Дед в режиме хранителя. Том 5 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 50

— Ты мне тут за жизнь не говори, сявка, — угрожающе прохрипел брюнет, глядя исподлобья. — Твоё дело молча поделиться деньгами с уважаемыми людьми.

— С кем же это? Тут только я уважаемый человек. Получается, деньги находятся у правильного персонажа.

— Да… он… да он издевается над… тобой, — заикаясь выдал худой взломщик с залысинами, глянув на своё начальство.

— Заткнись! — рыкнул на него главарь, играя желваками.

— Твой друг, владеющий словом на уровне продвинутого репера, прав. Издеваюсь. Советую тебе свалить в ту клоаку, из которой ты вылез, — улыбнулся я побагровевшему брюнету.

У него аж вены на шее вздулись, а зубы скрежетнули.

— Свои советы засунь себе в задницу, — процедил тот, не сорвавшись на банальную брань. — Ты даже не понимаешь, с кем связался, трухлявый старик. Меня зовут Фома. Весь город боится поворачиваться ко мне спиной.

— Почему? Ты какой-то известный содомит?

— Гыг! — издал нервный смешок Кривой и тут же втянул голову в узкие плечи под раскалённым от ярости взором главаря.

— Я убивал людей и за меньшие оскорбления, — хрипло бросил мне брюнет, скаля зубы. На них в свете тусклой лампочки поблёскивала слюна. А нижнее левое веко бандита слегка подрагивало, как от тика.

— Хочешь вызвать меня на дуэль? Мы и так, можно сказать, уже в процессе. Твой дружок будет секундантом. Стреляем на счёт три? Он же умеет до трех считать? Или мне его быстренько научить?

Кривой шумно сглотнул и почесал кисть с убогой татуировкой, непонятно что изображающей, а затем еле слышно шепнул боссу:

— Фома, может, ну его на хрен? У этого краеведа явно проблемы с башкой, а денег наверняка с гулькин хрен. Можа, пущай живёт? Уйдём, а?

— Вот поэтому, Кривой, ты всё ещё шестёрка, — презрительно процедил брюнет, не спуская с меня взгляда, снова ставшего холодным, как могильная плита. — Ты всё ещё можешь откупиться. Опусти пукалку и выворачивай карманы. Быстро!

— Как-то рука не поворачивается. Может, всё же дуэль?

— Хочешь на счёт три? Будет тебе, сука, на счёт три.

— Клянёшься?

— Клянусь!

Его взор на долю мгновения метнулся мне за спину во мрак гостиной, а мышцы на шее закаменели.

— Ра-а-з… — протянул мокрый от напряжения худой взломщик, словно действительно решил примерить на себя роль секунданта.

Но понятное дело, до трёх он не досчитал, поскольку никто и не собирался следовать хоть каким-то правилам. Уже после его «ра-а-аз» я метнулся в сторону к рукомойнику, чей кранчик медленно и трагично сбрасывал каплю за каплей. Они разбивались о ржавый металл чаши для сбора воды.

И одна из этих капель отразила перекошенную рожу невысокого крепыша, вывалившегося из мрака гостиной с обрезком трубы в руках, которая вспорола воздух ровно там, где миг назад была моя голова. Ежели бы я не услышал сопения крепыша и не обратил внимания на взгляд Фомы, то лежал бы сейчас на полу в луже крови с разбитым затылком. А так — я нажал на спусковой крючок, целясь в брюнета, плотно стиснувшего зубы.

Два выстрела раздались чуть ли не одновременно. Мимо меня вжикнула пуля, угодив в дверной косяк. Брызнули щепки, попав в ошарашенно хлопающего зенками крепыша.

Вздрогнул Кривой и зарычал от боли Фома, грохнувшийся на пол возле порога. Револьвер вылетел из его руки, а в куртке в районе груди зияло пулевое отверстие.

— Приношу искренние извинения, хотел завалить с одного выстрела, но не вышло, зрение ещё не идеальное, а может, бог тебя покарал за то, что ты клятвопреступник, не на три же стрелял, — укоризненно сказал я, глядя в белеющее лицо Фомы со всё ещё горящими яростью глазами.

— Убейте его… иначе я, сука, вас всех… порву! — прохрипел он, запустив руку в карман куртки.

Видимо, Кривой так привык исполнять приказы брюнета, что он, кажется даже не подумав, цапнул с пола револьвер.

Крепыш же швырнул в меня трубу. А силушка у него была такая, что подобный снаряд легко мог насквозь прошить дедушку, как иголка бабочку.

