Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 29

Мы вернулись в гостиную. Пахло едой, ёлкой, праздником. Ширяй выглядел уставшим. На лбу выступила испарина. Он тяжело уселся на свой трон за столом и оглядел присутствующих.

— Ну, что вы не едите? Заждались нас? Мы Мансура провожали. Ешьте, ешьте. Угощайтесь, гости дорогие. У нас, кстати, такие дела, Анжелик, — кивнул он, — Серёжка-то сегодня уедет.

— Куда это уедет он? — нахмурилась она.

— Да в Верхотомск, куда он ещё уехать может? Он же в школе учится.

— Так каникулы.

— Каникулы, каникулы, — согласился Ширяй. — Но лучше ему пока здесь не светиться.

— Пусть хотя бы завтра едет.

— Нет, внуча, сегодня.

— Чего ты молчишь-то? — посмотрела она на меня.

— Так а что тут скажешь, — с улыбкой пожал я плечами. — Разве будем мы с дедушкой спорить?

— Дедушка-то дедушка, — одёрнул меня Ширяй. — Но ты лучше зови меня по имени-отчеству.

— Хорошо, дедушка Глеб Витальевич, — кивнул я.

Он растянул губы в улыбке и погрозил мне пальчиком.

Подали чай, торт, конфеты, другие сладости. Ангелина отвела меня в сторонку.

— Я не поняла, то есть ты уедешь сегодня, а когда вернёшься, неизвестно?

— Ну, получается, что так. Дед опасается, что после вчерашней заварухи будут вопросы у органов.

— У моих органов тоже есть вопросы.

— Ну ладно, — усмехнулся я.

— Чего смешного? Здесь нет ничего смешного. Я не поняла. То есть ты вот так уедешь, даже не попробовав меня на вкус?

Я покачал головой. У каждого были свои проблемы. Понятные только ему и волнующие только его. Ангелина поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Долгим-долгим поцелуем.

— Этого мало, — сказала она, оторвавшись. — Но, хотя бы так.

Когда все разъехались, за столом оставались только Давид, я и Ангелина.

— Надо бы Сергею ехать уже, — кивнул Давид. — Мы машину подготовили, поедет туда белая «Киа». Виктор за рулём. Там бросит в аэропорту, а ребята заберут потом.

— Поедет, поедет, — кивнул Ширяй. — Я же сказал тебе не беспокоиться. Давай, езжай. Я сам Сергея провожу, мы тут ещё немножко посидим по-семейному, поговорим о делах другого характера. О свадебных.

— Ну, хорошо, я понял. Ладно.

Он поднялся из-за стола.

— Сергей, будем на связи. Я через несколько дней вернусь в Верхотомск, а по Кольцову звони. Я завтра лечу в Сочи, о оттуда проеду по боевым местам и доскочу до Симферополя. Думаю, пару дней у меня займёт это дело.

— Ну, хорошо, хорошо. Так у тебя во сколько самолёт?

— Утром.

— Ну всё, давай, тогда. Видишь, как хорошо, что Серёжка есть. Можно на него повесить задачи, которые сам не успеваешь сделать.

— Это точно, — кивнул Давид и снова скользнул по мне колючим взглядом. — Ну ладно, всё. Всех благ и с Новым годом.

Он ушёл.

— Я думаю, — сказал Ширяй, когда Давид ушёл, — тебе лучше ехать не сегодня, а завтра утром. Зачем лишний раз бросаться в глаза. Правильно?

— Наверное, — пожал я плечами.

— Правильно, — сказала Ангелина. — Только… Не думаешь же ты, что из-за него будут план-перехват объявлять?

— Не будут, конечно, — хмыкнул Ширяй. — Короче, переночуешь здесь. Витя съездит за твоими вещами, привезёт всё. Завтра утром, часиков в семь, тронетесь спокойно, никуда не торопясь, и всё.

Мы какое-то время ещё посидели, но никаких дел не обсуждали. И ни про какую свадьбу не говорили. Наконец, Ширяй поднялся с кресла. Сказал, что ему пора на боковую, что и так он сегодня подвиг, можно сказать, совершил.

— Пойдём Анжелик, — сказал он. — Проводишь дедушку. Да и сама ложись пораньше, а то не высыпаешься. Всё, Сергей, давай. Тебя горничная устроит. Располагайся, отдыхай. И не вздумай бродить по ночам, ясно? Отстрелю что-нибудь. В моём доме не сметь!

