то в районе горла, а мысли лихорадочно носились в черепушке из стороны в сторону, то тут то там туша зарождающиеся очаги паники.

— Знамо где, внучек, в Тихой Лощине ты. — прошамкал будто вылезший из-под земли ветхий дед, опиравшийся на суковатую клюку. — Ты вчера с беженцами приехал что ли? Так топай на площадь тогда. Губернатор всех ваших там собирает. Что-то мудрое вещать будет. Ну или как повезет. Но хоть покормят — эт точно.

— Э-э-э… — протянул я, растерянно хлопая глазами. — Беженцы?

— Забыл, что ли, внучек? — сочувственно поинтересовался дед. — Забвением проклят иль чем-то вроде того? Не повезло. Но штука и не редкая. Своих найди, они помогут. На площади все. Туда иди.

Дед махнул рукой себе за спину и заковылял прочь. Почему-то боком и приставными шагами. Будто сбежавший из дома престарелых краб.

В голове у меня неожиданно прояснилось. Хотя скорее не от того, что я мигом все понял (ни хрена я не понял!), а потому, что мысли расселись по углам в тихом ауте. В таком же, как и я сам.

Какое еще Забвение? Я же, вроде, все помню. Вчера вечером пришел сосед Андрюха дегустировать новую настойку. Как обычно сбежал от жены, взявшей привычку пилить его по выходным. Стерва та еще, давно б развелся. Но это не мое дело.

Мы выпили. Но по чуть-чуть. Ведь утром на работу.

На работу.

На работу…

А кем я работаю?

Правда забыл, что ли?

От неожиданно обнаруженного пробела в памяти резко засосало под ложечкой, а мурашки принялись маршировать вдоль позвоночника, будто собрались штурмовать вставшие дыбом волосы на затылке.

— Так, проверка знаний. — объявил я сам себе. — Дважды два? Четыре. Любимый футбольный клуб? Реал. Кетчуп плюс майонез? Кетчунез. Столица Аргентины? — задумался. — Ладно, допустим я этого никогда не знал. Квадрат гипотенузы? Равен сумме квадратов катетов. — надо же, а это всплыло. Спасибо учительнице математики. — ФИО? Дата рождения? Номер паспорта?

А вот тут наступил затык. Если до этого все ответы, не считая столицы, как обычно возникали в голове сами собой, то теперь я будто пытался поймать руками дым, а тот закономерно от меня ускользал.

— Ден? — неуверенно предположил я, вспомнив, как называл меня Голос. — То есть Денис? Деним? Денгурион? Денисфен? Дендромутант обыкновенный?

Черт, как же хреново не помнить собственное имя. Да и многие другие моменты биографии словно играли со мной в салочки, не давая себя схватить.

Во дела… Действительно Забвение, что ли? Что за чушь?

Решив, что вид собственного лица может дать какую-нибудь подсказку, я огляделся в поисках зеркала или любой другой отражающей поверхности. Но в отличие от привычного мира меня окружали исключительно камни и дерево. Даже стекол ни в одном из окон я не заметил. К счастью, любой школьник знает, что при необходимости всегда можно найти собственное отражение в воде, поэтому я уверенной поступью направился к колодцу.

Я шел, впечатывая босые ступни в нагретую солнцем землю, и ожидая в любой момент вновь услышать таинственный Голос. Я все еще не терял надежду, что это какой-то прикол, и вот-вот выскочит Андрей с криком вроде: «Попался, сосед! Саечка за испуг!». Он, конечно, тут же получит в нос, но зато я хоть смогу спокойно выдохнуть.

Тем не менее зрение улавливало одну странность за другой. Помимо крабоходящего деда, я заметил мужика, беззвучно открывавшего рот, будто выброшенная на берег рыбина, хотя, судя по красному лицу, он орал что есть мочи; женщина катила в тачке каравай хлеба и потела так, словно пыталась сдвинуть с места груженый углем вагон; а один из резвившихся с остальными детей как будто и вовсе не отбрасывал тени. Также мое сознание неизменно царапал укутавший ближайшей лесок туман, хотя с таким солнцем тот давно уже должен был развеяться.

Я бы, может, заметил еще что-нибудь, но ноги мои постепенно начали наливаться свинцом, и с каждым шагом это ощущение лишь усиливалось. Как если бы я нес за спиной рюкзак с кирпичами, а кто-то докидывал мне туда все новых. Остановись, гад, я же так сдохну!

До колодца оставались считанные метры, и я решил преодолеть их одним рывком. Поднатужился, напрягся, оттолкнулся что есть мочи и… распластался на земле, не в силах даже вернуть в рот, вывалившийся наружу язык. Со стороны я, наверное, смотрелся крайне по-идиотски.

Да что же за напасть?

На этот вопрос невольно ответила проходившая мимо молодая девушка с парой пышных белокурых кос.

— Эй, народ, помогите кто-нибудь! — крикнула она, привлекая внимание односельчан. — Тут еще одного новенького придавило!

Сразу же, будто только этого и ждали, прибежали несколько мужчин и, подцепив меня багром, подтащили к себе. Давившая на плечи тяжесть мгновенно исчезла, и я сумел подняться. Пыльный, грязный, босой и в порванной пижаме. Однако, похоже, это никого не смущало. Мужики посоветовали мне поскорее отправляться на площадь и разошлись по своим делам.

— Ева. — представилась девушка, беззастенчиво меня изучая. По ее лицу блуждала плохо скрываемая улыбка. — Я тебя тут раньше не видела. Вчера приехал, да?

— Что это за чертовщина? — проигнорировав ее вопрос, выпалил я и посмотрел на место, где только что валялся без сил. Внешне оно ничем не отличалось от любых других участков улицы. — Меня будто тапком прихлопнули. Как таракана.

— Так это все захаров дом. — кивнула в сторону ближайшей хибары Ева. — Вернее сам Захар. Проклятье у него такое — чем ближе подходишь, тем тяжелее становишься. Но действует только на живое. Иначе б он на развалинах сидел.

Опять проклятье какое-то. Что за чушь вообще? Любой дурак знает, что проклятий не существует. Но то чувство… Я же и правда пошевелиться не мог.

— Огораживать тогда надо! — недовольно буркнул я. — Флажками. Волчатником. Забор построить, в конце концов!

— А зачем? — мило пожала плечами девушка. — Местные и так все знают. А новенькие… Тоже быстро осваиваются, в общем.

— Ну зашибись тогда. — съязвил я, но Ева будто и вовсе не заметила в моем голосе насмешки. — А за едой он как ходит? Ночью?

— Не-ет. — рассмеялась Ева. — Он вообще не ходит. Губернатор запретил. После пары, так сказать, инцидентов. Так что дома сидит почти безвылазно. А еду ему по веревке передаем. Это Лиза придумала. Она у нас на все руки мастер. И для Есении сетку сделала. Вон, видишь?

Девушка махнула рукой куда-то в сторону, я же проследил за ее взглядом и обомлел. Хотя нет, не так. Я еще от прошлого потрясения не до конца отошел, так что степень моего шока словами описать трудновато. Впервые мне довелось на собственном опыте испытать, что значит быть не в афиге, а в двафиге. Если не в трифиге, вообще…

На другом конце деревни прямо в воздухе висел купол из мелкой сетки, притянутый к земле четырьмя веревками. Словно дырявый парашют. Вот только купол этот по всем законам физики должен был упасть, а вместо этого наоборот будто стремился к небу.

Более того, прямо у меня на глазах ввысь взмыл кочан капусты и застрял среди множества других разнообразных предметов.

— Там гравитация, что ли, не действует? — проронил я, бестолково хлопая глазами.