Кровавый сад - Моденская Алёна - Страница 3

Дома никого не оказалось, и это было большой удачей. Родители еще на работе, они вообще возвращались поздно, Ульянка гуляла с друзьями, а Костик у бабушки. Так что некому смеяться над ее унылым внешним видом и надменно иронизировать по поводу дурацкой работы. Конечно, третье лето Тома устраивается обычной разнорабочей, а ведь ей остался всего один курс до выпуска.

Тамара быстро закинула грязную одежду в стиральную машину, а сама старательно отмылась в душе. Остались только грязные кеды. Не прокручивать же их с остальными вещами!

Намотав на голову мягкое полотенце, Тома нанесла на тело питательное молочко с ароматом ванили и подождала, пока оно впитается. Н-да, кеды так просто не отмыть. Интересно, можно их все-таки потихоньку в стиральной машине отчистить? А то не хочется снова руками лезть в грязь, и так о маникюре пришлось забыть аж до осени, потому что никакие садовые перчатки не спасают от черноты под ногтями.

Входная дверь хлопнула, и звонкий Ульянкин голос пропел:

– Я дома!

– Я тоже, – отозвалась Тома из ванной, не торопясь выходить.

– А, привет, – проговорила Ульяна, заглядывая в приоткрытую дверь.

Вся такая летняя, в легком летящем платьице, в босоножках на танкетке и с прической, из которой как бы случайно выбиваются золотистые локоны. Не то что старшая сестра – потная, обгоревшая на солнце до ржавых волос, да еще с поломанными грязными ногтями.

Пока сестра разувалась, Тома намеренно чинно намазала руки увлажняющим кремом. Да еще маску на лицо налепила.

– Ты там долго еще? – спросила из-за двери Ульяна. – А то мне тоже надо в душ.

Тома рывком открыла дверь, и Ульянка прыснула со смеху:

– Ты еще бигуди накрути и старый бабушкин халат надень! Будешь теткой из телика!

– У меня, в отличие от некоторых, волосы сами прекрасно вьются, – буркнула Тома, протискиваясь мимо сестры.

Ульянка только хмыкнула ей в спину. Тома взяла телефон и набрала номер Влада. Пока слушала длинные гудки, открыла шкаф. Надо же хоть вечером надеть красивое летнее платье.

Но Влад трубку так и не взял. Пока сестра плескалась в душе, Тома нанесла на волосы термозащиту и сделала укладку – превратила тугие темные пружинки в мягкие волны. Владу так больше нравилось. Он, правда, намекал на то, что неплохо бы ей еще в блондинку перекраситься, но это уже слишком.

Ульяна в ванной под журчание воды затянула какой-то летний хит. Тома перебирала наряды на плечиках, вновь слушая длинные гудки в трубке. Темно-синее платье, пожалуй, подойдет. А к нему – новую лунницу[1], купленную на развале в Нижнем.

– Ты еще дома? – заглянула в комнату Ульянка, вытягивая шею. – Я думала, ушла уже. Там твои вещи в стиралке тухнут.

Тома отложила телефон и вытащила вещи из стиральной машины.

– Эта ваша униформа какая-то убогая, – заявила сестра, расхаживая по прихожей в полотенце и втирая в руки крем.

Тома заставила себя не реагировать. Она уже с утра была не в духе, потом еще Яра ошиблась с поливом, так что от таскания тяжелых леек ныли руки и спина, плюс странная история с озером, а теперь Влад не берет трубку. В общем, малейшая искра – и разгорится костер. Как бы Ульянке не подпалить прекрасные локоны.

– А чего твои кеды так воняют? – снова начала нарываться младшая сестра. – Ты что, в канализацию вляпалась?

Тома прикрыла глаза и вздохнула, слушая мерные длинные гудки в трубке. Она весь день сохраняла хоть какое-то самообладание только мыслями о свидании, а теперь Влад ее игнорировал. Может, с ним что-то случилось? Тома сбросила вызов и написала Владу сообщение.

– Что, не отвечает? – усмехнулась Ульянка, изящно прислонившись к косяку. Видимо, так манерно изгибаться ее научили в школе моделей. Правда красиво. И это раздражало еще больше.

Влад не отвечал. Тома, чтобы чуть-чуть успокоиться, перебирала подвеску. Серебряные блики и посверкивающие камушки немножко расслабляли.

