Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 442

– Ты метишь совершенно не в ту цель.

– Ты так сосредоточена на моих секретах, потому что у тебя самой есть секреты.

– Вот что я вижу, – сказала она. – Ты не боишься попасть в новости. Ты даже не боишься, что муж узнает о твоей многолетней лжи. Тут что-то другое.

Джейн была неправа. Абсолютно неправа. Она ничего не поняла, как не смог понять и Мясник.

– Тогда скажи мне.

Она открыла дверь комнаты отдыха, за которой сияло безопасное пространство продуктового магазина, остановилась и снова повернулась ко мне:

– Ты боишься оказаться с ней лицом к лицу. Ты боишься своей матери.

Джейн избегала меня на протяжении всей смены, и работа превратилась в повинность, никакого волшебства, под конец кости у меня ныли, несмотря на проглоченные капсулы куркумина. Джейн после смены пошла к Майку, ссылаясь на возможную овуляцию. «Шатавари действует», – сказала она в качестве объяснения того, почему собирается переспать с мужчиной, у которого на прикроватном столике стоит коллекция фигурок из «Звездных войн». Я ехала домой одна, наводненная образами тебя, моментами любви, которые тоже по-своему было тяжело переварить: ты обнимаешь меня, чувство невесомости. Тоска, которую вызывали воспоминания, достигла опасной степени интенсивности. Джейн права? Я боюсь тебя? Или я боюсь себя рядом с тобой – той себя, которой становилась в твоем присутствии?

Входя домой, я стряхнула навязчивые образы, вернее, попыталась стряхнуть. Даже в столь поздний час я чувствовала, как изменилась атмосфера в доме без Джейн. Ларк, который обычно спокойно спал в своей постели, внезапно пришел и завалился рядом со мной, начав ночной танец перемещений с места на место. Муж ушел на диван, я переползла на его сторону кровати, Ларк полностью растянулся на моей половине, угнездив маленькие ножки у меня на пояснице. Меня утянуло в мысленный ландшафт полукошмаров-полуяви о воде и руках отца, затем наступило чистое бодрствование. Однажды ты принесла домой видеокассету с записью упражнений Ричарда Симмонса[73], которые мы выполняли, пока отец был на работе. Пришло время стать сильными, сказала ты. Мы занимались аэробикой каждый день в течение нескольких недель, и я ощутила надежду, почувствовала, что наша энергия согласуется и движется к чему-то новому. Я следила за твоими движениями, смотрела на твою улыбку, на твое тело, которое на самом деле было довольно сильным. Но у отца ушло не слишком много времени, чтобы обнаружить и уничтожить запись. Чтобы приревновать тебя к Ричарду Симмонсу.

Я приготовила завтрак, который оказался не таким вкусным, как у Джейн, – о чем меня незамедлительно известили, – и изложила наши планы на сегодняшний день для Новы и Ларка. Планы, которые, судя по выражению лиц детей, невероятно их разочаровали: еда, уборка, если успеем – медитация благодарности, обед, приготовление полезных замороженных смузи-десертов на палочке (к которым дети, скорее всего, не притронутся, поскольку их сделала не Джейн). И если все пройдет хорошо, то мы, возможно, сходим в бассейн в общественном центре.

Но едва я произнесла слово «бассейн», нервная система объявила забастовку: никогда, ни при каких обстоятельствах, никаких бассейнов. Там я встречу других знакомых мам, которые начнут интересоваться, вылупилась ли я уже из куколки, стала ли прекрасной бабочкой, или, что еще хуже, вообще не зададут никаких вопросов, но насмерть заболтают меня бессодержательным щебетом. Ни потенциала, ни любопытства, ни открытий, ни углубления в себя. Однако я отлично понимала, почему мамам так важно разбирать каждое правило и каждый пункт процесса записи на любую детскую активность, – например, занятия по плаванию, места на которые разлетались за тридцать секунд, – по косточкам; нужно было одновременно открыть несколько вкладок в браузере, а еще лучше, подстраховаться и сделать это сразу на нескольких устройствах. Запись в любой кружок, в любую группу представляла собой запутанный лабиринт из ссылок, несомненно созданный приверженцами патриархата, чтобы направить энергию и таланты женщин в неверном направлении. Но я уже не смогла бы вернуться к подобной псевдокоммуникации после общения с Джейн.

