Развод! Смирись, милый! (СИ) - Горская Ника - Страница 26

Выхожу из подъезда и делаю глубокий вдох. Сырой промозглый воздух проникает в лёгкие.

Октябрь в этом году какой-то слишком уж холодный. Пробирает до костей, даже через куртку. Ветер дует с особенной злостью, так и норовя залезть под воротник.

Машина не успела полностью остыть, поэтому расстёгиваю куртку, как только сажусь за руль и запускаю двигатель.

По дороге в офис снова попадаю в пробку, но, к счастью, ненадолго.

— Елена Васильевна, сделайте пожалуйста кофе, — прошу своего секретаря, когда вхожу в приёмную.

— Хорошо, Назар Русланович, — тут же отвечает, поднимаясь из-за стола.

— Американо без сахара? — она всегда уточняет, хотя уже должна была привыкнуть к моему постоянству.

— Да, спасибо, — отвечаю, входя в свой кабинет.

Снимаю куртку и вешаю её в шкаф.

Располагаюсь за столом, включаю рабочий ноут. Беру в руки оставленную на краю стола пластиковую папку с договорами и погружаюсь в работу.

— Ваш кофе, — отрываю взгляд от бумаг, переводя его на вошедшую в кабинет Елену Васильевну.

— Спасибо, — благодарю, когда она ставит дымящуюся чашку на стол.

Интересуется нужно ли мне ещё что-то, и получив отрицательный ответ, уходит.

Ей чуть больше пятидесяти, но она держится с такой элегантной уверенностью и достоинством, что возраст отходит на второй план.

Елена профессионал своего дела, и я полностью доволен её работой. Тот хаос что творился в кампании на протяжении нескольких напряжённых месяцев был упорядочен ею за очень короткий срок.

Я нанял секретаря после того, как с трудом справился со сторонней попыткой уничтожить дело всей моей жизни.

Для всех моя кампания претерпела серьёзный кризис, а на деле меня с чьей-то руки настойчиво пытались «подвинуть».

Внутреннее расследование не дало результатов. Я так и не узнал кто был заказчиком моего провала.

Наученный горьким опытом я перестал «складывать все яйца в одну корзину».

Рисковать больше не хочу. Поэтому занимаюсь созданием нового дела, которое функционирует как независимый источник стабильности.

Это система, работающая по своим правилам, с собственными каналами поступления ресурсов и выхода готового продукта. Она не требует моего постоянного, непосредственного участия, но при этом активно развивается и уже приносит ощутимый доход.

Это даёт определённую уверенность в завтрашнем дне.

Пью кофе и возвращаюсь к работе.

Засиживаюсь в офисе допоздна.

Сворачиваю все дела и уже собираюсь уходить, когда поступает телефонный звонок от матери.

— Да, мам, — отвечаю, свободно откидываясь в кресле.

— Привет, сынок. Ты как?

— Всё хорошо, — я как могу стараюсь ограждать её хотя бы от части тех передряг что происходят в моей жизни.

Её здоровье никогда не было достаточно крепким, а в последнее время оно заметно пошатнулось. И я не могу избавиться от мысли что в этом львиная доля моей вины. Сначала открывшаяся правда о внебрачном ребёнке, затем развод с Викой, проблемы в бизнесе. Всё это мама максимально пропустила через себя.

— Сегодня с Максимом гуляли в детском парке, — в общих чертах рассказываю о проведённом с сыном времени.

— А я с Викой разговаривала, — говорит, когда я замолкаю.

Чувствую, как от её слов в груди что-то сжимается настолько сильно, что становится больно.

— Она в понедельник какой-то важный экзамен сдала. На отлично, — в голосе моей матери нотки гордости, будто родной дочерью хвалится.

Вика умница.

Я всегда это знал.

Моя сильная и отчаянная девочка.

— Очень за неё рад, — я не кривлю душой и действительно рад тому, что всё у неё в жизни наладилось.

— Ты так и намерен держаться в стороне? — осторожно интересуется мама.

Уже прошло четыре месяца с момента нашего с Викой развода, а моя мать так и не смирилась с этим и почти каждый наш разговор пытается на меня давить.

— Мам, хватит, — устало тру пальцами глаза.

