Замуж по ошибке, или Безлимитные неприятности (СИ) - Михаль Татьяна - Страница 40

— Мне нравятся ваши планы на будущее, милорд, и они полностью совпадают с моими. Но сначала… — заявила уже не елейным, а чуть капризным тоном и со стуком поставила бокал. — Прежде, чем продолжать наш… «романтический вечер», я хочу понять… Как вы могли?

Итан нахмурился и опять с сожалением поглядел на поросёнка, затем осушил бокал, а потом перевёл взгляд на меня и спросил:

— Я не понимаю, поясни суть своего вопроса.

— Я говорю о тех землях на болоте, — закинула удочку.

Граф побледнел и прищурил и без того заплывшие жиром глаза.

— Затея вашего дяди принесла одни проблемы и убытки! Тема закрыта и не следует об этом говорить ещё хоть когда-нибудь!

Я услышала в его голосе страх.

— А я как раз узнала, что они очень богаты болотной рудой, — произнесла, как ни в чём не бывало. — Странно, что об этом так и не узнали спонсоры. Да и мой дядя не оставил бы мне гиблое депо, да ещё с долгами.

Положила руку поверх руки Итана, чуть сжала и произнесла невинно:

— Я просто… хочу знать правду… Мы ведь теперь… заодно.

От надменности графа Итана ничего не осталось, толстяк стал походить на озлобленного вепря. Он откинулся в кресле и уставился на меня внимательным изучающим взглядом, полным удивления, гнева, страха и жёсткости.

— Элизабет, о чём ты говоришь? — спросил он, наконец, когда тишина сгустилась, как засахаренный мёд.

Он старался скрыть свой страх, но всё же нужные мне нотки проскользнули.

— О болотной руде, — повторила невинным голосом. И добавила, как бы невзначай: — И о моём нынешнем бедственном положении. Это ведь вы приложили руку к моему банкротству, верно? Дядя бы никогда не оставил меня с долгами.

Глаза-буравчики сузились и чуть ли не закрылись жирными складками. Верхняя губа графа приподнялась и стали видны его зубы — мелкие, кривоватые. Он грузно поднялся с места, резко бросил салфетку на всё ещё пустую тарелку. Положил руку на спинку моего стула и сжал его так, что дерево захрустело. Граф навис надо мной, угрожающе сдвинул брови и прошипел в лицо, обдавая при этом зловонным дыханием:

— Откуда узнала?

Отклонилась и отвернула голову, чтобы хоть как-то не чувствовать его дыхания и удушающих духов, которых лорд явно не пожалел и вылил на себя целый флакон, а то и два или три.

Заодно, незаметно коснулась причёски и вынула одну шпильку с ядом, который мгновенно усыпит эту сволочь, если разговор перейдёт во что-то непотребное и опасное.

Зажала шпильку в руке так, чтобы самой не уколоться и ответила всё тем же невинным тоном:

— Милорд, дядя оставил документы и кое-какие записи. Из них я и узнала…

Толстяк прекратил мучить моё обоняние и, заложив руки за спину, прошёлся вокруг стола, раздумывая. Вернулся на своё место, развернулся лицом ко мне и процедил:

— Кто ещё в курсе?

Захлопала ресничками, чуть надула губки и протянула:

— Только я.

— Ты уверена? — насторожился граф.

— Уверена. Никто кроме меня документы и записи не видел.

Итан кивнул и пожевал нижнюю губу. Потом злобно хмыкнул и произнёс:

— Вот же старый плут, а говорил, что не оставил никаких следов о руде.

Навострила ушки и нахмурилась.

— Так что же, милорд, расскажете всё как есть или пытать вас придётся? — не удержалась от металла в голосе и небольшой шутки, которая может стать реальностью.

— Для чего тебе эта информация? — поинтересовался он мерзким тоном и стал поглаживать пальцами-сардельками маленький свой подбородок. — Что ты собираешься делать?

Ага, трусится. Боится, что донесу. Нет, боится, что не в органы власти сообщу (Андоны те ещё сволочи, купят любого чиновника). Он волнуется, что инвесторам расскажу правду о тех землях, и до короля дойду. Но об этом знать графёнку незачем, поэтому состроила самое дебильное выражение лица и прошептала, приложив ладони к груди:

— Я собираюсь снова стать богатой! Но я понятия не имею, что со всем этим вообще нужно делать. А информация мне нужна для того, чтобы я могла тебе доверять.

