Отставной экзорцист 3 (СИ) - Злобин Михаил - Страница 27

— А вы чего на голодную сидите, ребята? Хоть бы перекусили чего-нибудь. Может вам салатик сделать? Или хлебушка с чесночком поджарить? — предложила она.

— Да что-то кусок в горло не лезет, зай, — отказался Толик.

— Угу, зато пивище лезет, — насмешливо фыркнула супруга.

— Кать, это ж всего одна бутылочка! Она мне как слону дробина! — начал оправдываться Андрей. — Всё равно что воды попил.

— Вот так и становятся алкоголиками, — назидательно подняла палец хозяйка. — Но ладно, люди все взрослые, сами разберётесь. Я вообще зашла сказать, чтобы ты, Толясик, таблетки свои выпить не забыл.

— Да я помню, зайка, что ты! У меня даже будильник заведён, — усмехнулся Анатолий. — Уже жду не дождусь, чтоб обезболивающим закинуться.

Удовлетворившись таким ответом, женщина ушла, снова оставив коллег наедине.

— Ладно, Толясик, мне тоже чалить пора, — издевательски хохотнул Андрей.

— Назовёшь меня так при пацанах, нос в другую сторону сворочу, — пригрозил собеседник.

— Ага, догони сначала, — выразительно глянул Цепков на вытянутую ногу товарища, покоящуюся на табурете.

— Ха-ха, ну ты и сучара, — рассмеялся Толик.

— Да я ж шуткую, — тоже улыбнулся гость.

— А то я не знаю. Ладно, пошли, провожу тебя.

— Куда намылился⁈ Сиди, ка́лич! С твоим костылём только подрываться! — попытался остановить соратника Андрей.

Но Анатолий его не послушал. Упрямо проворчав себе под нос: «Не хрустальный, не разобьюсь», он с кряхтением встал и захромал в прихожую.

— Береги себя, Андрюха, — тихо проговорил он, выпуская гостя за порог.

— И ты себя, Толян…

— Как это понимать, Алексей Аркадьевич⁈

Радецкая, не скрывая злости и раздражения, вперила в своего помощника полный негодования взгляд. Вся её поза кричала о том, что Инессе Романовне лучше сейчас не перечить и лишний раз не злить. Брови насуплены, руки сложены под грудью, глаза чуть ли не молнии мечут. Но Зорин, казалось, этим красноречивым предостережениям не внял.

— Не понимаю, о чём вы, — промямлил он, стараясь не смотреть на свою нанимательницу.

— Ах, не понимаете? Хорошо, я поясню. Почему по последним двум листам назначений Дарья не получила ни одного препарата⁈

Мужчина виновато опустил голову и протяжно вздохнул, не зная, что ответить.

— Только не говорите, что вы решили прекратить лечение, — ещё сильнее построжел голос Радецкой. — Вам не хуже моего известно, что прогрессирующая лёгочная гипертензия — это не шутки. Без соответствующей терапии Дарья рискует не увидеть следующей зимы. А с правильно подобранными лекарствами — и двадцать лет не предел.

— Тут не всё так просто, Инесса Романовна… — тихо пробормотал Зорин.

— А что здесь сложного, Алексей Аркадьевич⁈ — повысила голос женщина до некомфортной для слуха громкости.

Подчинённый снова отвёл взгляд.

— Так, выкладывайте. Что происходит? — потребовала экс-президент «Оптима-фарм».

— Не уверен, что о таком стоит рассказывать, — упрямо стиснул челюсти Зорин.

С Радецкой слетела вся напускная строгость. Она встала, обошла журнальный столик и присела рядом с собеседником на небольшой диван.

— Алексей, я думала, нам с вами уже нет смысла что-либо утаивать друг от друга. Особенно, если это касается вопросов, в которых я могу помочь. Не увиливайте. Что стряслось? С Дарьей всё нормально? Что вы скрываете?

Зорин закусил губу, словно пытался заставить себя молчать. Но тяжёлые размышления и сомнения последних дней снесли запруду его самоконтроля, как лавина сносит хлипкий плетень из тонких прутиков.

— Даше больше не нужны лекарства, — выдавил он из себя.

— О боже, только не говорите, что она… — в испуге прикрыла ладонью рот Инесса.

— Нет-нет, с ней всё хорошо. Даже слишком. Понимаете, она… кхм… выздоровела.

