Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 416

– Тебе нравится работать в продуктовом? – спросила я, хотя на самом деле хотела сказать: «Я думала о тебе непрестанно с тех пор, как мы встретились, и давай больше никогда не разлучаться». Меня влекло к ней? Да, но речь не о сексуальном влечении, а о чем-то гораздо большем.

– Это временная работа, – пояснила она. – Чувствую, что скоро мне представится другая возможность.

– Я начинала с работы в продуктовом, – призналась я. – Обожаю тут бывать. Может, через некоторое время и ты поймешь, что тебе тут действительно нравится.

– Почему же тогда ты не работаешь в «Дарах»?

Знала ли она, как я мечтаю о покое чистых рядов?

– Ну, маленькие дети, которых ты видела в машине, и есть главная причина, – сказала я. – Хочу сидеть с ними дома. – На самом деле я вынуждена сидеть с ними дома, никаких других вариантов, иначе случится что-то ужасное. Я также не упомянула, что в какой-то момент жизни меня убедили, будто работа в продуктовом магазине – недостаточно амбициозная цель. Сияющая Женщина, например, не опустилась бы до нее, поэтому я поступила в колледж, как она советовала, получила образование. – Но я скучаю по работе в гастрономе.

Джейн рассмеялась, и ее очарование окутало меня.

– А я решила начать жизнь сначала.

– Идея очень даже неплохая, – сказала я. – Я кое-что об этом знаю.

– Значит, тебе случалось страдать? – спросила она.

Прежде чем я успела ответить, мимо прошел мужчина, врезавшись своей тележкой мне в бедро.

– Где здесь чай из сенны? – скрипучим голосом спросил он у Джейн. В голове пронеслись недобрые мысли о наглеце, которые отец высказал бы вслух. – Я прочитал о нем в интернете.

Я схватила коробку с полки и бросила ему в тележку.

– У вас прямо перед глазами.

Он посмотрел на Джейн, ожидая подтверждения, что это действительно сенна, травяное слабительное, от которого у него вырвет днище.

– На коробке написано «Лист сенны», – подтвердила я, – хотя я бы принимала его с осторожностью.

– Она работала в продуктовом магазине, – любезно пояснила Джейн мужчине. – Я доверила бы ей свою жизнь.

Из ушей у него торчали маленькие пучки волос. Трудно было злиться, глядя на них, и все же. Мужчины в ревущих грузовиках, мужчины с воздуходувами, поднимающие пыль на идеально чистых тротуарах, нынешний мужчина со своей неотложной потребностью, толкнувший меня в проходе. Я посмотрела на покупателя убийственным взглядом, и он принял мудрое решение двинуться дальше.

– Да, я страдала, – кивнула я, продолжая разговор с Джейн.

– Ты очень красивая, – сказала она. – Я так и подумала, когда впервые увидела тебя. И потом, когда ты пришла на днях с детьми: как же вы прекрасно смотрелись вместе! Я упомянула тебя в разговоре с Майком из кофейни и сказала, что однажды у меня будет такая же семья, как у этой женщины. А он говорит: «Ага, она вообще идеалити».

– Кто?

– Так мы называем клиентов, в которых влюбляемся.

Я спрятала это знание на будущее, чтобы насладиться им позже. Меня давно занимал вопрос, что обо мне подумал бы персонал, если бы замечал меня. Теперь я знала.

– Почему ты в тот раз не поздоровалась?

– Майк пускал на меня слюни. Я не хотела, чтобы ты меня увидела в такой ситуации и подумала, будто я наслаждаюсь его приставаниями и он меня использует. У тебя сложилось бы обо мне совершенно превратное представление, поскольку правда в том, что это я использую Майка. Важное различие.

– И впрямь, – улыбнулась я. На улице сияло солнечное лето. Я, взрослая женщина, беседовала в своем любимом пространстве с другим интересным взрослым человеком, и никто нам не мешал. Пришло время решиться и попросить ее быть нашей няней. Все к этому шло, но что-то меня остановило. Я могла бы объяснить это тем, что мне нужно больше времени, чтобы узнать ее получше, проверить на наличие тревожных звоночков, убедиться, что она умеет проводить сердечно-легочную реанимацию у детей. Но что-то еще меня удерживало, некое эгоистичное, пульсирующее желание, и хотя последовать ему было бы глупостью, учитывая обстоятельства, оно уже проникло мне в душу. Увидев Джейн, я захотела вместе с ней расставлять товар на полках. Быть с ней рядом в этом мире, именно так, снова и снова. Я помнила, как время останавливалось на смене в продуктовом магазине. Вот чего я желала: чтобы время остановилось.

