Рассвет русского царства. Книга 8 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 49

Я обернулся и посмотрел на собственный лагерь. Шло приготовление. Воины молились, крестились, поправляли ремешки на доспехах. Костромичи, муромцы, москвичи, мои курмышские, нижегородские, владимирские и так далее…

В этот момент меня вдруг пробила мелкая дрожь. Я ведь никогда не делал этого раньше. Я был управленцем, лекарем, человеком, который штопал рваные раны и вытаскивал людей с того света. Да, я убивал разбойников, вешал предателей, расправлялся с татарами в стычках. Но отправлять на смерть десятки тысяч людей? Одним взмахом руки…

— «Боже, в кого я превратился…» — подумал я.

Я сглотнул.

Захотелось хоть попробовать уменьшить потери. И в этом я очень сильно рассчитывал на «Рыси». Нужно разрушить боевой дух врага… волю к победе, раздавить их психику грохотом и кровью первых рядов, чтобы остальные просто побежали. Если они побегут, ливонцы не станут бросаться в самоубийственную атаку без прикрытия пехоты.

Невольно посмотрел на спрятанные орудия. И заметил Севу. Сводный брат внимательно слушал, пока ему что-то втолковывал Ратмир.

— Смотри, — вдруг отвлёк меня от моих мыслей князь Бледный. К берегу с противоположной стороны несли плот, а рядом с ним шло трое человек в добротных доспехах, а в руках одного был белый флаг.

Видимо заметив это, к нам подошёл Холмский.

— Тот, что слева, в полном панцире, это Дмитрий Борецкий, — тут же сказал он.

Я кивнул, и немного подумав сказал.

— Даниил Дмитриевич, со мной пойдёшь. Андрей Федорович, пожалуйста, пошли кого-нибудь из людей за моим другом, Львом Семеновичем.

— Меня на переговоры не возьмёшь? — спросил тесть.

— Нет, — ответил я, и заметив, что мой ответ не нравится ему, объяснил. — Если они не доброе замыслили… и у них это выйдет, то ты станешь старшим над войском.

— Я? Не Пронский или Шуйский?

— Нет, — ответил я. — Их своими советниками назначишь. — Я сделал паузу и с возмущением в голосе добавил. — И вообще, я помирать не собираюсь!

Через полчаса я, Холмский, Лева и ещё двое воинов с шестами стояли на свежесколоченных плотах. На носу нашего импровизированного судна трепыхался на ветру белый кусок холстины, и с противоположного берега навстречу нам отвалил такой же плот.

Под взглядами десятков тысяч людей мы сошлись в самом центре реки. Течение здесь было самым сильным, и гребцы уперлись шестами, удерживая конструкцию на месте.

На вражеском плоту стоял Дмитрий Борецкий. И вот тут-то я с удивлением узнал одного из свиты Борецкого. Это был тот самый воин, что сопровождал Андрея Волоцкого на переговорах.

— Какая встреча, — хищно усмехнулся я. — А ведь я искал тебя среди пленников. Хотел расспросить, и не найдя решил, что ты издох…

Воин лишь усмехнулся, и ничего не сказал в ответ.

Борецкий повернул голову, посмотрев на своего… наверное, товарища, после чего вернул взгляд обратно на меня. Наши глаза встретились.

— Так вот ты какой, Строганов. А говорили, что ты выше и сильнее.

— Забавно, — ответил я и замолчал. Борецкий несколько секунд ждал продолжения, но поняв, что его не будет, спросил.

— И что же забавного?

— Обо мне говорят, а о тебе у нас вообще не упоминают. Словно ты безродный пёс какой-то.

— О, — не повёлся на мою уловку Борецкий. — Слышать о безродности от тебя. Какое у тебя изящное чувство юмора. — Он сделал паузу. — Уводи свою свору обратно в Москву. Нам здесь не о чем говорить. Вы посягнули на вольную землю, и мы утопим каждого, кто посмеет ступить на этот берег.

В этот момент Холмский сделал шаг вперёд.

— Дмитрий Исакович, давай не будем тратить время. Мне говорили о тебе, как о умном боярине. Посмотри на свой сброд. Ты выставил холопов с вилами. Ты думаешь, они выдержат удар? Сдайся. Избежим резни. Я даю слово, что тех, кто положит оружие, никто не тронет.

Я нахмурился, посмотрев на Холмского. В части битвы я был с ним согласен, вот только Борецкий и весь его род, в особенности Марфа, должны были умереть.

Тем временем Борецкий посмотрел на меня.

— А ты говорил, что обо мне никто не говорит. А известнейшему воеводе Московского княжества, под управлением которого я ожидал увидеть эту армию, хорошо обо мне известно. Знаешь? Даже странно, что ты назначен воеводой. — На его лице заиграла усмешка. — Хотяяя, наверное, нет. Сначала Глеб… теперь, я так понимаю, ты занял его место.

