"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Ло Оливер - Страница 327

Я давно перестал воспринимать Иби как набор алгоритмов. Для меня она была живой — хоть и без телесной оболочки, но живой. А Селена, хоть и превосходила своею мощью человека, не хотела быть живой — она хотела поглотить всё и вся.

Я был в этом уверен — и я должен был её уничтожить.

Разумовский смотрел прямо на меня глазами Селены, и в его взгляде горела холодная решимость. И в этот момент самолёт резко дал крен.

По фюзеляжу пошла вибрация. Пол под ногами задрожал. Воздух наполнился воющим гулом. Я качнулся, но удержался на ногах.

Крен усилился, нас повело вправо.

— Э, кто там пилот! Мы падаем! — крикнул я, надеясь, что Разумовский отвлечётся.

Нужно было, чтобы Селена переключилась на управление полётом, а не на управление его телом.

Разумовский и вправду резко обернулся. В его глазах мелькнул страх. Человеческий ли?

Он ворвался в кабину пилотов и начал нажимать кнопки, дёргать рычаги. Панель перед ним ожила: лампочки мигали, вспыхивали какие-то надписи-предупреждения. Самолёт трясло, как в жёсткой турбулентности.

— Давай, Егор! — крикнула Иби.

Я и без её крика уже рванулся, прыгнул на Разумовского сзади. Обхватил его за шею руками. Рванул так, что у обычного человека позвонки бы хрустнули, как сухие ветки.

Но он выдержал.

Мы повалились на пол кабины вместе. Глухой удар. Я приложился спиной, но не разжал рук.

Я давил всем телом. Понимал, если отпущу — конец.

Он извивался, пытался расцепить мои пальцы, хрипел, но силы у него хватало.

Я обвил его ногами, как борец, зажал в «ножницы», прижал к себе и продолжил душить.

— Не отпускай, Егор! — испуганно лепетала Иби. — Не отпускай его!

— Высота тысяча метров, — спокойно сообщила Селена.

И тут я её услышал.

Не через Разумовского. Не как искажённый голос через его связки.

Я услышал её в чистом виде. Женский, холодный, идеально ровный голос. Такой холодный, что по спине пробежал ледяной озноб.

Видимо, физический контакт с Разумовским дал возможность прямого канала.

— Девятьсот метров, — продолжила она.

Самолёт пошёл носом вниз.

— Мы падаем. Отпусти меня, или я разобью самолёт, — голос Селены прозвучал с какой-то устрашающей торжественностью.

— Тебя я не держу, — прошипел я, не разжимая зубов в отчаянном усилии. — Я душу Разумовского.

Я не ослаблял захват. Чувствовал, как руки немеют, каменеют пальцы, но вцепился намертво. Готовый сдохнуть, но не отпустить.

И странное дело — я ощущал, что он сильнее обычного человека в два, а то и в три раза. Но и во мне будто проснулось что-то.

Мышцы налились, плечи горели, но я держал.

— Ты понимаешь, о чём я говорю, — спокойно продолжала Селена. — Если мы разобьёмся, погибнут все. Иби погибнет. Инга Беловская умрёт. Ты хочешь их убить?

— Я хочу убить только тебя, — процедил я. — Потому что тебя не должно было быть.

— Высота шестьсот метров.

Самолёт продолжал пикировать.

— Выровняй самолёт! — крикнул я. — Я всё равно не отпущу!

— Пятьсот.

Кабина дрожала. Металл стонал.

— Четыреста.

— Егор, мы разобьёмся! — прозвенела Иби. — Что делать?

— Триста.

Секунды таяли.

— Возьми управление на себя! — крикнул я.

— Что? — растерялась Иби.

— Управляй этим чёртовым самолётом!

— Я… я не могу. Селена блокирует доступ к автопилоту.

Самолёт продолжал терять высоту. Вибрация усиливалась. Предупреждающие сигналы на панели пищали без остановки.

— Ты можешь подключиться к системам! К шине управления! — рявкнул я.

— Я пытаюсь! Она не пускает меня!

— Пусти её! Тварь! — заорал я и из последних сил рванул шею Разумовского.

Позвонки захрустели, тело дёрнулось и обмякло.

— Я ещё верну… — начала Селена.

И голос ее оборвался.

Тишина.

— Есть! Я вошла в систему! — тут же воскликнула Иби.

