Самая несносная вейверра - Ночь Елена - Страница 2

– Ну вот видишь, оно опасно, я тебя спасу – Прот выдернул у Миртика кусок крыла хронострекозы, – потом верну, – сказал он для приличия, хотя все понимали, что это чистой воды хулиганство.

– Когда потом? – страдальческим тоном заныл Миртик.

– А ну разошлись! – послышался зычный голос фермера. Ишь, сбежали из кроватей, костры они тут жгут. Вот привлечете бильгу, кто будет ее прогонять?

Слово «бильга» сработало безотказно. Даже Прот съежился. Не демоны, не звери – ходячие несчастья.

Бильги были нелепыми существами непонятного вида – непонятно сколько лап, сколько носов, сколько глаз, непонятно, чешуя или шерсть. Они вызывали вокруг себя взрывы энергии хаоса. Специально не стремились никому навредить, но нечаянно – могли. По слухам, это были результаты неудачной магии жриц Хаоса. Именно с этими жрицами и их народом воевали жители окрестных деревень, ведомые их князем Аушем.

Дети затушили костер и очень быстро разбежались по домам, как испуганные зайцы.

Пиль побежала сначала в сторону Прота.

– Зачем отнял кусок крыла у Миртика?

– Пиль, не придирайся, на войне пригодится, а ему просто безделушка.

– Я тоже сбегу на войну. Вы с Эвой подождите меня пожалуйста меня. Мне надо пройти обряд и я стану вейверрой.

Прот уточнил:

– Эва пока не хочет проходить обряд. Ее мама говорит, она очень маленькая и будет очень слабая магия.

– Ничего страшного. Пусть она потом. Я уже готова.

И дети разбежались.

Пиль неслась по темной улице, где в окнах светились редкие, прикрытые ставнями огоньки.

Дом пах хлебом, дымом и усталостью. Отец, кузнец Горн, ещё не вернулся из мастерской – заказы от князя шли беспрерывно. Дела в стране, в общем-то, шли не очень хорошо. На них шло в разы превосходящее их войско и все понимали: спасти их может только чудо.

Мать Лиана, отдыхала в своей горнице, её силы уходили на то, чтобы в тумане возможностей разглядеть нить реального будущего для тех, кто приходил за советом.

Пиль, не зажигая света, выскользнула в задний двор, к маленькому, выбранному её же руками прудику, обложенному гладкими речными камнями. Вода в нём была почти черной, но если приглядеться, в глубине шевелились три призрачные тени – ее домашние гигантские креветки.

– Эй, зверушки, – прошептала она, помахав дохлой крысой из крысоловки. Она заметила, что ее питомцы любят мясо. Матушка ни за что не разрешила бы взять мясо с кухни для питомцев. Поэтому Пиль придумала ловить для них крыс.

Три гигантские прозрачные как хрусталь креветки размером с кошку вылезли из воды.

– Брантор, дай лапу.

Крайняя правая креветка подняла одну переднюю лапку.

– Ай, молодец. Рикомир, дай лапу.

Рикомир послушался.

– Азербани, дай лапу!

Вместо подачи лапы Азербани поднял обе передние лапки и замахал ими.

Пиль рассмеялась. Он всегда так делал.

Все молодцы. Держите угощение. Она отдала им дохлую крысу. Они утащили ее в пруд.

Пиль покормила в сарае своих змей и улиток и ушла в дом, мечтать перед сном, как станет могущественной волшебницей.

Пиль нравилось рыскать по болотам и общаться с животными, особенно с магическими. Она никогда не видела хронострекоз. Также она никогда не видела хоров, это были небольшие пушистые тюлени с хоботом слона. Они были частично разумны, но не до человеческого разума. Как собаки или дельфины. Эти, по слухам, приручались и были неплохими компаньонами колдунов и вейверр. Они смешно по-тюленьи прыгали до баночек с кореньями и травами, брали их хоботом и прыгали к хозяину, подавали нужное.

Пиль очень хотела завести себе хора и разрывалась от планов после инициации то ли сразу рвануть на войну, то ли отправиться в края Лунных Заводей для нахождения и приручения Хора.

Завтра она начнет копать, чтобы соблюсти обряд. Ее ждало от недели до месяца проживания в норе под землёй. Она уже попросила днем младшего брата, Лукаса, кормить ее животных. Он ворчал, но согласился – это же интересней, чем бить крапиву палкой или чем там обычно мальчишки в свободное время занимаются.