Борецкий был хорош. Но для меня не стало удивительным что он попытается использовать эту информацию. Но использовал он её, на мой скромный взгляд, неграмотно. Я бы действовал иначе.

Будь я на его месте, всю ночь глашатаи кричали через берег обличительную речь про Марию Борисовну. Добавлял бы фактов, приплюсовал что я стоял за гибелью Ивана Васильевича, и что они… новгородцы, белые и пушистые, на которых злой Строганов и Мария Борисовна наводят напраслину.

Я как мог сохранил холодное выражение лица.

— Ты отказываешься сдаваться? — спросил я, для того чтобы Холмский больше не поднимал этот вопрос.

— Твое слово ничего не стоит, московский прихвостень. У нас за спиной свобода и пять сотен закованных в сталь орденских братьев. А еще мост из лучников, который сметет ваши ряды, только вы войдете в реку. Разворачивайтесь. Иначе от вашей крови Шелонь выйдет из берегов.

— Рыцари? — как можно искреннее рассмеялся я. — Твои наемники сбегут в Ливонию быстрее, чем ты успеешь произнести имя своей матушки, как только запахнет жареным. Ты бросаешь своих людей на смерть, скажи, тебе их совсем не жаль?

— Они стоят за Новгород! — прошипел он.

— Они стоят на убой, — отрезал я, стирая с лица улыбку. — Я предложил тебе шанс спасти тысячи жизней, Борецкий. Ты от него отказался ради своей гордыни. — И тогда я повысил голос, чтобы люди на обоих берегах меня слышали. — ДМИТРИЙ БОРЕЦКИЙ, ВОЕВОДА НОВОГОРОДСКИЙ, Я, ВОЕВОДА МОСКОВСКОГО КНЯЖЕСТВА ДМИТРИЙ СТРОГАНОВ, ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ СОЙТИСЬ В БОЖЬЕМ ПОЕДИНКЕ. ПОБЕДИШЬ, И МОСКОВСКОЕ ВОЙСКО ОТСТУПИТ. ПРОИГРАЕШЬ, И ТЫ СДАШЬ НОВГОРОД! НИКТО, КРОМЕ НАС С ТОБОЙ, НЕ ПОСТРАДАЕТ. РЕШИМ ВСЁ ОДИН НА ОДИН, НЕ ПРОЛИВАЯ ЧЖОЙ КРОВИ!

Борецкий явно не ожидал такого шага.

И он уже положил руку на рукоять сабли, когда всё тот же неизвестный воин положил свою ладонь поверх его и покачал головой.

— СРАЖАТЬСЯ С ТОБОЙ НИЖЕ МОЕЙ ЧЕСТИ! — прорычал он, и сделал жест свободной рукой, чтобы гребцы увели их назад.

— Увидимся на том свете, — бросил я ему. Но тот ничего не ответил.

Был очень сильный соблазн попросить Лёву убить неизвестного воина. С такого расстояния мой друг точно не промажет. Но это было бы настолько бесчестно, что я вовек бы не отмылся.

Я тоже махнул рукой гребцам. Плот резко дернулся, разворачиваясь носом к нашему лагерю.

Когда мои сапоги коснулись илистого берега я, не теряя времени, быстрым шагом направился к пушкарям, желая лично проверить, что всё готово.

— Дим, — тихо обратился ко мне друг, — ты в порядке?

— Да, — ответил я. — А что?

— Ты не проронил ни слова, пока мы плыли к берегу. Вот я и спросил.

Немного подумав, я сказал.

— Если увидишь воина, что стоял по правую руку от Борецкого, стреляй не раздумывая.

— Ты его знаешь? Кто он такой?

— Скажем так, я его уже видел. Но я не знаю, кто он. Однако, всё моё нутро кричит мне о том, что он опасен.

Лёва отстал на полшага, и я пошёл к Ратмиру

— Ну что, воевода? — спросил сотник. — Разбежались миром?

— Хрен там плавал, — процедил я сквозь зубы. — Они хотят войны. Будет им война. — И чуть тише добавил: — За Севу головой отвечаешь.

— Понял, — ответил он, слегка склонив голову.

Я же пошёл в сторону князя Бледного и Григория. Там я вскочил на Бурана, пустил его в галоп. Ни для кого это не осталось незамеченным, и завладев всеобщим вниманием я обратился с речью к воинам.

— ВОИНЫ! — закричал я. — Вот пришёл час, который решит судьбу Руси. Мы проделали этот изнурительный путь не ради грабежа и не ради пустой славы. Мы пришли принести справедливость за подлое злодейство!