И пусть по сей день любое упоминание о жене не оставляет меня равнодушным, я правда отпустил её. В один момент осознал, что бессмысленно цепляюсь за прошлое. Ведь из своего настоящего и будущего Вика меня полностью и бесповоротно вычеркнула.

Я не перестал её любить. Ни на секунду. Ни на мгновение. Нет. Никогда.

Наверное, я просто перестал быть эгоистом.

В тот вечер, когда увидел её в объятиях другого я понял, что она пытается жить дальше. И у неё получается. Ей хорошо без меня.

Признавать это было невыносимо.

Особенно, когда меня она заблокировала, а после ему открыла дверь.

Именно тогда я понял, что это конец. Что ничего уже не вернуть и не исправить, сколько бы я не пытался.

Мне ничего не оставалось как отступить, предоставив ей полную свободу.

Если приходится выбирать, то пусть из нас двоих счастлива будет она.

Мне же придётся жить с грузом своей вины.

— Вы же любите друг друга, — не унимается мама. — Я знаю это. Видела по вам. Сынок, она простит тебя. Нужно время, но если ты будешь бездействовать, то упустишь её. Там уже возле неё вьётся один…

— Мам, я тебя прошу.

Тяжёлый вздох в трубке, оставляет неприятное, тягучее ощущение.

— Ладно, — сдаётся она, но знаю, что ровно до следующего нашего разговора. — Поступай как знаешь.

Заканчиваю разговор обещанием заехать вместе с сыном к ней на выходных.

Покидаю офис в крайне хреновом настроении.

Мне стало казаться что я научился справляться с собой, жить с ощущением пустоты, образовавшимся после ухода Вики. Но вот такие разговоры с матерью ковыряют едва затянувшиеся раны. И я будто проживаю всё по новой.

Из-за позднего часа дорога домой проходит быстрее обычного.

Остановившись на одном из светофоров, смотрю на время. Начало десятого.

Задумываюсь о том есть ли у меня что-то съедобное в холодильнике или стоит заехать в супермаркет.

Машинально поворачиваю голову в сторону и будто удар под дых получаю.

В движущемся потоке пешеходов выцепляю взглядом до боли знакомую фигуру.

Вика?..

Что она здесь делает?

Заторможенно слежу за ней, не в силах отвести взгляд. И поэтому конечно же от меня не скрывается факт того, как ей навстречу выходит тот самый, мать его, Саша.

За рёбрами взрывается адская ревность. Она несётся по венам, беспощадно отравляя весь мой организм.

Дышу часто, сбито. Неосознанно качаю головой, отрицая увиденное.

Мне бы отвернуться, но я маниакально слежу, пока они оба не скрываются в салоне чёрного внедорожника.

Внутри меня центрифуга. Она ебашит на полную раскурочивая кишки.

Мерзкий звон в ушах вскрывает черепную коробку.

Стартую с места, едва загорается зелёный.

Дома оказываюсь за рекордно короткое время.

Загнав машину во двор, долго сижу не желая выходить.

Дом, который совсем недавно был местом моей силы, стал обителью одиночества.

Продать его что ли?..

Резко выдыхаю, проводя ладонями по лицу. Закрываю глаза и меня тут же утягивает в глубокий омут.

Я снова Вижу Вику… с ним.

Наверное, в этом есть моё наказание — знать, что для любимой женщины я теперь чужой…

Вика

Пробуждение получается тяжёлым.

Голова раскалывается до такой степени, что даже нет сил открыть глаза. Когда всё же удаётся сквозь туманную пелену разглядеть комнату, становится ещё хуже. Всё плывёт, двоится, кажется, что даже цвета искажаются.

В горле дерёт так будто туда щедро насыпали битого стекла. Каждый вдох — сплошное мучение.

Тело ноет, ломит. Каждая мышца, каждый сустав протестуют против малейшего движения.

Хочется просто лежать, не двигаться, но и это тяжело.

Меня колотит так, что зубы стучат, не переставая. То бросает в жар, и я вся мокрая, липкая, то становится холодно, и я трясусь в ознобе.

С трудом поднимаюсь с кровати, и мир тут же уходит из-под ног. Головокружение, тошнота одолевают мгновенно.

— Боже, — стону не своим голосом.