На кухне привычными движениями она поставила котелок на тлеющие угли, бросила туда остатки сала, картошку, лук. Запах жареной еды начал бороться с вечным запахом страха, витающего в воздухе.

Она постучала в дверь матери.

– Мам? Можно?

Пиль осторожно пробралась к маме.

– Матушка. Я хочу уже стать вейверрой.

– Ох, детка, мы же говорили с тобой об этом. Тебе не обязательно активировать дар. И тем более сейчас. Ты ещё очень маленькая, ты знаешь, какая это нагрузка?

– Никакая я не маленькая, мне уже 17. И я хочу быть полезной.

– Может, будешь делать ткани, рубашки и платья, как и твои сестры?

Местность, где жила Пиль, славилась ткацким производством, ткани были гордостью соседних деревень и предметами торговли.

Метка вейверры из всех детей была только у нее – восьмиконечная с острыми лучами звезда на тыльной стороны ладони. Ее мама была очень против того, чтобы она активировала дар. В народе говорили: у того, кто не активирует дар, эта метка слабеет и просто постепенно пропадает. И можно жить обычной жизнью. Такого и хотела для нее мама. Но Пиль ее в этом совсем не понимала.

– Мама, что может быть более интересным, чем быть колдуньей?

– Интерес проходит быстро. А все тяжести, которые на тебя навалятся, будут давить и давить.

– Мама, никогда, никогда мне это не надоест. И никогда не пропадет интерес! Все, скажи в школе, что меня не будет месяц. Я пошла рыть нору!

– Сила может прийти любой. Поднять тяжелое взглядом, огонь, вода, управление змеями, невидимость. Вообще, что угодно. Выбрать нельзя. Ты готова принять любой дар?

– Мама, это лучше, чем уныло тут сидеть и ткать.

– Доченька, будь осторожна.

– Спасибо, матушка. Я иду собираться.

Обряд инициализации у вейверр состоял в близости к энергии земли. Вейверры создавали подземное убежище, натаскивали туда припасов и жили там от недели до месяца, ожидая пробуждения силы. Пиль очень хотела получить управление ветром.

Ночь была очень страшным временем для хождения по лесу и Пиль легла спать собрав на утро все необходимые вещи в несколько узлов и подготовив лопату, которую выковал ее отец, талантливый кузнец их деревни, а черенок был из добротного бука.

Она лежала, не в силах заснуть перед волнующим днем и смотрела на стену где в ночной темноте мелькали узоры, образуемые качающимися от ветра ветками деревьев в свете луны.

До нее донесся голос матери, она пела колыбельную ее самой маленькой грудной сестричке. Это была древняя легенда о монстрах, которые отступили от людей благодаря переговорам от мудрого богатыря.

Песня лилась как ручей и, наконец, Пиль стала засыпать. Слова песни еще раздавались эхом в сознании.

«Уговор, уговор,

Никого не трогать,

Навсегда, навсегда,

Реки крови осушить,

Там ваш двор,

Здесь наш двор,

Не дотянется ваш коготь,

Перемирие важно,

Нам всем заключить…»

Глаза у Пиль начали слипаться.

Следующий день обещал быть тяжелым.

Утреннее солнце озарило ее комнату.

Ну вот – пора выдвигаться. Наспех перекусив испеченными вчера матушкой булками и простоквашей, Пиль перекинула через плечо узлы с вещами и провизией, взяла лопату и осторожно вышла из дома. Туман стелился по всей деревне до самого леса.

Пока она шла до леса, к ней привязалась рыжая зазнайка.

– А ты ешь своих пауков? – хихикала она.

– У меня улитки, змеи и креветки.

– Тоже джинна ищешь? Думаешь, улитки и змеи исполнят желание?

– Шла бы ты в школу побыстрее, Мия. А то у меня, кажется ангина, заражу.

– А зачем тебе так много тюков с вещами и лопата?

– Хочу откопать себе в коллекцию еще и червей. Буду носить их в карманах и перекладывать в карманы всем, кто моими делами интересуется.

– Фу.

Наконец, рыжая отстала.

Пиль вошла в лес и, пройдя метров двести по лесной тропинке, она решила, что хватит, не стоит далеко ходить. Какая разница, ее вcе равно никто не найдет, она выроет пещеру, замаскирует вход в пещеру и будет под землей.