Благо я был готов к чему-то такому, потому упал на колени, пропуская над собой трубу. Та со свистом пронеслась над моей головой, угодив в хлипкую стену дома. Вошла в неё наполовину и закачалась, будто пыталась указать на Кривого, вскинувшего револьвер. Но уже через миг он замертво завалился на холодильник, получив пулю в правый глаз.

— Ар-р-р! — зарычал как медведь крепыш и ринулся на меня словно грёбаный берсерк.

Однако пуля остановила и его, войдя в раскрытый в вопле рот. Затылок вырвало вместе с клочьями кожи, каплями крови и комочками мозга. Всё это украсило стену и рукомойник. А сам покойник упал на пыльный серый круглый половик.

Я с помощью «жатвы» отправил души Кривого и крепыша в «клетку», где они заняли всего две «ячейки». Слабаки…

Фома в это время поднёс к губам зелье здоровья, желая избавиться от раны в груди. Но я снова выстрелил. Свинец попал точно в пузырёк с зельем. На грудь брюнета упали осколки вместе с содержимым.

— Сука… сука! — истошно взвыл он, отбросил оставшееся в пальцах горлышко и лихорадочно принялся хлопать ладонью по груди, пытаясь собрать хоть несколько капель зелья.

Что-то и правда пристало к его ладони, и он слизал эти жалкие остатки, не обращая внимания на то, что в его глотку попали и мелкие осколки стекла.

В вытаращенных глазах бандита горела звериная жажда жизни, смыв образ уверенного в себе гангстера, держащего в страхе весь городок.

— И стоило оно того? — усмехнулся я, присев на корточки рядом с ним.

— Борис… говорил, что краевед… не будет проблем. А ты… ты не такой… бывший военный? — прохрипел он и дрожащей рукой расстегнул куртку.

Шерстяная рубашка на груди уже промокла от крови, а дыхание с хрипом вырывалось из его перекошенного рта.

— Можно сказать и так, — кивнул я и глянул на трупы.

Мог ли я обойтись без стрельбы и убийств? Наверное. Но тогда бы мне пришлось унижаться, выполняя все требования бандитов. А я так не могу. Гордость не позволила бы.

А они ко всему прочему наверняка ещё и поиздевались бы надо мной. Вряд ли бы сам Фома занимался этим, а вот Кривой как раз из породы мелких шакалов, любящих унижать других, находясь под защитой льва. Он наверняка заслужил смерть. Угу. Хотя бы тем, что носил такую убогую татуировку. Гы-гы.

— Слушай, вояка… — просипел бандит, пуская кровавые пузыри. — Денег хочешь? Реальных… бабок. Я могу дать… только помоги. В тачке есть ещё зелье… здоровья. Сгоняй. Клянусь, что заплачу… сколько скажешь.

— Ага, знаю я твои клятвы. Уже наслушался.

— Богом… глянусь, — прошептал он, закатывая глаза.

— Ну-ну, ты его не гневи попыткой втянуть в человеческие дела. Тебе перед ним стоять через минуту.

Фома несколько раз тяжело, со свистом вздохнул, а затем уставился на меня затухающим взором и понял, что ему не переубедить меня.

Тогда бандит перешёл к последнему средству…

— Если ты дашь… мне… сдохнуть. За тобой придут… отомстят за меня! — прорычал он, страшно выкатив глаза. По подбородку заструилась кровь, а вены на висках вздулись. — Тебе… придёт… конец! Яйца отрежут, а член отрубят! И всю… твою… семью положат. Я в почёте, уважении хожу… мои кореша отомстят… Ты… ты не знаешь, с кем связался… Кха-кха…

Он закашлялся, выхаркивая сгустки крови. Пальцы с серыми ногтями заскребли по грязным доскам пола, а яростный взгляд продолжал резать моё лицо.

Я приблизил губы к его уху, вдохнул запах свежей крови и пота, а потом вкрадчиво прошептал, как сам сатана:

— Это ты не знаешь, с кем связался. Я Игнатий Николаевич Зверев, убийца демонов и спецагент тайной канцелярии. Можешь хвалиться в аду тем, что пал от моей руки.

Фома тоненько застонал и судорожно засучил ногами. Его изумлённые глаза остекленели, а дыхание замерло в груди.

— Всё, помер голубчик, — усмехнулся я и втянул его душу в «клетку», где она заняла аж две «ячейки». Хороший результат для простого смертного.

И тут же вздрогнул, когда в моём кармане пиликнул телефон, будто кто-то оперативно прислал уведомление, что список убитых мной людей пополнился тремя именами.