Связанные кровью - Сайдлер Ребекка - Страница 5

Дверь распахивается, и на пороге появляется Морган – глава моей службы безопасности. Он проводит ладонью по своим вечно растрепанным темно-русым волосам. Круги под глазами становятся все глубже: двойная нагрузка сказывается, он почти не спит, оберегая покой Двора.

Утреннее солнце ярко льется в кабинет, подчеркивая его раздражение и шрам, пересекающий лицо от виска до подбородка. Один его вид заставляет дважды подумать, стоит ли связываться с моим Двором. Морган протягивает мне письмо, многозначительно глядя на сидящего напротив потенциального убийцу. Я киваю.

Нет уж. Я не хочу, чтобы кровь какого-нибудь вампира испортила мой кофе. Это дорогой сорт, я приберег его специально для таких утомительных встреч.

Я беру нож и, зная толк в подобных делах, аккуратно вскрываю письмо. Убийцу обливает уже десятая волна холодного пота. С Морганом рядом я могу себе позволить немного расслабиться и спокойно прочитать написанное. Бегло пробежав глазами по строкам, я сминаю письмо и бросаю его прямо в мусорное ведро в углу комнаты.

Черт. Теперь все ясно. Вот почему за мной последнее время тянется шлейф из убийц и подозрительных ведьм. Как я мог забыть, что в этом году истекает моя отсрочка на выбор придворного мага? Я трижды умудрялся отложить эту церемонию, каждый раз ссылаясь на нечто веское. Но теперь… теперь так просто не отделаться.

Сегодня утром в моей кровати оказались две неизвестные мне ведьмы. Теперь понятно, что они там забыли. Тем более я уверен, что засыпал в гордом одиночестве. Думаю, следует изменить чары защитного купола над городом. Должно быть, кто-то нашел прядь моих волос и легко разыскал меня. Любопытно, сколько стоит моя ДНК на сайте spellBay?

Все это объясняет и внезапный всплеск любовных приворотов, которые я едва терпел последние два месяца. Почему эти дамы так отчаянно хотят стать моими магическими партнерами? Неужели им не приходит в голову, что с таким количеством мишеней на моей спине шанс погибнуть в течение первого же года более чем реален? Каким чудовищем нужно быть, чтобы принять этих ведьм в свой Двор, зная, что, скорее всего, я не успею защитить их, когда начнется настоящая охота?

Если я не заключу контракт до конца этого года, меня лишат трона и титула герцога. Мой надменный сын, конечно же, не забыл напомнить мне об этом. Идиот. Разве он не помнит, что я сам помогал писать эти законы? Маг-партнер или компаньон – это опора для мира между Магическими Домами и Вампирскими Дворами. Это факт, подтвержденный временем. Что, разумеется, не мешает магам и вампирам искренне ненавидеть друг друга, но, если эти законы удерживают нас от еще одной Кровавой Войны, я не против. Я вполне осознаю собственное лицемерие. И да, я чертовски привязан к своей личной свободе. Поэтому мне придется притвориться вежливым и просто надеяться, что мою ведьму не убьют слишком быстро. Все это невыносимо утомительно.

Я ловко обходил первый пункт Кровавых Соглашений с самого момента их появления. В первый сотый год я заплатил взятку, выдав несуществующего мага за своего придворного. Обошлось дорого, но дало мне отсрочку. Когда я попытался провернуть это во второй раз, Совет магов отказал, надеясь подсунуть мне свою ведьму – а точнее, крысу в человеческом обличье, – чтобы она подчинила меня. Я пошел другим путем: еще до появления интернета и мобильников я написал статью о своем «великом» романе с замужней ведьмой. Статья попала на первые полосы всех газет пяти земель. Один экземпляр до сих пор валяется у меня в архиве. Спустя пару недель я прибыл в агентство, где мне радостно отказали все маги и ведьмы. В прошлом веке я придумал еще один скандал – фиктивную помолвку с ведьмой, погибшей в морском путешествии. Я сеял хаос годами. Меня почти никто не видел. И это было прекрасно. Имя моей несостоявшейся невесты вытатуировано над моим едва живым сердцем.

Но сейчас у меня нет времени придумывать четвертую гениальную отговорку.

– Фальшивый Винсент, – распеваю я, оборачиваясь к самозванцу. – У тебя есть что сказать напоследок, пока я вежливо не вышвырнул тебя со своей территории?