– Они все еще нанимают персонал? – закинула я удочку.

– По-моему, тут это непрерывный процесс, – пожала она плечами. – Огромная текучка кадров из-за того, что происходит куча всякого дерьма.

– Дерьма, связанного с товаром?

– Ты не поверишь, сколько мерзких чуваков покупают бананы и тут же отпускают комментарии о заднице работницы.

Детская забава. Я бы такое запросто выдержала, будь рядом Джейн. Я посмотрела на ее проколотый пупок. У меня тоже когда-то был пирсинг пупка. Одна из девушек Велвет сделала мне прокол, когда мы маялись от безделья однажды вечером, еще до того, как меня взяли на работу в минимаркет. До того, как я решила жить. Девушка училась на мастера пирсинга, и ей нужна была практика. Когда она закончила, в пупке у меня блестели два поддельных аквамарина. Позже Мясник целовал меня там, шутливо покусывая металл. Первый же специалист по акупунктуре, к которому я обратилась после переезда в Портленд, настоял, чтобы я сняла сережку, объяснив это тем, что таким способом я постоянно стимулирую связь с матерью через пуповину. В каком-то смысле истязаю себя. Я вытащила ее тогда же, прямо на столе доктора, но рубец остался. Джейн, вероятно, понятия не имела, что произойдет с ее пупком, если она забеременеет. Что крошечный прокол на самом деле не сжимается обратно, после того как его растянули. Я могу объяснить ей, предупредить ее. Потом я поведаю о постлактационной тоске. Расскажу ей то, чего мне никто не рассказывал. Теперь мне казалось безумием вступить на путь материнства без другой матери рядом, которая прошла через это раньше и в трудный момент сможет подставить тебе плечо. Я видела, что способна дать Джейн то, в чем сама так нуждалась. Что это многое исправит. Мы начнем с совместной работы в продуктовом магазине, где столько всего хорошего, а потом сольемся в единое целое. Со временем, возможно, я расскажу ей о тебе.

– Ты ведь потеряла мать, да? – уточнила я. Ничего не выйдет, если ее мать жива. Или если Джейн окажется из тех женщин, которые называют лучшей подругой сестру. Такие женщины недоступны для той формы связи на основе общей травмы, которую я искала. Когда она не ответила, я заполнила паузу новыми словами: – На днях ты упомянула, что твоя мать не была модницей, и по твоей интонации у меня создалось впечатление, что ее давно нет рядом с тобой.

– Моя мать натворила много бед, а потом умерла. Вот история ее жизни в одном предложении.

– Такая же грустная, как «Продаются детские ботиночки, неношеные».

Она не стала делать вид, что узнала цитату.

– В жизни не поверю, что ты собираешься здесь работать. Разве у тебя нет мужа? Неужели ты не хочешь быть рядом со своими милашками каждый день? Я вот точно хотела бы. И разве ты не богата?

Милая Джейн.

– Распространенное заблуждение, что все красивые люди богаты, – заявила я. – Люди думают, что я делала ринопластику, но ошибаются. Это мой настоящий нос. Нос моего отца.

Она провела пальцем по спинке собственного носа.

– Твоему отцу нравится быть дедушкой?

Я представила, как отец держит тебя за запястья. Как перегибает через перила. Так высоко. Такой обдолбанный. «Давай покончим с этим прямо сейчас, Альма. Давай покончим прямо сейчас». Будь он жив, он держал бы теми же руками моих детей? И я бы ему позволила?

– Долгая история.

– Я бы с удовольствием послушала, – отозвалась Джейн. А я подумала, что, возможно, она услышит эту историю скорее, чем рассчитывает, расскажу я ее или нет. В зависимости от того, что ты решишь, дорогая родительница, нашу историю смогут узнать все. Тут же, в «Дарах», вдоль священного прохода к кассе, мое лицо будет смотреть с обложки каждого журнала.