Но тут из-за двери донеслось Ульянкино дразняще напевное:

– Что, прошла любовь, завяли помидоры?

Искра проскочила и разожгла пламя.

Родители выбрали самый удачный момент для возвращения – Тома и Ульяна как раз обсудили, где чьи вещи должны лежать, выяснили, у кого кожа мягче и волосы красивее вьются, и перешли к рассмотрению вопроса о необходимости получения высшего образования.

– Так и будешь в грязи ковыряться! – мерзко ухмылялась Ульянка.

– Я хоть что-то умею, а не только кривляться перед камерой, – парировала Тома.

– Зато модели получают куда больше, чем любые дизайнеры!

– Ты сначала хоть один контракт подпиши, а потом что-то вякай!

В этот момент открылась дверь. Мама с порога выдала:

– Хватит орать! Вас даже на лестнице слышно!

Маленький Костик испуганно смотрел на старших сестер, прижимая к себе пластмассовую машинку. Тома, которая приучила себя не кричать при младшем брате, заставила выдохнуть и улыбнуться.

Пока она помогала Костику переодеться, слушая его рассказы о садике и вечере у бабушки, Ульянка капризно ябедничала родителям:

– Чего она меня гнобит! Пусть завидует молча!

– Было бы чему завидовать, – процедила Тамара, убирая в шкаф курточку брата.

– Почему вы все время ссоритесь? – спросила мама, проходя в детскую. Папа, ясное дело, успокаивал любимую дочурку.

– Я с ней не ссорилась, – кое-как проговорила Тома, глядя в сторону. – Она меня завела, как обычно.

– Ну ты же старше. Значит, должна быть умнее. – Мама взяла брата за руку и повела на кухню.

Тома двинулась следом. Ульянка, уже не заплаканная, сидела за столом, подтянув одну ногу к подбородку, и смотрела в смартфон.

– А ты чего еще дома? – выдал отец семейства, когда Тома остановилась в дверях кухни.

– А ее продинамили, – хихикнула Ульянка.

Треснуть бы ей, да посильнее, чтобы ухмылочка испарилась.

– Что, все? – улыбнулся Томе папа. – Роман окончен?

Господи, до чего же они похожи с Ульянкой – два красавца-блондина с гладкой кожей и легким румянцем, как на картинах. Не то что обгоревшая до шелушения кучерявая Тома – главный позор семьи.

– Ужинать будешь? – буднично спросила мама.

– Нет, спасибо, – выдавила Тома сквозь подступающие слезы и острое желание дать сестре оплеуху.

– Правильно, есть на ночь вредно, – снова хихикнула Ульянка.

– Тебе тоже, – отрезала Тома, пытаясь унять нервную дрожь в руках. – А то поправишься и тебя из твоей модельной школы выкинут.

– Ну чего она опять?! – тут же взвилась Ульянка, указывая на сестру смартфоном в стразах.

– Тамара! – строго произнес папа.

– Что – Тамара? Что я такого сказала?

– Так ты ужинать будешь или нет? – перебила дочку мама, поставив что-то в микроволновку.

– Нет, – повторила Тома, больше для утверждения собственной правоты непонятно в чем.

– И для кого я готовлю, – картинно вздохнула мама, включая чайник.

– И без меня есть для кого, – буркнула Тома. – Я же здесь лишняя.

– Тамара! – уже строже произнес папа.

Только Томе, измотанной тяжелой работой и игнором Влада, уже трудно было остановиться, поэтому в ход пошли традиционные аргументы:

– Извините, что появилась на свет и теперь порчу вам жизнь.

– Тамара! – прочти крикнул отец.

– Ну да, я же тебе не родная, на меня и наорать можно.

– Начинается, – закатила глаза мама.

– А что начинается? – уже больше не сдерживалась Тома. – Это же с меня вы три шкуры драли в школе, это же я работаю с четырнадцати лет, это же меня твой муж лупил за четверки!

– Воспитывал, – произнесла мама, стоя к Томе спиной.

– Ага, а кровиночку Ульяночку воспитывать не надо? – притворно кротко спросила Тома, уже понимая, что ближайшие пару дней будет бесконечно грызть себя за этот скандал. – Пусть перебивается с двойки на тройку, а мы будем пылинки с нее сдувать! И давайте все деньги спустим на ее репетиторов и школу моделей, да?