– Знаете что? – сказала я детям, делая вид, что тыкаю пальцем в экран телефона. – Бассейн сегодня закрыт. Странно! Ну ладно, займемся другими делами.

– Правда? – спросил мой муж, не врубившись. – Кто-то покакал в воду? Дезинфекция обычно не занимает много времени.

– Врунья! – крикнула Нова, хватая мой телефон и в процессе стукнув меня головой в челюсть.

Вместилище ярости – не ограниченный резервуар, а бездонный колодец, питающийся грунтовыми водами. Он никогда не пересыхает, а временами уровень ярости поднимается до краев. Представляю, каким разочарованием стала бы эта правда для моего отца, который, вероятно, надеялся, что, если выплеснуть ярость сполна, избить тебя в полную силу, не сдерживаясь, то в конце концов удастся излить ее всю до последней капли. Я сделала глубокий вдох. Иногда казалось, что в этом единственное различие между мной и отцом: моя способность сделать глубокий вдох.

Но тут в дверь вошла Джейн, такая же сияющая, как в тот день, когда я врезалась в ее машину. Я не смогла сделать вид, что мне все равно; не могла скрыть облегчение от ее возвращения.

– А ты устаешь от того, что люди вечно пялятся на тебя, поскольку ты потрясающая красотка? – спросила я подругу.

Дети заключили ее в объятия.

– Хм, – сказала она, игриво встряхнув волосами, – нет, не устаю. – Я готова была забыть напряжение прошлой ночи в обмен на легкость, которую ее присутствие внесет в наш день. – По-моему, – медленно протянула Джейн, ставя на пол сумку и подмигнув моему мужу, – нам следует сесть в машину и поехать на пляж!

Моя улыбка увяла. Спонтанность – это для других матерей, которым не нужно просчитывать, насколько извилиста дорога и что будет, если руки соскользнут с руля или ноги перепутают педали газа и тормоза. А вдруг Джейн все-таки убила своего папика и мы окажемся запертыми в одной в машине с шантажисткой и убийцей?

Джейн посмотрела на меня, ожидая подтверждения насчет пляжа, но дети уже приняли решение. Нова и Ларк побежали наверх за купальником и шортами, а муж направился в гараж начинать рабочий день.

Джейн улыбнулась мне.

– Я точно знаю, о чем ты сейчас думаешь, – заявила она, когда дверь за ним защелкнулась.

– Это вряд ли.

– Я не убивала того человека, Клов. Я же вижу, что ты на этом зациклилась.

– Ну что тут скажешь: мой разум – как прогулка в опасном районе.

Она засмеялась. Я тоже. Мы обе расслабились. При свете дня на кухне размолвка действительно казалась глупой.

– Но если бы я это сделала, – сказала она, становясь серьезной и разглаживая складки на своем винтажном топике, – я устроила бы так, чтобы он немного помучился. Не понимаю убийства без причинения страданий.

– Не уверена, что вообще понимаю убийство.

– Но твоя мать убила твоего отца. В смысле, за это время ты могла бы выработать какую-то философию.

– Это была самооборона, – автоматически поправила я. – Я не считаю ее действия убийством.

– Значит, ты согласна, что мать невиновна?

– Вижу, в детстве ты была несносным ребенком, задававшим множество вопросов.

– На самом деле нет, – возразила она, следуя за детьми на улицу в машину.

Я сложила в сумку снеки, купальники для себя и Джейн, солнцезащитный крем и шляпы. Заскочила в кабинет мужа, чтобы попрощаться. Он прилежно печатал, на заднем плане тихонько звучал Боб Марли. Муж любил пошутить, что, будь у него в жизни реальный выбор, он жил бы на пляже, владел пиццерией, носил тай-дай-футболки и отрастил волосы. Пока он за мной ухаживал, я не узнала эту часть его личности, слишком сосредоточившись на том, не таит ли он в себе неукротимую ярость. Но, может, ему и следовало работать в пиццерии на пляже. Что, если я сбила его с пути, завела в неправильную жизнь и его, и себя?