Дракон (не) моей мечты - Берг Александра - Страница 2

Благо погода позволяла мыслить холодно — я уже задубела так, что могла бы сойти за ледяную статую в парке.

Разжав окоченевшие пальцы, я нагнулась и подобрала со снега договор купли-продажи, отряхнув с него прилипшие снежные хлопья. После чего выудила из другого кармана мятую записку с адресом. Развернула, поднесла ближе к тусклому свету фонаря на заборе и принялась сверять: улица Оливковая роща, дом семь…

Взгляд скользнул к покосившейся деревянной табличке, прибитой к столбу — цифры едва различимы, но да, точно, семёрка. И адрес верный. Всё сходится.

Сунув бумаги обратно в карман, я решила свериться с местностью — иногда дьявол кроется в деталях, которые не видны, когда стоишь носом в ворота. Отступив на несколько шагов назад и, взобравшись на плотный снежный наст, окинула взглядом строение целиком. И тут до меня начало доходить.

Дом был широким, очень широким — вытянутым вдоль улицы. Два крыльца, два входа, два дымохода на крыше, но только из одного курился дым...

В Фейрине тоже стояли подобные здания: это были старые постройки, которые возводились лет сто назад. Оформления участков тогда стоило дорого. Люди выкручивались, строя вот такие хитроумные двойные жилища — одна крыша, общий фундамент, но внутри дома были абсолютно изолированы друг от друга. У каждой половины свой вход, свой двор, но адрес значился один. Как братья-близнецы, которые родились вместе, но живут каждый своей жизнью и предпочитают пересекаться только на семейных ужинах.

Этот дом был точь-в-точь из той же серии: массивный, приземистый, с толстыми стенами и покатой крышей, на которой лежали шапки снега. Левая половина выглядела обжитой — окна светились, дорожка к крыльцу расчищена, на подоконнике виднелся какой-то горшок с засохшим растением. Правая же половина — моя, как я теперь понимала — казалась заброшенной: тёмные окна местами заколочены досками, крыльцо завалено снегом…

Значит, я купила половину дома. А этот медведь с двустволкой — мой сосед.

Прекрасно. Чертовски прекрасно. Потому что забор был один на весь дом, а ключи от ворот мне не выдали.

Ну и что теперь делать? Всё же придётся лезть через забор?

Поджав губы, я снова приблизилась к дому.

Забор возвышался передо мной, как крепостная стена, и я, задрав голову, принялась мысленно прикидывать: метр восемьдесят? Метр девяносто? Сверху ещё намотано колючей проволоки — явно не для красоты.

— Высоковато, — констатировала вслух.

Значит, придётся разговаривать с “дорогим соседом”.

Ладно. Нужен план. Точнее, приманка. На мои вопли этот наглец точно не выйдет.

Взгляд зацепился за сугроб у забора, и тут меня осенило…

Присев на корточки, я слепила увесистый, плотный снежок. Потом второй. Третий. И четвёртый, про запас. Поднявшись, прицелилась в дверь той, светящейся половины дома и швырнула.

Бам!

Снежок со звонким хлопком влепился в деревянную дверь.

Я замерла, прислушиваясь. Тишина.

Бам! Бам!

Два снежка один за другим, с интервалом в пару секунд. Теперь я уже не сдерживала усмешку — что-то в этом было детски-мстительное и оттого приятное.

Четвёртый угодил в окно. Треск. Мелодичный звон бьющегося стекла, а вслед за этим яростные вопли, приправленные щедрыми ругательствами.

Упс…

Сосед выбежал на улицу, раскрыл ворота. Хорошо, что сейчас ружья у него при себе не было. Хотя зачем ему ружьё, когда он сам — ходячее средство устрашения? Эдакий напряжённый ком мышц.

— Вы что, совсем… — зарычал он.

Но я была уже в роли. Улыбка, которую я натянула на лицо, была настолько неестественной и напряжённой, что, казалось, вот-вот раздастся хруст скул.

— Добрый вечер, ещё раз, — сладко-сладко выдавила я, в то время как каждая клеточка моего тела нестерпимо вопила о желании утопить этого типа в сугробе.

Глава 3

— Я ваша новая соседка. Купила вторую половину дома. Договор, — я похлопала по карману, — вы уже видели. Но возникла небольшая закавыка: ключи от ворот мне почему-то не выдали. А попасть на свою половину участка мне всё-таки нужно.