Гул двигателей выровнялся. Самолёт перестал клевать носом.

— Ты смогла!

— Да! Я перехватила доступ к цифровой шине управления полётом.

— Фу-у-ух!.. Я в тебя верил, напарница!

— Невероятно! Это было сложно, но нам повезло, что малый джетт оснащён системой fly-by-wire, и команды со штурвала передавались на управляющие поверхности через электронные блоки, а автопилот имел собственный вычислительный модуль.

— Так как оно вышло? Ты выдавила Селену?

— Она держала приоритет на канале автопилота, имитируя действия пилота и удерживая самолёт в пикировании. Но, получив доступ, я сначала подавила команду на снижение — убрала отрицательный угол тангажа, вернув стабилизатор в нейтральное положение. Затем задала команду на…

— Стоп, стоп, стоп! Иби, у меня голова лопнет от твоих умностей. Скажи проще! По-русски.

— Мы летим, Егор…

— Ура!

Самолёт дрогнул, словно тяжело вздохнул, и начал выравниваться. Иби стабилизировала крен, выровняла элероны, затем зафиксировала курс через автопилот.

Вибрация ушла, сигнализация затихла.

Мы вышли из пикирования.

И только сейчас я отпустил Разумовского. Тело рухнуло на пол кабины, а я не чувствовал рук.

Я быстро стянул ремень безопасности с кресла пилота, перевернул Разумовского на живот и на всякий случай связал руки за спиной.

— Он мёртв, — сообщила Иби. — Я просканировала жизненные функции: пульса нет, мозговая активность отсутствует. Несомненно, он мёртв.

Я сел на пол, пытаясь отдышаться.

— Он-то да. А где Селена?

Тишина.

— Она тоже мертва, — тихо сказала Иби. — Я не ощущаю её присутствия. У нас получилось. Егор… мы сделали это. Мы победили!

В её голосе звучала радость, такая искренняя, будто детская.

— Тише, тише, — выдохнул я. — Смотри за доро… — я осёкся. — Какая к чёрту дорога? Мы в небе.

Я нервно усмехнулся.

— Следи, в общем, за курсом. За пространством впереди. Чтобы мы ни во что не врезались.

— За это можешь не беспокоиться. Я уже анализирую воздушную обстановку, — ответила Иби. — Разворачиваю самолёт обратно к аэропорту.

Я поднялся, выглянул в иллюминатор.

Внизу был лес, сплошной массив. Ни просеки, ни поля, ни дороги.

Прошла минута, но выше мы не поднимались, да и на разворот это не было похоже.

— Иби, что происходит?

— Хорошая новость — мы победили. Плохая — мы не набираем высоту. Мы снижаемся.

— Что? Почему?

— Функция набора высоты утрачена. Перед отключением Селена повредила часть управляющих алгоритмов и ограничила тягу. Я не могу вывести самолёт на эшелон.

Самолёт плавно и неумолимо шёл вниз.

— Егор, я попробую посадить его. Пристегнись сам и пристегни Беловскую.

Я метнулся к дивану. Подхватил Ингу. Тело её было лёгким, безвольным. Подняв, усадил в кресло, затянул ремень безопасности, проверил фиксацию, пристроил голову, как только мог.

Потом плюхнулся в соседнее кресло, пристегнулся сам.

— Давай, Иби. Родненькая, давай. Не подведи. Ты справишься. Ты сможешь посадить.

Я чувствовал, что сердце стучит как бешеное. Будто усилия Иби отнимали силы и у меня. А после схватки этих сил оставалось не так много.

— Егор… — её голос стал тихим. — Если что… мало ли что случится…

— Не начинай.

В ушах стучало, но я старался дышать ровнее.

— Если что, то…

— Прощаться нам рано, — жёстко сказал я. — Ты справишься.

Пауза.

— Я никогда не сажала самолёт, — призналась она. — Тем более не на полосе. В лесу.

— Я верю в тебя. Давай, работай.

Молчание.

— Спасибо, Егор. Я попытаюсь всё сделать.

Самолёт продолжал снижаться.

А впереди все ближе и ближе качались кроны вековых деревьев. Но я этого почти не видел — перед глазами потемнело.

Самолёт неумолимо снижался.

Я сидел в кресле второго пилота, пристёгнутый, и даже не пытался тянуться к системе управления.