"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Ло Оливер - Страница 649

Храм Велеса был разрушен не огнем, а силой — я просто сконцентрировал ударную волну и обрушил его своды, похоронив все святилище под тоннами земли и камня.

Храм Сварога, небесного кузнеца, был крепостью из бронзы и стали. Его стены отражали простые заклятья, а с башен били сгустки сконцентрированного света, способные испепелить броню. Здесь мои гвардейцы впервые понесли ощутимые потери. Один из них, попав под луч, испарился, не успев вскрикнуть. Двое других были тяжело ранены осколками расплавленной бронзы.

Это меня взбесило. Я приказал Китежу и его духам отвлечь защищающихся, а сам, используя их как прикрытие, взлетел на центральную башню. Мне пришлось пробиваться сквозь стальной купол, раскаляя его своим телом, пока он не потек подо мной, как вода.

Внутри я застал верховного жреца Сварога — старого, но могучего мужчину с молотом, испещренным рунами, в руках. Он бросился на меня с криком, и мы сошлись в краткой, яростной схватке. Его молот, усиленный магией, был опасен, он мог разбить мою защиту. Но я оказался быстрее. Поймал его во время удара и, вложив в ладонь всю свою мощь, сломал ему руку, а затем, обхватив его шлем, выпустил внутрь сгусток плазмы. Шлем раскалился докрасна, а затем взорвался вместе с головой его владельца. После этого сопротивление в храме Сварога было сломлено. Мы уничтожили его энергетические кристаллы, и величественное здание, лишенное магической поддержки, начало рушиться само по себе, складываясь, как карточный домик.

Так, один за другим, мы гасили очаги сопротивления. Бой шел не на жизнь, а на смерть. Жрецы и их последователи, понимая, что пощады не будет, сражались с отчаянием обреченных. Они использовали запрещенные ритуалы, принося в жертву самих себя и своих последователей, чтобы призвать демонических сущностей, насылали порчу и болезни. Но против вышколенной мощи Имперской Гвардии и моей собственной, не знающей границ ярости, это было бесполезно. Мы были серпом, а они — перезрелой пшеницей.

Прошло около двух часов с начала штурма. Мы готовились к атаке на один из последних крупных храмов — Макоши, богини судьбы. Город горел, небо на востоке начало светлеть, предвещая скорый рассвет, но ночь все еще цеплялась за Москву своими черными, обугленными пальцами.

И вот тогда город содрогнулся от нового, уже механического гула. Сначала отдаленного, похожего на раскаты грома, а затем нарастающего, превращающегося в оглушительный рев. С севера, по широкому Тверскому проспекту, ломая баррикады и сминая брошенную технику, двигалась колонна.

Это было подкрепление. Дивизия магов-универсалов под командованием генерала Седого.

Я знал его, точнее, много слышал о нем. Старый волк, прошедший Кавказ, Уральские восстания и Циньскую кампанию. Его лицо, испещренное шрамами, никогда не выражало никаких эмоций, кроме легкой скуки. Он был профессионалом до мозга костей, а его методы были просты, как удар кулаком — найти врага и уничтожить его с максимальной эффективностью, невзирая на потери и сопутствующий ущерб.

Колонна была внушительной. Десятки тяжелых танков «Свич», чьи длинные стволы орудий с метками магического наведения смотрели на горящие улицы. Бронетранспортеры «Бумеранг», с открытых люков которых свисали солдаты в полной боевой экипировке, их руки были обвиты концентраторами магической энергии. Самоходные артиллерийские установки и, что самое главное, мобильные установки ПВО, чьи радары сканировали небо, готовясь сбить любую магическую угрозу.

Они не церемонились. Войска Седого шли, не разбирая дороги. Если на пути встречалась баррикада — ее давили танком. Если из окна стреляли — по зданию выпускали осветительный снаряд, а следом — фугасный, либо группа магов проводила залповый выброс силы, превращая несколько этажей в пыль. Они не пытались отличить фанатика от заблудшего. Их задача была проста — очистить улицы от любого, кто оказывал сопротивление или просто находился на пути с оружием в руках.