Горничная отвела меня в дальнюю часть дома, пустую и тихую, словно заброшенную. Показала комнату, довольно просторную, удобную, похожую на номер дорогого отеля. Там были своя ванная комната и большая широкая кровать. Телевизор. Пахло дорогим ароматизатором.

Я зашёл в ванную. Принял душ и завалился в постель. Бельё было шелковистым, гладким, прохладным.

«Белый мыс», Кольцово, Мансур, Племянники. И снова Мансур. С ножом в спине. Всё это крутилось, кружилось в голове. Наезд на внучку, безусловно, вещь неприятная. И эмоции здесь вполне могли быть понятны. Но хладнокровное убийство заместителя министра за прегрешение его племянников не казалось мне соразмерным содеянному, даже по ценностной шкале Ширяя.

Да и Мансуру это показалось очень странным, потому что одновременно с ужасом я читал в его глазах и удивление. Давид темнил. Вёл свою игру и, возможно, чувствовал моё недоверие. Было чувство, что он слетел с катушек и был готов на всё, чтобы никто не узнал, что именно говорил ему Мансур, тыкая пальцем в грудь…

Я долго лежал в темноте, как космонавт, заброшенный в далёкий космос, в черноту и холод Вселенной. Один. Окружённый врагами. Без дома, без родных. Было тихо… Мышь долго возилась и, наконец, оставила меня в покое. И тогда только я смог заснуть. А потом внезапно проснулся. Сердце подскочило, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

На моё лицо грубо опустилась рука, зажала рот. И я услышал шёпот.

— Тихо. Ни звука…

Сон — это что? Благо, удовольствие и настоящий глубокий и реальный кайф. Но… всегда найдётся что-то получше. Всегда. Что-то поважнее. Поинтереснее. Покайфовее. Да, и поубойнее тоже. Или, если посмотреть «вооружённым взглядом», то, что сможет обнулить, перезагрузить, встряхнуть и расслабить получше, чем сон. А значит, как говорили наши деды, отоспимся на том свете, да и сколько не спи, на всю жизнь не выспишься.

К тому же, сон мой был тревожным, напряжённым и беспокойным. Похожим на детские впечатления от сказки, где герой оказывался заточённым в чулане великана-людоеда. В общем…

В общем, я всё понял сразу. Ррраз… Моя рука была точной, перехватила запястье, рванула, выбивая возможную опору и нарушая баланс, дёрнула, потянула и увлекла незваного гостя вниз.

Ойк…

Пришелец растерялся, утратил инициативу, ориентацию, волю. Полетел вниз, на меня, но я был как взведённая пружина. Выстрелил, вылетел, распрямился. Миг, и уже сидел на его пояснице и гнул руку за спину. Назад. Шёлковый халат пришёлся кстати. Одно резкое движение, и гладкий скользкий пояс оказался в моей руке и мгновенно — на запястье ночного гостя. Гостьи.

Я был быстр. Быстр, как буревестник, тот, который «чёрной молнии подобный» и «рывком взмывая к тучам». Одним резким и точным движением я изменил положение, перевернув всё наоборот. На сто восемьдесят. Это было нетрудно.

Ну, а что, человек я или этот, «чурбан железный, чтоб ты заржавел»? То, что это Ангелина было ясно сразу. Тонкий пленительный аромат, все эти волшебные пачули и жожоба… Вряд ли Давид, Ширяй или прирождённый живодёр Вася увлажняли свою кожу кремами с добавками, пробуждающими чувства…

Пpоснулась ночью девочка

Такая непpиступная

Чуть капельку pассеpжена

Подушка вся в кpови

В голове звенели струны, и именно эти слова выстреливал в вечность Мумий Тролль… А Ангелина пахла дорогущими биологически активными добавками и желанием. Она едва держалась. Бывает…

Я перехватил её запястья шёлковым поясом халата и такую связанную, беспомощную перевернул на спину.

— Ты что!!! — прохрипела она. — Это я! Сергей!!!

Я закрыл ей рот поцелуем. Знаю, что ты… А потом распахнул полы халата, схватился обеими руками за кружева маечки, бледно мерцающие в ночном мраке и рванул в стороны.

Она ахнула.

— «Виктория Сикрет»… — простонала она, а я положил руку на выплеснувшуюся подрагивающую плоть и сжал.

Не так уж и сильно и не слишком грубо, но и этого было достаточно, чтоб из неё дух вышел. Из Ангелины. Она задрожала. Кожа стянулась, покрылась мурашками, а я выпустил её вмиг отяжелевшую грудь и очень медленно провёл рукой по поджавшемуся животу. Скользнул под мягкую резинку. В шёлк. В горячий крем.