"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Ло Оливер - Страница 653

За ним, чуть отставая, следовал командующий военной разведкой, генерал Крутов. Невысокий, полноватый, с обманчиво добродушным лицом заправского трактирщика, за которым скрывался один из самых изощренных умов Империи.

Они вытянулись перед моим столом, ожидая. Я медленно повернулся к ним, позволив им на мгновение ощутить тяжесть своего взгляда.

— Генерал Верховцев, — начал я, и мой голос прозвучал ровно, без эмоций, как приказ, зачитанный по уставу. — Ваш корпус уже в пути. Вам надлежит немедленно отправиться на границу и возглавить его. Военный самолет-разведчик ждет вас на правительственном аэродроме. Он доставит вас в Хабаровск за три часа.

Я видел, как в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый мне по многим кампаниям, огонек — смесь азарта, готовности и абсолютной, железной дисциплины.

— Так точно, Ваше Величество.

— Не медлите, — подчеркнул я. — Ситуация на границе напоминает тлеющий фитиль. Ваша задача — не дать ему разгореться в пожар, пока мы не будем готовы поджечь его сами, там и тогда, где это будет нам выгодно. Все детальные приказы, карты расположения противника и шифры для связи с агентурой вы получите в штабе округа от генерала Артемьева.

Я сделал небольшую паузу, давая ему осознать сказанное, а затем перевел взгляд на Крутова.

— А теперь, Сергей Петрович, послушаем вас. Уверен, у командующего военной разведкой есть что сказать о текущей ситуации с циньцами. Будьте кратки, но исчерпывающи.

Крутов кивнул, его пухлые пальцы потянулись к планшету.

— Ваше Величество, ситуация динамичная и, увы, усугубляющаяся.

Его голос был спокойным, докладным, но в нем чувствовалась стальная пружина.

— Помимо уже известных вам провокаций, за последние сорок восемь часов зафиксировано два новых случая применения алхимического оружия в районе села Нижнеспасское. Последствия… обширны. Погиб скот, отравлены колодцы. Наши специалисты по магической экологии работают на месте, но говорят о долговременном ущербе для земли.

Он щелкнул по экрану, и на стене зажглась голографическая карта приграничья.

— Кроме того, наша агентура в городе Фуюань сообщает о прибытии туда нового подразделения циньских боевых магов, называемого «Молотом Гнева». Их специализация — осадная магия и разрушение укреплений. Мы также перехватили шифрограмму, указывающую на подготовку крупных учений циньских войск в двадцати километрах от нашей границы. Учения запланированы на конец недели. Мы считаем, что под их прикрытием может быть осуществлена попытка силового захвата одного из наших пограничных городов на Амуре.

Верховцев, слушая, лишь сузил глаза. Его лицо стало еще более каменным.

— Координаты учений и дислокации «Молота Гнева» у вас есть? — отрывисто спросил он у Крутова.

— Естественно, Дмитрий Владимирович. Все данные будут ждать вас в Хабаровске.

— Прекрасно, — процедил Верховцев. — Устроим им незапланированное культурное мероприятие.

Разговор двух генералов, двух рычагов военной машины Империи, не продлился долго. Они говорили на одном языке — языке координат, подразделений, тактико-технических характеристик и безжалостной эффективности.

Я наблюдал за ними, и в груди снова зашевелилось то холодное, безрадостное удовлетворение. Механизм был запущен. Шестеренки провернулись. Теперь оставалось лишь ждать и направлять.

Через десять минут они, обменявшись последними сухими репликами, отдали честь и вышли. Дверь закрылась, и в кабинете вновь воцарилась тишина, теперь отягощенная осознанием того, что где-то там, на востоке, уже готовится первый, пока еще невидимый удар.

Я тяжело опустился в кресло и провел рукой по лицу, потирая виски, где начинала нарастать знакомая давящая боль. Взгляд мой упал на стол. Рядом с темным кожаным портфелем, в котором хранились оперативные документы по Стамбулу и Москве, теперь лежали две новые, внушительные папки.

