Дракон (не) моей мечты - Берг Александра - Страница 7

— Нет! — нервно, почти испуганно воскликнул дракон.

Боится за меня? Или за своего пса, который рискует нарваться на магию артефакта, если попытается меня укусить?

Но Сай оказался мудрее нас обоих. Он подошёл к моей руке и втянул носом воздух со звуком, больше похожим на пыхтение паровоза.

Пёс изучал мой запах, считывал информацию, недоступную человеческому пониманию. Затем с силой, резко выдохнул — тёплый воздух обжёг мою ладонь. А после... сел. Просто плюхнулся на задние лапы, повернув голову к хозяину.

В этом взгляде было столько красноречивого осуждения, столько немого укора и даже, осмелюсь сказать, разочарования, что я едва сдержала смех.

Умные глаза Сая буквально кричали: “Ты чего тут развалился, хозяин? Не видишь к нам гости пришли”.

Удивление соседа стало ещё больше, чем когда я отшвырнула его на целых три метра. Не глаза, а самые настоящие пешки — круглые, растерянные, застывшие в немом изумлении.

Через минуту мужчина, наконец, встал. Отряхнулся. Поправил ворот рубашки, который я успела изрядно помять во время нашего… хм, “столкновения”. Провёл ладонью по волосам, убирая упавшую на лоб прядь.

— Ладно, — выдохнул дракон.

Голос его прозвучал так, будто он только что проиграл войну.

— Ладно…

Мужчина сунул руку в карман брюк и выудил оттуда связку ключей. Отстегнул один — самый увесистый, и швырнул мне.

— Вернёте, когда получите дубликат, — недовольно пробурчал он. — И запирайте ворота. Обязательно! Я не хочу, чтобы в дом забрались бродяги или… кто похуже.

Я вытянулась по стойке смирно, щёлкнула каблуками и, не удержавшись, отчеканила с самым серьёзным выражением лица:

— Есть, мой генерал!

Мужчина поморщился, зажмурился на секунду и покачал головой с таким видом, будто молил высшие силы даровать ему терпение.

А я… я поняла, что сморозила глупость.

Ну вот что со мной не так?

Хотела разрядить обстановку?

Тебе это не удалось, Элиана…

Ну вот почему я не смогла сказать спасибо, как нормальный, адекватный человек?

Почему каждый раз с моего языка срывается какая-то шутка, какой-то идиотский комментарий, который только усугубляет и без того натянутые отношения?

“Язык мой — враг мой” — констатировала я и, прежде чем дракон успел что-то ответить или, что ещё хуже, передумать насчёт ключей, развернулась и поспешно направилась к выходу.

Уже на пороге, когда рука легла на дверную ручку, я не удержалась и обернулась через плечо. Сай всё так же сидел посреди коридора, наблюдая за происходящим с философским спокойствием. Наши взгляды встретились, и я, не в силах сдержать улыбку, сложила губы трубочкой и послала ему воздушный поцелуй.

Пёс отреагировал мгновенно. Его хвост взметнулся вверх, но тут же упал. Животное даже вилять хвостом было не в силах… Моё сердце вдруг стало похоже на мокрую тряпку, которую кто-то жестоко выкручивает. Выжимает из неё последние капли тепла. Жалость, острая и щемящая, пронзила насквозь — к этому раненому, преданному псу, который охранял своего хозяина, несмотря на боль.

А хозяин-то… хозяин даже толком перевязать его не смог!

“На мужчин вообще нельзя положиться” — мрачно подумала я, прикрывая дверь. — “Ни в чём. Совершенно ни в чём”.

Холодный воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнула его полной грудью, наслаждаясь контрастом после удушающей жары драконьего логова. Снег под ногами приятно захрустел, когда направилась к воротам. Ключ легко повернулся в замке, и я наконец-то вышла на улицу. На свободу.

Заперев ворота, как наказывал мой странный сосед, я двинулась по дороге в сторону города, туда, где виднелись крыши домов и поднимались тонкие струйки дыма из печных труб.

Центральная часть Зимоцветья манила обещанием цивилизации, нормального человеческого общения, где тебя не пытаются то выставить за дверь, то поцеловать, то запугать.

Морозный воздух обжигал лёгкие, покалывал кожу лица иголочками холода, но это было приятное чувство. Оно возвращало ясность разуму.