Мужчина смотрел на меня с таким видом, будто я предложила ему продать душу.

— И что? — буркнул он.

Улыбка едва не треснула окончательно. Но я сжала кулаки в карманах, заставила улыбку остаться на месте и продолжила медленно:

— Мне нужно, чтобы вы перестали истерить, и впустили меня на наш общий участок.

— Перестал истерить?

Боги, я не вру. У этого наглеца от злости по лицу поползли красные пятна. Он буквально горел — я чувствовала, как от него исходит жар, как от печки.

“Ну точно псих” — пронеслось у меня в голове.

И угораздило же меня так вляпаться. Но чёрт побери, дом, точнее, его половина, по праву мой! Деньги уплачены. Ещё одну покупку жилья я просто не потяну, разве что в обмен на свою печень.

— Вы разбили моё окно! — рявкнул мужчина так, что меня обдало облачком пара.

— А вы захлопнули ворота перед моим носом! — парировала я, делая шаг вперёд. — Договор видели? Читать-то умеете?

Скулы мужчины заходили ходуном, челюсть молотила пустой воздух.

Чтобы я ни говорила, какие доводы ни приводила — всё упиралось в эту каменную стену равнодушия. Ему было плевать. Совершенно.

— Всё. Хватит, — выдохнула я, и в этом выдохе растворились последние силы.

Нет. Я — упрямая. Могла бы стоять здесь до рассвета. Но мне холодно, одежда промокла, и я хочу есть…

— Я иду за стражей.

“И пусть что будет” — мысленно закончила я и развернулась.

— Эй! — раздалось тут же сзади. — Как вас там. Стойте. Не нужно никакой стражи.

Ух… Похоже, у моего грозного соседа сдали нервы. Он тоже не хочет лишних глаз и вопросов? Очень-очень интересно.

Оборачиваюсь, поднимая бровь.

— Да? — спрашиваю тоном, который явно говорит: “Ну что, передумал кипятиться?”

Мужчина молчал с минуту, глядя так, словно пытался прожечь во мне дыры. Затем что-то невнятно пробурчал себе под нос — судя по интонации, ничего лестного в мой адрес. И, наконец, скрипнув зубами, сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Слава богам, — выдохнула я едва слышно. После чего медленно двинулась к воротам. Проходя мимо, я даже попыталась изобразить нечто вроде реверанса — неуклюжего, кривоватого, с заметным креном влево — ноги у меня настолько промёрзли, что я их почти не чувствовала.

— Бесконечно благодарна за столь тёплый приём, сосед, просто до глубины души тронута вашим радушием и гостеприимством.

Мужчина не ответил, только глухо хмыкнул. Когда я зашла, он выглянул из‑за ворот. Его взгляд методично обшаривал пустую улицу, точно ища в сугробах таких же безумцев, как и я.

От меня не ускользнуло и то, как напряглись его плечи, как мужчина вслушивается в темноту. Что‑то в его поведении показалось мне странным — будто он не просто раздражён непрошеной соседкой, а чего‑то опасается, ждёт подвоха извне. Но я решила не лезть в чужие дела. Своих проблем хватает, спасибо.

Последнее, что услышала — решительный лязг закрывшихся ворот.

Развернувшись к своей половине дома, я снова начала месить снег ногами, прокладывая траншею к крыльцу. Добравшись до двери, остановилась, перевела дыхание. Вытащив из кармана ключ, попыталась попасть им в замочную скважину.

Первая попытка провалилась — ключ звякнул о металл, соскользнул, и я едва не выронила его в снег.

— Проклятие…

Вторая попытка тоже не увенчалась успехом, к тому же краем глаза, который уже начал дёргаться от нервного тика, я заметила, что сосед стоит неподалёку. Молча, неподвижно, словно караульный на посту. Это его присутствие, этот тяжёлый, оценивающий взгляд давил не хуже снежной лавины.

— Ну же, чёртова ты железяка…

Ключ, наконец, провернулся, замок щёлкнул, и дверь открылась. Как только я услышала, как скрипнули петли, всё напряжение, которое держало меня последние полчаса, мгновенно схлынуло, и я буквально провалилась в темноту коридора…