Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Вудхаус Пелам Гренвилл - Страница 8

Телль радовался шторму. Жизнь была ему не мила, если жить значило сидеть взаперти в темной тюрьме замка Кюснахт. Уж лучше утонуть. Он лежал внизу корабля и надеялся, что вот-вот волна швырнет их на скалу и пустит на дно. Качка была – хуже некуда.

Геслер стоял на палубе рядом с рулевым и беспокойно вглядывался в скалы по краям узкого залива, немного восточнее замка Кюснахт. Лишь в заливе, единственном на целые мили берега, можно было безопасно пристать. По обе стороны тянулось побережье, утыканное скалами, которые разбили бы корабль в щепки, коснись он их только. Геслер велел направить корабль в залив, но рулевой ответил, что не может отыскать туда вход – такой густой туман брызг закрывал его. Малейшая ошибка означала кораблекрушение.

– Ваша милость, – сказал рулевой, – у меня ни силы, ни умения не хватит, чтобы направлять руль. Я не знаю, где лучше повернуть.

– Что нам делать? – воскликнул стоявший рядом Рудольф Гаррас.

Рулевой колебался. Потом заговорил, осторожно поглядывая на наместника.

– Телль мог бы провести нас в залив, – сказал он, – если ваша милость допустит его к рулю.

Геслер вздрогнул.

– Телль, – пробормотал он, – Телль! Корабль приближался к скалам.

– Приведите его, – распорядился Геслер.

Двое стражников отправились в трюм и развязали Телля, приказали встать и идти с ними. Телль последовал за ними на палубу и предстал перед наместником.

– Телль, – сказал Геслер.

Телль безмолвно глядел на него.

– Стань к рулю, – сказал Геслер, – и проведи корабль через скалы в залив, иначе смерть тебе.

Без единого слова Телль стал на место рулевого, всматриваясь в клубящийся туман. Он повернул нос корабля направо налево и снова направо, в самый центр брызг. Они прошли между скалами, и корабль не наскочил на них. Дрожа и кренясь, он продвигался вперед, пока внезапно облако брызг не оказалось позади, а впереди были спокойные воды залива.

Геслер подозвал рулевого.

– Прими руль, – велел он.

Он указал на Телля.

– Связать его, – приказал он стражникам.

Солдаты подходили медленно, им не хотелось связывать человека, который их только что спас от верной гибели. Однако приказ есть приказ, так что они надвигались на Телля с веревками, чтобы его связать.

Телль отступил на шаг. Корабль скользил мимо высокой скалы. На такие скалы Телль взбирался не раз, охотясь на серн. Охотник действовал быстро. Подхватив свой лук и колчан с палубы, он вскочил на борт и одним мощным прыжком оказался на скале. Еще мгновение, и он был недосягаем.

Геслер заорал на лучников.

– Стреляйте! Стреляйте! – кричал он.

Те торопливо приладили стрелы к тетивам. Они опоздали. Телль был готов раньше них. Тонкое пение стрелы разнеслось по воздуху, и в то же мгновение наместник Геслер упал мертвым на палубе, пронзенный в самое сердце.

Вторая стрела Телля попала в цель, как и первая.

Не так много осталось рассказать про Вильгельма Телля. Смерть Геслера послужила швейцарцам сигналом к восстанию, и вскоре вся страна вооружилась против австрийцев. Только из-за страха перед наместником не бунтовали прежде, а так мятеж зрел давно. Люди дали клятву изгнать врагов из страны. По всей Швейцарии шли приготовления к революции, и рыцари с крестьянами объединились.

При известии, что наместник убит, во всех городах Швейцарии состоялись митинги, и было решено начать революцию безотлагательно. Все крепости, что Геслер построил за годы своего владычества, были снесены в одну ночь. Последним пал замок, заложенный совсем недавно, и люди, строившие его по принуждению, ликовали, растаскивая камни, скрепить которые им стоило такого труда. Даже дети помогали. Для них наступил праздник: разбивай что хочешь – никто не запрещает.

– Вот увидите, – сказал Телль, наблюдая за ними, – через много лет, уже поседевшие, наши дети будут помнить эту ночь, будто она была вчера.

Прибежали еще люди, принесли шест с луга. Шляпа Геслера все еще торчала наверху, пригвожденная к дереву стрелой Телля.

– Вот шляпа,– воскликнул Руоди,– чтить ее нас принуждали!

– Что нам с ней делать? – раздались голоса.

– Порвать ее! Сжечь! – кричали другие. – Символ тирании – в огонь!

Телль остановил их.

– Давайте сохраним ее, – сказал он. – Геслер хотел, чтобы она послужила порабощению страны; мы установим ее в честь завоеванной свободы. Мы с честью выполнили клятву, что принесли: прогнать тиранов из нашей страны. Пусть шест стоит на месте, где завершилась революция.

– А завершилась ли? – спросил Арнольд Мельхталь. – Тонкий вопрос. Когда австрийский император узнает, что мы убили его друга Геслера и сожгли все его новехонькие крепости, разве он не придет сюда отомстить?

– Придет, – согласился Телль. – И пусть приходит. Пусть приводит свои полчища. Мы изгнали врагов из самой страны. Мы сумеем встретить и погнать прочь врагов из-за рубежа. Швейцарию не так легко завоевать. Немного есть горных перевалов, по которым пройдут армии. Мы грудью станем на их защиту. Одно преимущество всегда с нами: мы едины. Всем вместе нам нечего бояться.

– Ура! – кричали все.

– Кто это сюда идет, – спросил Телль, – такой взбудораженный? Наверное, новости.

Это был священник Рёссельман, новости он принес и правда захватывающие.

– Дожили, вот время, – сказал Рёссельман, входя.

– Но что случилось? – закричали все.

– Внимайте в изумлении.

– Что за напасть?

– Наш император…

– Да?..

– Убит наш император.

– Как? Убит?

– Убит!

– Да как же так? Откуда эти вести?

– Нам эту весть принес правдолюбивый Иоганнес Мюллер.

– Как все случилось?

– Когда император ехал из замка в Баден, бароны Эшенбах и Тегерфельден, говорят, из зависти к его власти, напали с копьями. Стража была на другой стороне реки – император как раз переправился – и не могла прийти ему на помощь. Он умер на месте.

Из-за смерти императора революция в Швейцарии могла продолжаться без помех. Наследник был слишком занят, спасаясь от тех же убийц, ему было не до швейцарцев, а когда у него высвободилось время, они оказались ему не по зубам. Так Швейцария стала независимой.

Что до Вильгельма Телля, он вернулся домой и жил долго и счастливо с женой и сыновьями, которые с годами стали мастерски владеть луком, почти как отец.

Кое-кто решит, будто я выписываю ужасы иностранной интервенции в Англию слишком мрачными красками. Реализм в искусстве, говорят, не должен выходить за рамки. Я же уверен, что читатели в массе не станут обвинять меня в желании раздуть нездоровую сенсацию. Англии пора прозреть: над ней нависла угроза, и наше дело – не закрывать глаза на вероятный исход вторжения. Позвольте отметить, что труд написан и выпущен в свет лишь из чувства долга и патриотизма. Чуткая душа издателя, Олстона Риверса, будет потрясена до основания, окажись книга прибыльной. Моя душа – тоже. Мы сознательно идем на риск, когда опасность грозит всей нации. В конце концов, для родной страны мы готовы и не на такие жертвы.

П. Г. Вудхаус

Бомбоубежище, Лондон, Уэст-Энд

1 августа 19… года