Зачарованный вампир, изображающий Винсента, раскрывает рот, будто собирается произнести «О».

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – бормочет он. Опять же, совсем не в духе настоящего Винсента, который за все столетия своей жизни ни разу не выглядел ни на грамм удивленным.

– Будем считать, что это «нет». Если выйдешь из этой комнаты сейчас, возможно, даже останешься в живых.

Фальшивый Винсент лезет в карман кожаного пиджака и достает кол, покрытый сухим зеленым порошком с омерзительным запахом – какой-то магический яд. Видимо, у моих детей все-таки водятся деньги.

И Морган, и Амрита, моя заместительница, одновременно тянутся, чтобы оттащить меня в сторону. Какое унижение. Я уворачиваюсь от них и с той скоростью, что доступна лишь тем, кто прожил две тысячи лет, протягиваю руку и плавно выхватываю кол из рук вампира.

– Кто? – требую ответа. – Кто посмел испортить мой чудесный завтрак? Я, между прочим, испек вафли.

Фальшивый Винсент оглядывает мой уютный кабинет, в котором я сегодня решил позавтракать, отчаянно соображая, как выбраться. У этого несостоявшегося убийцы есть только один способ покинуть эту комнату. Он хмурится, когда осознает то, что мне было ясно с самого начала.

Фальшивый Винсент тянется к другому вампиру, надеясь прихватить с собой хотя бы кого-нибудь.

Цокая языком, я тянусь через стол и, опираясь на века практики и профессиональную точность, вонзаю пальцы ему в грудь, вырывая сердце из грудной клетки. Оно бьется у меня на ладони, последние всплески жизни, прежде чем я сжимаю его, и кровь третьей группы фонтаном брызжет по столу. И в мой кофе. Действие чар спадает, и передо мной оказывается вампир, которого я не узнаю.

– Кто-нибудь его знает? – спрашиваю, указывая на мертвеца с коротко стриженными черными волосами и нелепо большими ушами.

Морган подходит сзади, берет тело за волосы и приподнимает голову, чтобы все могли рассмотреть.

– Второй случай за два месяца, – бурчит он, плюя на волосы мертвецу. – И этот станет последним.

Он отпускает волосы, и голова падает на стол, разбивая тарелку с глухим треском.

– Похоже, твоя фантазия по обходу Соглашений иссякла, – фыркает Амрита. – Если бы ты выбрал ведьму десятилетие назад, нам бы не пришлось стоять в омерзительной луже крови какого-то новорожденного. – Она склоняется ближе, вглядываясь. – Определенно не из наших.

– Кто-нибудь знает, где Винсент? – тяжело вздыхаю я.

Морган кивает:

– Мы нашли его в туалете на вокзале Портефлоре. Такой же кол – прямо в сердце. – Он кивает в сторону оружия, валяющегося на столе. – Он мертв.

Один из немногих вампиров, кого я мог выносить. Его убили в самом большом городе на моей территории. Мне внезапно становится грустно, но это чувство проходит так же быстро, как и приходит. За свою долгую жизнь я потерял слишком много друзей, знакомых и подчиненных. И если я что и усвоил, так это то, что нет ничего мучительнее, чем наблюдать, как бессмертие отнимает у тебя собственных детей.

– Лиам?

Я поднимаю голову, лениво отмахиваясь от своей правой руки:

– Да, Амрита. Я слушаю.

– Уверен? Потому что я не…

Прядь светло-каштановых волос закрывает ее глаз. И она не поправляет волосы, зная, что это раздражает меня до чертиков. Она сужает взгляд, не пытаясь скрыть свое раздражение. Амрита – непалка и австралийка с удивительными ореховыми глазами и полными губами, которые вынуждают юных вампиров следовать за ней с едва сдерживаемым желанием. Вампиры постарше знают об Амрите больше. Она становится беспощадной, если ее разозлить, и внушает настоящий ужас, когда остаешься с ней наедине. И не зря. Я своими глазами видел, как она обращается со своими на заказ сделанными шпильками – и это зрелище не для слабонервных.

Нет никого, кому я доверял бы больше.

Я останавливаю очередной вздох. Я понимаю, почему она так упорствует. То, что с ней произошло, на моей территории стало бы преступлением, караемым смертной казнью. Но это случилось не здесь. Ее шрамы, спрятанные под шелковыми рукавами, остаются напоминанием. Амрита не позволит, чтобы это повторилось.