Я наблюдал, как танк «Свич» одним выстрелом своего орудия стирает с лица земли особняк XIX века, из окон которого вели огонь снайперы. Видел, как группа универсалов, не сходя с брони БТРа, провела комбинированную атаку — ледяная стена заблокировала отряд мятежников, а следом мощный разряд молнии испепелил всех, кто за ней укрывался. Это был конвейер смерти, работающий с пугающей, бездушной эффективностью.

Мне это не нравилось. Эта тупая, безразличная жестокость. В моем гневе была страсть, была ярость, была личная обида на этот город, осмелившийся бросить вызов. В их действиях не было ничего, кроме холодного математического расчета. Они выжигали заразу, как врач прижигает раскаленным железом гангрену, не думая о боли пациента. И я понимал — иначе было нельзя. Если не выжечь дотла сейчас, позже будет поздно. Очаг восстания мог тлеть годами, порождая новую смуту. Но от этого осознания на душе не становилось легче.

Я встретился с Седым на перекрестке, где его колонна соединилась с моим позициями. Он вышел из своего бронетранспортера, отдал мне честь. Его лицо не выражало ничего.

— Ваше Величество. Дивизия в вашем распоряжении. Город будет зачищен к рассвету.

— Генерал, — кивнул я. — Продолжайте. Сосредоточьтесь на храмах. Остальное — вторично.

— Так точно.

Он развернулся и отдал приказ своей технике. Танки и БТРы с ревом двинулись дальше, вглубь кварталов, увлекая за собой пехоту. Звуки боя стали еще более оглушительными, но теперь в них преобладал грохот техники и сконцентрированные залпы магии, а не хаотичная стрельба и крики.

С их прибытием операция перешла в завершающую фазу. Храмы падали один за другим. Обитель Макоши была окружена и разрушена совместным ударом артиллерии и магического обстрела. Последние очаги сопротивления в жилых районах подавлялись с неумолимой жестокостью. К утру, когда первые лучи солнца попытались пробиться сквозь дымную пелену, нависшую над Москвой, все было кончено.

Город лежал в руинах. Целые кварталы были превращены в груды битого кирпича и искореженного металла. Улицы были завалены трупами, техникой и обломками. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь треском догорающих зданий, редкими выстрелами патрулей и нарастающим воем сирен скорой помощи, которые начали выезжать из уцелевших правительственных кварталов. Был введен комендантский час. На улицах оставались только войска.

Я вернулся во дворец наместника. Тот самый зал, где несколько часов назад я отдавал первые приказы, теперь был заполнен дымом, пахнущим порохом и усталостью.

Генералы, включая Седого, и офицеры Тайного приказа стояли передо мной, ожидая новых распоряжений. На их лицах была усталость, но также и удовлетворение от выполненного долга. В углу, в том же кресле, сидел князь Бестужев. Он, казалось, не двигался все это время. Его лицо было серым, глаза пусты. Он смотрел в одну точку, не видя ничего.

Я сел в кресло во главе стола, чувствуя тяжесть брони и невыразимую усталость во всем теле. Пламя внутри окончательно угасло, оставив лишь пепел.

— Докладывайте, — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло…

Глава 24

Генералы по очереди отчитались о потерях, количестве убитых и захваченных мятежников, освобожденных территориях. Цифры были ужасающими. Тысячи убитых, десятки уничтоженных исторических зданий. Экономический ущерб, который предстояло оценивать и восполнять годами.

— Все крупные очаги сопротивления ликвидированы, Ваше Величество, — подвел итог генерал Седой. — Город под нашим полным контролем. Комендантский час установлен. Зачистка последних незначительных очагов сопротивления закончится в течение дня.

Я кивнул, глядя на карту. Багровых пятен на ней не осталось. Только ровный, серый цвет контроля Империи.

— Жрецы?

— Верховные жрецы основных культов уничтожены, — доложил офицер Тайного приказа. — Остальные либо захвачены, либо убиты. Мы начинаем зачистку их подпольной сети.

Я перевел взгляд на Бестужева.