Одна — толстая, цвета промозглой ночи, с золотым тиснением в виде императорского герба. В ней были документы на подпись. Доклады губернаторов, проекты указов, ходатайства о помиловании, финансовые отчеты. Бумажная душа Империи, скучная, монотонная, но жизненно важная.

Рядом с ней лежала вторая — чуть тоньше, но кричаще-алого цвета, словно предупреждающая об опасности.

Я открыл ее. Внутри — изящные, каллиграфически выведенные приглашения. «Торжественный прием в честь дня основания Академии Магических Искусств…», «Бал-маскарад в Зимнем Дворце Петербурга…», «Открытие новой ветки Транссибирской дороги…», «Благотворительный аукцион в пользу сирот войны…»

Я смерил взглядом ее размер, мысленно прикинув, сколько часов, а возможно, и дней уйдет на эту бесконечную вереницу официальных мероприятий, пустых улыбок, заученных речей и бессмысленных светских бесед. Каждый такой прием был маленькой пыткой, спектаклем, где я играл роль мудрого, доступного императора, в то время как мой разум был занят войной, предательством и тысячей нерешенных проблем.

Не время для праздников. Совершенно не время.

Почти на автомате, движением, полным глухого раздражения, я взял папку и с легким хлопком отправил ее в мусорное ведро, стоявшее у стола. Даже не открывая. Пусть мой протокольный отдел рыдает. У меня нет ни сил, ни желания тратить время на эту мишуру.

Я потянулся к папке с документами, собираясь погрузиться в ее бездонные глубины, но… остановился. Чувство опустошенности, смешанное с усталостью, было слишком сильным. Голова гудела. Сестры были правы — я таял, как свеча, сгорающая с обоих концов.

«Расслабиться надо», — пронеслось в голове чужим, но навязчивым советом.

Но как? Война в Стамбуле, бунт в Москве, назревающий конфликт с Цинь, еще и боги затаились… Где тут место расслаблению?

Мой взгляд снова невольно скользнул к мусорной корзине. К тому алому пятну, которое так вызывающе выделялось на фоне строгой обстановки кабинета. Что-то щелкнуло внутри. Любопытство? Жажда хоть какого-то, даже самого призрачного, отвлечения?

С глухим вздохом я наклонился, достал папку обратно и положил ее на стол. Бегло, почти с отвращением, начал листать изящные, разрисованные карточки. Прием… Бал… Открытие… Скука. Тоска зеленая.

И вдруг мои пальцы замерли на одной, ничем особенно не примечательной карточке. Более простая бумага, менее вычурный шрифт. «Приглашаем Ваше Императорское Величество посетить открытый турнир по армейскому рукопашному бою среди военных училищ Империи. Посвящается памяти генералиссимуса Суворова».

Никаких балов. Никаких речей. Никаких масок. Просто бой. Честный, грубый, мужской. Та самая простота, которой так не хватало в моей жизни, заполненной интригами и магией.

— Кажется, это будет интересно… — прошептал я, оставляя это приглашение на столе, поверх всех остальных документов. Возможно, всего на пару часов. Но это будет мой островок. Островок простоты и честного противостояния, где исход решает не политическая хитрость, а сила, воля и мастерство.

Но тут мой взгляд упал на другую бумагу — тоже приглашение. Он зацепился за идеальные строчки, от которых так и веяло пафосом и вычурностью. Посмотрел, вчитался и хлопнул рукой по столу. Решено.

И впервые за долгий день на моем лице совершенно непроизвольно появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Правда, кто-то мог бы принять ее за оскал…

Глава 26

Вечер опустился над Новгородом, окрашивая стены моего кабинета в густые синие тона. Я стоял у окна, наблюдая, как в саду зажигаются фонари, как их свет дробится в ветвях вековых дубов. Внутри все еще кипела та адреналиновая энергия, что накопилась за день — после тренировки на полигоне кровь бежала быстрее, мышцы приятно ныли, а сознание, наконец, очистилось от липкой паутины усталости. Но теперь, когда физическое напряжение схлынуло, на его место пришло другое — скука. Смертельная, гнетущая скука правителя, уставшего от бумаг, докладов и предсказуемых реакций подчиненных.