— Простите, Алексей Аркадьевич, вы надо мной подшучиваете? — холодно задрала левую бровь женщина.

— Нет, — коротко помотал головой собеседник.

— При этом заболевании сосуды в лёгких зарастают соединительной тканью, — словно глупенькому ребёнку принялась втолковывать Радецкая. — Это необратимый биологический процесс, а не простуда, которая со временем проходит. От ПЛГ невозможно излечиться. Извините за мою прямоту, но это приговор с отсрочкой. И насколько длительной она будет — целиком зависит от того, как точно придерживаться режима терапии и назначениям врачей.

— Я всё это знаю не хуже вашего! — весьма резко вскинулся Зорин, но почти сразу же сник. — Просто… просто поверьте…

— Вы мне что-то недоговариваете, Алексей Аркадьевич, — констатировала Инесса.

— Бугров считает, что Даша страдает от одержимости, — признался наконец бывший начальник личной безопасности.

— Бугров? — искренне удивилась женщина. — И вы ему верите после того, что я вам открыла о нём?

Зорин медленно кивнул и стыдливо поднял глаза на нанимательницу.

— Я говорил с этим демоном, — почти прошептал он.

Радецкая встала с дивана и принялась расхаживать взад-вперёд, покусывая в глубоком раздумье костяшку указательного пальца.

— А что же сама Дарья? — наконец спросила она.

— Безмерно счастлива, что всё позади, и не видит в этом никакой опасности.

— А Бугров?

— Он настаивает на том, что демона нужно изгнать.

— И какие изменения вы наблюдаете в своей супруге? — заставила себя сесть Инесса.

— Днём никаких, — пожал плечами Зорин. — Однако ночью… ночью случается разное. Она то обмирает, как изваяние каменное. То стоит в темноте часами. Иногда говорит чужим голосом не очень приятные вещи. Но с рассветом она снова превращается в мою Дашу. Добрую, чуткую и улыбчивую.

— Вас пугает эта двойственность?

— Не то слово… — из Алексея будто бы выпустили весь воздух, отчего он даже стал казаться меньше. — Но сама Дарья отказывается признавать существование проблемы. Она успокаивает меня и утверждает, что всё в порядке, что ничего не случилось. Часто она переводит диалог на посторонние темы, лишь бы только это не обсуждать. А мне… мне страшно ложиться в постель. Иногда не могу заставить себя закрыть глаза, потому что боюсь проснуться и снова увидеть её неподвижный силуэт в углу…

— Тем не менее, она никому не стремится навредить? — уточнила Радецкая. — Я помню, что Бугров рассказывал про демоногенный психоз. Вы наблюдали что-нибудь подобное?

— Нет… пока ещё нет…

— Допускаете, всё впереди?

— Я не знаю, Инесса Романовна! — в смятении обхватил ладонями бритую голову Зорин. — Я боюсь, что Пётр окажется прав. Глупо отрицать, но об этих… сущностях он откуда-то знает побольше нашего. Однако на другой чаше весов моя Даша, которая даже обсуждать не хочет эту тему. Она убеждена, что ей придётся вернуться в инвалидную коляску. И… и… кхм… говорит, что лучше уж умереть, чем снова стать беспомощной и бессильной. Вот…

— Словно меж двух огней, — прокомментировала Радецкая.

— Я опасаюсь, что Бугров что-нибудь сделает с моей женой, пытаясь избавиться от демона… — напряжённо произнёс Зорин.

Инесса Романовна сперва хотела как-нибудь успокоить собеседника. Возразить, дескать, Пётр не посмеет тронуть Дарью. Но потом в её памяти вопреки воле всплыли видения из того злосчастного дня. Парящая в воздухе фигура Бугрова с раскинутыми руками и та кровавая вакханалия, которую он устроил, жестоко изничтожая нападавших. И тогда женщина сама встревожилась не на шутку.

— Вам следовало бы предпринять какие-нибудь меры, чтобы обезопасить семью, — вынесла Радецкая свой вердикт.

— Уже, — сухо отозвался Зорин. — Мы временно съехали и не живём дома. Лизе сказали, что вынуждены переехать, пока наш дом от крыс и насекомых обработают. Но, к сожалению, ей давно не пять лет, и она подозревает что-то неладное. Не только в происходящем, но и в поведении мамы.

Экс-президент «Оптимы» сцепила перед собой пальцы и положила на них подбородок, размышляя над услышанным. В конце концов она проговорила: