Звездная Кровь. Изгой XI (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович - Страница 17

Нейла усмехнулась, и в усмешке сквозила брезгливость:

— Какие честные… Сразу признаются, что хотят нас съесть.

С площади донесся крик. Высокий, рваный. Потом еще один. Урги уже были в деревне.

Мы вышли на настилы. Несколько хижин горели, пламя лизало почерневшие сваи. Урги ломали вторую, выволакивали мешки, рыбу, утварь. Не армия — толпа мародеров, которым разрешили считать себя хозяевами.

Болотники ждали. Пусть гости режут друг друга — они заберут то, что останется. Их логика была проста, как у найтволков.

— Некогда нам ждать чем здесь всё закончится. Работаем, — сказал я. — По ургам. Выискивайте в первую очередь их Восходящих. Если болотники полезут в спину… Без колебаний валите всех. Разбираться будем после.

Нейла произнесла тихо, будто делилась мудростью:

— В нашем доме гостей кормят. Здесь гостей кормят гостями. Красиво.

— Скорее, — ответил я. — Удобно.

Мы вошли на площадь клином.

«Суворовы» моих женщин заговорили короткими очередями по три патрона. Урги падали тяжело, проламывая гнилые доски и исчезая в черной воде. Я шел впереди с иллиумовым мечом в правой и «Десницей» в левой руке. Один бросился с топором, я было взял его на прицел, но Нейла встретила его двумя короткими очередями буквально изрешетившими воина на близкой дистанции. Он рухнул, проломил настил и ушел вниз вместе с оружием. Болото сомкнулось без всплеска. Я отметил, что Нейла не увлекалась и не рефлексировала, а уже искала новую цель.

Дана работала иначе — ург с рогом не успел поднять его к губам. Ург, пытавшийся собрать вокруг себя остальных, упал первым. В ней жил тот деловой холод, если она и боялась, то снаружи это не было заметно.

Лиана держала левый сектор, и в ее движениях сквозила текучая грация, при виде которой люди обычно думают «хрупкая», пока не понимают, как глубоко они ошиблись. Она стреляла короткими очередями, делала паузы, и каждый выстрел был осмыслен.

Энама держала младших рядом с Даной. Стреляла реже, но каждый ее выстрел был гарантированно оправдан и смертелен. Когда ург выскочил из-за столба и рванул к младшей, Энама просто сместилась, закрыла ту собой и выстрелила в упор. Ург рухнул, а она уже переводила ствол дальше.

— Дыши, — сказала младшей, не глядя. — Дыши и держи палец вдоль. Ты живая. Умереть ещё успеешь.

Младшая ответила тонко, почти вызывающе:

— Я и не собиралась, сестра.

Дана бросила сухо:

— Тогда не мешай тем, кто работает.

У колодца я заметил двоих в темной броне с посохами. Они стояли чуть в стороне, и один уже делал жест, похожий на постановку метки. Я не дал им времени.

— Слева, у колодца, — сказал я. — Лиана, прикрой. Дана, держи центр.

Я вывел «Ледяную Звезду». Она ушла по дуге и легла у колодца, расплескав по настилу холод. Камень и доски покрылись инеем. Один посоховик превратился в ледяное изваяние, второй поднял посох — и в этот момент сверху пришелся сухой удар гаусса. Ни статуи, ни живого урга, ни колодца. Соболь стрелял всегда вовремя и ровно туда, куда надо.

— Спасибо, что прикрыл, — сказал я в вокс. — Входим в деревню. Дальше прикрывать не надо.

— Принял, — коротко ответил Соболь.

Последние урги дрогнули и попятились. Один попытался уйти, таща мешок, будто трофей был важнее жизни. Нейла сняла его короткой очередью. Он провалился в мутную воду вместе со своим «богатством».

Площадь опустела. Огонь догорал, дым стелился низко, цепляясь за воду. Болотники в камышах зашевелились. Их голод усилился — они хотели выйти и забрать мясо. Такова была их природа. Но я не собирался позволять им подойти, пока мы не уйдем.

Я повернулся к камышам и ударил волей еще раз, транслируя на пси-уровне угрозу смерти и боли. Они замерли.

Дана подошла ближе и тихо, так, чтобы слышал только я, произнесла:

— Господин мой, они тебя ненавидят.

— Они не умеют ненавидеть, — ответил я. — Зато умеют помнить. Ненависть — это наше, человеческое.

Нейла добавила, тоже тихо, с тем же вкусом к формулировке:

— Все равно приятно, что мы у них не в меню. Хотя бы пока.

Лиана произнесла без насмешки:

— Может хватит болтать, сёстры? Давайте пойдем и сделаем зачем в такую даль прилетели. Пока стрельба и дым больше никого не привлекли.

Мы двинулись к Храму.

Внутри всё было как раньше: сухо и прохладно. Камень глушил шаги.

Я всматривался в заросли по краям мостков, в тёмную воду под ними, в сплетения корней и камыша, но болотники не подавали признаков жизни. Моя ментальная угроза, которую я швырнул в их плоские сознания, кажется, сработала даже лучше, чем я рассчитывал — ни движения, ни взглядов из тени, ни даже намёка на то, что за нами следят. Это могло означать либо глубокий, животный страх, либо то, что они затаились слишком умело, чтобы я мог их засечь. В любом случае особого выбора не было, и я предпочёл поверить в первое.

Храм Вечности выглядел точно так, как я его запомнил, и от этого воспоминания, наверное, следовало бы вздрогнуть, но я лишь почувствовал, как внутри всё сжимается в тугой, холодный узел. Его чёрные, влажные стены из гигантских, грубо отёсанных блоков поднимались прямо из воды, уходя в серое небо тяжёлой, незыблемой массой, и казалось, что никакая сила не способна разрушить эту древнюю, чужеродную кладку. К острову вели несколько висячих мостов — доски, перекинутые на канатах, покрытые скользкой зелёной плесенью, и они покачивались даже от лёгкого ветерка, напоминая, что любая опора здесь ненадёжна. У подножия храма, на узкой полоске берега, приютилась деревня болотников: убогие хижины из сухого тростника на высоких сваях, и сейчас они выглядели пустыми, мёртвыми, словно их обитатели сгинули в одночасье. Лишь несколько узких, похожих на долблёные пироги лодок лениво покачивались у причала, связанные верёвками из лиан, и это безлюдье казалось мне хуже любой засады.

Мы перешли по мосткам, стараясь ступать как можно осторожнее, но доски всё равно прогибались и чавкали под ногами, и каждый звук отдавался в груди неприятной, липкой тревогой. Я обернулся к своим женщинам — они стояли плотной группой, сжимая в руках оружие, и лица у них были сосредоточенные, но на них не было даже тени страха, но я-то знал, чего им стоила эта спокойная маска.

— Вы все знаете, что предстоит, — сказал я, и голос мой прозвучал глухо, почти без интонаций. — Войти внутрь и стать Восходящими. Получить Стигмат.

Жёны вразнобой закивали, и в этом чувствовалась не недисциплинированность, а скорее желание побыстрее покончить с разговорами и перейти к делу. Я смотрел на них и думал о том, что сейчас они — хрупкие, уязвимые, и любая тварь, для меня являющаяся не более чем досадной помехой, для них может стать последним, что они увидят в своей жизни. Когда они выйдут из Храма со Стигматами в запястьях, они станут боевыми единицами, способными держать удар и отвечать на него, но до этого момента я должен был сделать всё, чтобы их прикрыть.

Мы вошли в главный зал — огромное пустое пространство, где шаги терялись в каменной глухоте, а свет с трудом пробивался сквозь узкие проёмы где-то под самым потолком. Я заставил себя распрямить плечи, достал из криптора семь Стигматов — серебристые, похожие на гвозди артефакты, и они тускло блеснули на моей ладони.

— Возьмите их, — сказал я, протягивая руку.

Жёны молча разобрали стигматы, и каждая, принимая, смотрела мне в глаза ровно секунду — ровно столько, чтобы я понял, что они не боятся. Дана взяла первой, коротко кивнув, и её пальцы сомкнулись на холодном металле со спокойной уверенностью. Энама приняла стигмат обеими руками, будто это был не артефакт инициации, а хрупкая драгоценность, и на мгновение прижала его к груди. Лиана просто сжала его в кулаке. Нейла, принимая свой гвоздь, чуть приподняла бровь, и на губах её мелькнула тень хищной усмешки. Младшие жёны взяли последними — одна прошептала что-то, но я не расслышал слов, вторая молчала, стиснув стигмат так, словно боялась уронить.

— Вам нужно будет войти в Саркофаги Бесконечного Сна, — продолжил я, чувствуя, как в горле пересыхает от напряжения. — Саркофаги способны сохранять тела ушедших в Вечность сколь угодно долго, но вам там нечего задерживаться. Ваша задача — впервые подключиться к Вечности, создать там своё отражение, духовный слепок. Это гарантирует вам возрождение после физической смерти здесь, в Единстве. А заодно вживит стигматы в запястья. Возвращайтесь назад уже с гвоздями. Я буду ждать вас здесь.