Я шла и с любопытством осматривалась по сторонам, изучая город, который днём выглядел совершенно иначе, чем в сумерках моего вчерашнего прибытия.

Дома были аккуратными, хотя и простыми — деревянные срубы с резными наличниками, покатые крыши, припорошённые снегом. Улицы широкие, чистые, протоптанные. Люди сновали туда-сюда, кутаясь в тулупы и шубы. Дети катались на санках с горки, их звонкий смех разносился в морозном воздухе. Где-то лаяла собака. Где-то скрипела телега. Пахло дровами, печным дымом и свежеиспечённым хлебом.

Остановив проходящую мимо женщину с корзиной, я поинтересовалась:

— Простите, подскажите, где здесь можно сделать дубликат ключей?

Женщина ответила доброжелательно:

— А вам к Грегору нужно. Прямо по этой улице идите, никуда не сворачивайте, дойдёте до площади, там увидите кузницу — не промахнётесь.

Я поблагодарила женщину и двинулась дальше, следуя указаниям.

Действительно, вскоре до меня донеслись характерные звуки — ритмичный звон молота по наковальне, шипение раскалённого металла, погружённого в воду. Кузница оказалась просторным помещением с огромным горном, возле которого трудился плечистый мужчина.

— Добрый день! — окликнула я. — Вы Грегор?

Кузнец обернулся, вытер руки о кожаный фартук и кивнул.

— Он самый. Чем могу помочь?

— Мне нужно сделать дубликат ключа. Сколько времени это займёт?

Мужчина взял у меня ключ, повертел в руках, прищурился, оценивая работу, и изрёк:

— Часа полтора, может, два.

— Прекрасно. Я тогда прогуляюсь, вернусь через два часа.

Договорившись об оплате и оставив ключ мастеру, я вышла на улицу и направилась к рыночной площади, которую заметила по пути. Хотелось осмотреться, оценить обстановку, понять, что вообще представляет собой место, куда меня занесла судьба и собственная глупость.

Рынок оказался небольшим, но оживлённым. Продавцы зазывали покупателей, торговались, спорили, смеялись. Я медленно бродила между рядами, изучая ассортимент. Соленья, копчёности, ткани, посуда, инструменты, украшения — всё самое обычное, провинциальное до зуда в зубах.

Никаких редкостей, никаких диковинок, никаких… артефактов.

Я внимательно осматривала каждую лавку, каждый прилавок, надеясь увидеть хоть намёк на артефакторную мастерскую или хотя бы лавку, торгующую заряженными кристаллами, заговорёнными амулетами, зельями. Но нет. Ничего такого.

“Впрочем, это даже к лучшему” — подумала я, остановившись у лотка с пирогами. Запах теплого теста и начинки мгновенно пробудил аппетит: желудок отреагировал громким, совершенно неуместным урчанием.

Судя по тому, как улыбнулась женщина, держащая этот самый лоток, урчание в желудке было слышно не только мне. Это обстоятельство показалось мне настолько неловким, что захотелось притвориться, что урчало вовсе не у меня, а у какой-нибудь бродячей собаки поблизости.

— Проголодались? — спросила торговка с материнской теплотой в голосе. — Берите. Только из печи, — продолжила она и, не дождавшись моего ответа, принялась перечислять начинки. — Картошечка с рыжиками, из наших лесов. Капустка тушёная с курицей. А вот сладкие: с малиной, будто лето в ложке; с яблоком да корицей; с вареньем из брусники…

Слюна предательски наполнила рот. Пришлось сглатывать, чтобы не пустить её по подбородку.

Всё было невероятно аппетитным, особенно в такой холод, когда хотелось забраться куда-нибудь в тёплое место с горой еды и не вылезать оттуда до весны. Но что меня по-настоящему удивило — всё было горячим, буквально дымилось на морозе, словно пирожки и правда только что вынули из печи, хотя продавщица стояла здесь явно уже не первый час.

“Значит, в Зимоцветье всё же знают об артефактах” — мелькнула мысль.

Я присмотрелась к лотку повнимательнее, пытаясь разглядеть, где именно спрятан тепловой кристалл или заговорённая пластина, поддерживающая температуру. Однако в это самое мгновение, желудок у меня сжался от жадного спазма, и я, забыв обо всяких артефактах, мысленно смела в охапку всю гору пирогов и пирожков.