Толстяк подозрительно сверкнул глазами. Не верит? Снова похлопала ресничками и томно произнесла:

— Итан, неужели ты хочешь начать отношения со лжи? Если мы будем вместе, то я как твоя…

У меня так и вертелось на языке «твоя погибель, твоя смерть и кара».

— … твоя леди должна знать правду. А иначе меня будут мучить сомнения…

На этот раз Итан замолчал надолго. Я думала уже, что так и не дождусь ответа, но наконец, толстяк посмотрел в мои полные искренности и невинности глаза и сказал:

— Ты права, не стоит начинать отношения со лжи.

Он взял мою ладошку, больно сжал и добавил:

— Но если ты используешь сказанное мной против меня и моей семьи — я тебя убью, Элизабет.

Сделала вид, что я сражена безжалостностью графа, незаметно ущипнула себя со всей силы за руку и на глаза выступили слёзы.

— Этот мир полон алчных злодеев! — воскликнула я и кинулась ему на грудь.

Хоть слёзы да сопли о его наряд вытру. Мужчина погладил меня спине и произнёс самодовольно:

— Да, Элизабет, мир коварен и жесток.

— Я чувствую безмерную усталость и горько жалею, что отвергла ваше предложение руки и сердца. Вам нужно было настоять… Ведь посмотрите, сейчас вокруг меня — хищные звери, а не люди!

— Тихо, тихо, — продолжал он наглаживать меня по спине.

— Простите, милорд, что я так резко потребовала от вас объяснений, — прошептала, всхлипывая. — У меня ведь так и осталась привычка говорить, что думаю. Не сердитесь, молю…

— Я не сержусь, моя дорогая Элизабет. Да ты виновата, что сослепу угодила в западню с этим смертником. Но как я уже сказал, я решу этот вопрос. Отныне вам не о чем беспокоиться.

Приняла ровное положение и, мягко улыбаясь, кружевным платочком промокнула влажные глаза.

— Благодарю… Благодарю вас, Итан…

Граф снова нацелился на ужин, но я опять не позволила ему поесть и спешно повторила вопрос:

— Так что с болотной рудой? И долги моего дяди — это ведь… неправда?

Итан раздражённо вздохнул и бросил нежный взгляд на поросёнка. Снова вздохнул и резко сказал:

— Да, земли богаты болотной рудой. И да, моя семья специально всё провернула таким образом, чтобы инвесторы не узнали правду и остались ни с чем. Твой дядя не сообщил им о болотной руде, но собирался сказать, когда обнаружил её… Мы узнали о его находке и планах… Адам собирался оповестить не только инвесторов, но и корону.

У меня закралась страшная мысль. Неужели?.. Нет-нет-нет! Закусила нижнюю губу, чтобы слова не сорвались раньше признания.

— Мне не очень хочется об этом говорить… — опустил он взгляд, но потом расправил плечи и посмотрел мне прямо в глаза.

Холодный взгляд маленьких глазёнок вызвал неприятную дрожь. По спине пополз холодок.

— Итан… Только не говори, что мой дядя… — я сглотнула вязкую слюну и договорила, — умер не своей смертью…

— Так было нужно, Элизабет.

Моё лицо исказилось от боли, горя, я вскочила со стула и закричала:

— Сволочи! Какие же вы сволочи!

— Заткнись! — взвизгнул графёнок и залепил мне пощёчину.

Потом притянул к себе и зашипел в лицо:

— Заткнись! Так нужно было. Он собирался разболтать о руде! И тогда корона узнала бы и о других наших делах!

По моим щекам потекли настоящие слёзы. Мне сообщили, что дядя умер во сне. Сердце. Просто остановилось сердце. И доктор, что осмотрел его, сказал, что смерть естественная! Лжецы! Вокруг одни лжецы!

— Убийцы, — выплюнула со всей ненавистью, что сейчас вскипела у меня внутри. — Мерзкий ублюдочный жирдяй! Ты со своей гнилой семейкой нарушили закон! Вы ответите за всё!

— Вот и твоё настоящее лицо, — усмехнулся он и оттолкнул меня. Я упала на стул и незамедлительно приготовила лезвие на туфельках.

— А законы существуют для того, чтобы их нарушать, Элизабет. Кроме того, Адам Ловли поставил нас в довольно сложное положение, и его внезапная смерть — меньшее из возможных зол.