Самая несносная вейверра - Ночь Елена - Страница 6

– Вы не летаете? – удивилась Виола.

– Умею. Но не люблю. Всё кружится, тошнит. А Майра делает это виртуозно и строит на этом всю стратегию игры.

Ферты переглянулись. Евир сказал слишком много, но ему было всё равно. Скука делала его разговорчивым.

– У нас в ближайшей долине второго неба пять кланов, – продолжил он. – Мой клан иллюзий. Майра – клан полёта. Есть ещё монахи Шайна, они усыпляют всех, кто войдёт в их досягаемость. Звёздные ведьмы Ойолы – змеи и яды. И Энол, рыжий бородатый вор, выхватывает из воздуха огненные мечи и прочую ерунду.

– И вы воюете? – спросила Виола.

– Это не совсем война. Мы называем это «дворцовые игры». Раз в год нужно занять главный зал храма третьего неба и не выходить оттуда пять минут. Должны быть внутри все или большинство – вашего клана. Бывало, игры длились пару недель. Мы спим по очереди, едим то, что приносят котты, убеждаем друг друга, что пора уйти.

– А как убеждают?

Евир посмотрел на неё. Она была новенькая, не знала, что спрашивать опасно.

– Каждый по-своему. Я внушаю. Майра – угрожает с высоты и сдувает ветром. Шайн – усыпляет. Ойола – отравляет, если никто не видит. Энол – прячет, что ты любишь, и держит за выкуп. Иногда бьет огненным мечом. Это больно.

– А выигрываете?

– Редко. Майра выигрывает чаще всех. Потому что хорошо летает, и никто не может заставить ее спуститься.

Он отвернулся, глядя на террасу ниже.

– Виола, в ваших краях водятся котты? Они тоже есть в моем клане, кто раньше не видел, того они могут напугать.

– А, красноглазые, провожающие души, – хихикнула Виола. Таких знаю. Вечно в темных балахонах, а на дело идут с темной сумкой.

– Ну и славно, – протянул Евир.

Да, они провожают души умерших простолюдинов. Зачем они это делают и в этом ли их предназначение – никто не знает. Так повелось. А когда они не заняты этой своей «работой» – они ведут обычные жизни, обычно примкнув к одному из кланов.

К ним как раз приближался котт в черном кафтане. Он нёс что-то в руках – новый плащ, наверное, или приглашение.

– Виола, можете примкнуть к клану, – сказал он женщине ферту, не оборачиваясь, – готовьтесь к играм. Учите, где спрятаться, когда все начнется.

Он пошёл к котту, подошедшему к кипарису, оставив семейную пару стоять у можжевельника. Разговор не убил скуку, только разбудил её. Теперь он думал о Майре, парящей высоко вверху, и о том, как достать её оттуда.

Котт держал плащ, темно-зеленый, с узором, который двигался, если смотреть краем глаза.

– Господин, примерите?

Евир накинул его, кивнул. Котты создавали магией лучшую одежду. Человеческие ткани были грубы, статичны. Эти жили.

– Майра устраивает приём, – сказал котт.

– Знаю. Пойдём.

Они спустились по лестнице, вышли к карете без лошадей. Их не было в мире второго неба. Карета ехала сама, по рельсам из магического камня, которые вились между террасами.

– Господин, – котт сидел напротив, держа старый плащ, – вы будете просить у неба что-нибудь, если выиграете?

– Не знаю. Мне нечего просить. Хотелось бы просто выиграть у сестры.

– Что попросит сестра?

Евир посмотрел в окно. Сады мелькали мимо них, пока они сидели в карете – кубы, шары, спирали, всё идеальное, всё предсказуемое.

– У неё тоже всё есть. Но она просит всё равно. Каждый год – новую способность, новое преимущество. Она думает, что если наберёт достаточно, станет неуязвимой.

– А вы?

– Я думаю, что неуязвимость – это скука в чистом виде.

Карета остановилась. Красно–фиолетовый дворец Майры вздымался перед ними – не кубы и шары, а имитация человеческого безумия: башни, арки, балконы, всё немного кривое, нарочито несовершенное.

Внутри пахло жареным и сладким – ещё одна человеческая привычка, которую высшие духи переняли без разбора. Евир взял бокал сока, поднес к губам.

– Ну что, сестрица?

