Мой невыносимый соавтор - Холт Кэти - Страница 4

В Теннесси, где ближайший магазин с Inca Kola [5] находился в двух часах езды от города, было трудно не потерять связь со своими перуанскими корнями. У Алексы в квартире всегда был надежный запас Morochas[6], и она научила меня готовить несколько традиционных блюд, ломо сальтадо [7], например, или пойо ала браса [8].

Не считая квартиры и ресторана, мы с Алексой почти не виделись. Она училась на очном в Новой школе, изучала моду и дизайн и в ресторане только подрабатывала: ей повезло, и Новая школа предоставляла ей финансовую помощь. Мне от Университета Нью-Йорка такой щедрости не досталось. Об очной учебе даже думать было непозволительно дорого. Будние дни после учебы я проводила за барной стойкой в ресторане, а по выходным писала и училась.

– Эйден сегодня особенно злобствовал. Мы слегка поругались на семинаре.

Алекса села за стойку, а я положила руки на темную столешницу.

– В смысле?

– Он разнес мой новый текст – а я им так гордилась! Думала, выйдет хорошее начало для рукописи. Ошиблась, очевидно. Мы с ним сцепились у всех на глазах.

– О-о-о, прелюдия. – Она улыбнулась, подцепила вишенку из коктейля и отправила ее себе в рот. – Dime más [9].

Я почувствовала, как вся краснею.

– Да говорю же, все совсем не так. Он просто чудовище. Но только со мной, потому что я люблю романтику. – Я вздохнула. – Просто Саймон – дубль два.

– Саймон был лицемерным уродом.

От мысли о самовлюбленном бывшем у меня по шее пробежали мурашки. Весь прошлый год я старалась о нем забыть.

– Тогда я не вижу между Саймоном и Эйденом особой разницы.

– Саймон не ценил ни тебя, ни твои интересы. Если бы ты на другом языке заговорила, он и бровью бы не повел.

– Вот бы Эйден говорил на другом языке, – пробормотала я.

В этот момент в ресторан зашла парочка. Алекса похлопала по барной стойке.

– Долг зовет, – сказала она. – Не думай ты о нем.

Она ушла, а я принялась расставлять стаканы и бутылки спиртного.

«Убежище» – один из лучших ресторанов в квартале Флэтайрон. От нашей квартиры до него было далековато, конечно, но зато тут отменно платили и давали на чай. По будням здесь собирались небольшие группы завсегдатаев, а по выходным ресторан погружался в абсолютное безумие. Персонал не мог говорить об этом без содрогания, поэтому я наотрез отказывалась работать по выходным, хотя так за один вечер можно было бы заработать, как за целую неделю.

Платить за жилье и учебу было трудно. По вечерам я ужинала бесплатно, на коробке с бакалеей в кладовке ресторана. От степени магистра изящных искусств меня отделяло на несколько лет больше, чем остальных, и меня это злило. Но пускай я и не стала светской львицей Нью-Йорка, как мне хотелось, я жила в Нью-Йорке. О чем еще можно было мечтать?

С Саймоном, моим бывшим, я познакомилась в девятом классе. Почти сразу же по уши в него влюбилась – сама до сих пор не понимаю почему. Возможно, дело было в том, что он казался опрятным и был чуть меньшим придурком, чем все остальные пятнадцатилетние мальчики. А может, всему виной были его длинные волосы, которые он расчесывал каждое утро.

Встречаться мы начали только в десятом классе. Он был моим лучшим другом, но после того, как я призналась ему в чувствах, все очень быстро изменилось. Лучший-друг-Саймон внезапно исчез и превратился в бойфренда-Саймона. Я была так рада быть с ним, быть частью Саймона-и-Рози, что позволила себе не обращать внимания на все красные флажки.

Он убедил меня поступить в колледж поближе к дому вместо Барнарда, настаивал, что такая любовь, как у нас, бывает только раз в жизни и за нее стоит держаться. Страшно злился, когда я заводила речь о Нью-Йорке или о своей мечте стать автором. Ему это казалось смехотворным – я должна была либо выбрать практичную карьеру, например, стать учительницей, или просто сидеть дома и растить наших детей. Но я все равно убеждала себя, что это очень романтично – он же хочет создать со мной семью!