Майра спустилась с лестницы, паря над ступенями на несколько дюймов. Её платье было красным, цвета того, что люди называли кровью.

– Готов проиграть еще раз? – она улыбалась, – выражаю свое восхищение тебе. Мой любимый раунд – когда ты просидел три месяца в образе садовой скамейки. Увы, даже мой самый мелкий слуга видел в тебе тебя.

– Твой слуга видит то, что я позволяю.

– Он видит то, что есть. Ты не так хорош, как думаешь.

Евир поставил бокал. Сок был сладким, противным.

– И на тебя находится управа, сестрица. Энол выиграл, когда взял в заложники твоего советника. Шайн выиграл, когда усыпил всех, даже тех, кто пил противоядие.

– Это было давно.

– Это было. И будет снова.

Ойола появилась сбоку. Не подошла, появилась, словно выросла из тени. Она всегда так делала, и Евир никогда не понимал, способность это или привычка.

– Моя просьба прежняя, – сказала она тихо. – Уступите мне. Мне нужно прошение.

– Ты же в курсе, что третье небо не воскрешает? – ответил Евир, прежде чем Майра успела фыркнуть.

– Всегда есть возможность.

– Нет. Триста лет, Ойола. Триста лет ты просишь одно и то же, и триста лет получаешь отказ. Тир мёртв. Он умер, потому что играл с самим временем с помощью хронострекоз. Неизвестно даже, ушел он на третье небо или совсем исчез из всех возможных миров.

Ойола зашипела. Её шея стала длиннее, на мгновение – змеиная, потом снова человеческая.

– Майра, – сказала она, – твое решение?

– Мой ответ «нет», – сказала Майра. – Как и всегда.

Евир отошёл к окну. Внизу, в садах, ферты готовили террасы к приёму – расставляли столы, подравнивали кусты. Он думал о том, что сказал Ойоле. О хронострекозах, которых боялись даже они. О времени, пространстве и еще тысячи мирах, которые были доступны только этим страшным и могущественным существам. В то время, как они знали только четыре мира из которых на сто процентов доступны им были два – их небесный мир геометрических садов и мир простых людей. Конечно, хронострекозами невозможно было управлять – это они сами могли управлять кем и чем угодно. Тир искусными интригами, шантажом и угрозами когда-то смог ими командовать – но он и поплатился.

Если бы Евир мог найти кого-то, кто знает, как победить Майру… А, подождите-ка. Кажется, он слышал о провидице второго неба, прячущейся в мире людей. Ирма. Она жила то ли в лесу, то ли в горах. Любила артефакты, камни и травы. Кажется, именно она подсказала когда-то Энолу, как победить. Да, ее сложно найти, но надо поспрашивать у коттов и фертов, кто-то может знать дорогу.

Евир допил сок и пошел общаться с духами уже с четкой целью.

Глава 7. Обряд инициации

ШЕПЧУЩИЙ ЛЕС У ДЕРЕВНИ РАСПИСНЫХ ТКАНЕЙ

Пиль уже две недели сидела в наспех выкопанной пещере-норе, с опаской посматривая, как периодически осыпается ее потолок. Все таки, выбрать рыхлую землю и не использовать никаких укреплений было опрометчиво.

Звуки не доходили сюда, было немного непривычно. Поток воздуха шел только в виде сквозняка из прохода, который она вырыла и по которому пришла. Тускло горела ее лучина – она экономила и свет и кислород. Однако, к ней в пещеру стали заползать светлячки, поэтому ее подземелье озарял не только желтый свет огня, но и неоново–зеленый свет от насекомых. Земля пахла сыростью.

Как долго? Как же долго еще сидеть?

Пиль вытянула руку ладонью вверх и подумала о магии. На руке не образовывалось ни огня ни завихрений ветра, ни воды ни видений.

Должно быть что-то вроде прилива сил. Она пыталась вспомнить объяснения матушки.

Вдруг, потолок стал осыпаться сильнее и к шоку Пиль, прямо ровно на нее, кто-то свалился, они вместе упали и этот кто-то оказался сверху. Одновременно с этим обвал завалил вход в пещеру. Лучину засыпало, светлячки от страха перестали светить и только из дыры метра на три вверх в образовавшийся колодец светила луна.

– Глупая вейверра! – раздалось негодование молодого парня, который впрочем, ругался с приятным