Когда мы выпустились, он стал контролировать меня еще больше. Меня это огорчало, но я думала, что все пары ссорятся. У каждого свои предпочтения, все люди разные, только и всего. Но время шло, и Саймон все тянул с предложением, говорил, что еще не уверен.

А потом я наткнулась на статью Иды Абаро под названием «Почему всем стоит читать любовные романы» и вдруг снова обрела уверенность в своем желании писать романтику. В статье красноречиво излагалось, зачем женщины читают о любви и что таким образом они обретают контроль над своей жизнью, избавляясь от роли объекта желания, но сохраняя при этом желанность. Что романтика как жанр стала безопасным местом для «цветных» людей. Как бы тяжело ни приходилось героям любовных романов, в конце их непременно ожидало «долго и счастливо», которое доказывало, что нет безвыходных ситуаций.

Тем же вечером у меня сложился план: поступить в Университет Нью-Йорка и посетить как можно больше семинаров Иды. С тех пор как я окончила колледж, прошло уже несколько лет, а я все не могла найти свое место в жизни и работала в закусочной в родном городке. Это был шаг в верном направлении, и не знаю, то ли звезды сошлись, то ли мне просто повезло, а может, и то и другое, но вскоре после моего двадцать пятого дня рождения меня зачислили на программу магистра изящных искусств.

Когда я рассказала Саймону, что меня приняли в Университет Нью-Йорка, он рассмеялся. Решил, что я его разыгрываю, а когда я уверила его в обратном, сказал: «Рози, чтобы продавать такие книжки, учиться не надо. Забацай обложку с парнем погорячее – полдела, считай, уже сделано». Все в моей жизни, включая Саймона, относились к романтике как к «виноватому удовольствию» [10]. Ради такого высшее образование не получали и уж тем более не переворачивали всю свою жизнь с ног на голову.

Но я все равно уехала. Первым предметом, который я выбрала, была лекция Иды по литературному мастерству.

Некоторое время мы с Саймоном пытались поддерживать отношения на расстоянии. Мне всегда казалось, что это настоящее испытание для любви: если действительно любишь человека – будешь ждать допоздна, несмотря на усталость, не станешь жалеть ни времени, ни усилий. Но каждый раз, когда мы созванивались, Саймон твердил одно и то же: «Рози, когда ты уже забудешь об этой несбыточной мечте и вернешься домой?» Я писала ему сообщения, на которые он не отвечал, и убеждала себя, что он просто очень занят.

Никак не думала, что расстоянию под силу нас разлучить, но в конечном итоге я рада, что все так сложилось. Первая осень в Нью-Йорке заставила меня резко столкнуться с реальностью, и мне иногда казалось, что я так и не оправилась до конца от этого столкновения.

Но семинары Иды открыли в моем сердце новое место, быстро заполнившееся новообретенной любовью к творчеству. После одной из лекций она сказала:

– Если у вас есть вопросы, не важно, по теме лекции или нет, приходите на консультацию и мы их обсудим.

Возможно, это был формальный жест. Но я увидела в нем возможность и приходила к ней в офис каждую неделю. Засиживалась часами, практически навязывая ей роль моего ментора.

Я вываливала на нее все свои идеи, и поначалу Ида только качала головой и натужно улыбалась.

– Рози, возможно, тебе стоит проводить это время за творчеством или сходить и поговорить с профессором, который ведет твою мастерскую.

В ответ я только улыбнулась:

– Я посещаю только литературное мастерство. Мне негде больше быть.

Медленно, капля за каплей, я узнавала все больше об Иде. Что она ненавидит, когда ее называют «профессор Абаро», потому что от этого она чувствует себя старой. Что она только что прошла через пренеприятнейший развод, но отсудила-таки своего пса, Бастера. Что у нее на столе всегда лежала книга Лизы Клейпас («Выйти замуж за Уинтерборна»), которую она читала, когда чувствовала себя особенно усталой. А еще я знала, что ей втайне нравилось быть моей наставницей, хотя она и притворялась, что это не так.