"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 411

Ростик не поверил своим глазам, но Марамод твердо обрисовал троичную семью картушем, а затем сделал четыре линии и от крайней отвел еще двенадцать линий, получив общее число сорок восемь. Потом обозначил впереди себя, для верности потыкав стилом в изображение одинокого шира и сильной правой рукой коснувшись своего темени, прямо над затылочным глазом, и уже после этого показал, как за ними идет отряд червеобразных, которые несли что-то непонятное. Когда Рост спросил, что несут махри, нарисовав вопросительный знак над ними, Марамод ни с того ни с сего принялся рисовать дома, какие-то стены, блоки, даже, кажется, мебель.

Рост опять его не понял. И тогда шир взял Ростика за обе руки и внимательно, очень внимательно посмотрел ему в глаза. В этом взгляде сначала не было ничего необычного… Но вдруг мир вокруг стал таять, расплываться, уходить в даль. Нет, это, конечно, не было настоящим приступом, которые спонтанно одолевали Ростика, и, конечно, это ни в какое сравнение не шло с внушением, которое способен был оказывать Фоп-фолла, но главное он понял. Вернее, ему показалось, что он понял. Рост попытался показать ширу своим взглядом, что будет способствовать всему, что Марамод предлагает, но… Все-таки он был еще слишком слаб, а понимание даже такого легкого послания, какое передал сейчас шир, было таким трудным делом, такой невыносимой тяжестью… Рост почувствовал, что у него подгибаются ноги и что его голову, как это уже бывало, наполняет неощутимая боль. Он попытался встряхнуться, чтобы избавиться от нее, но…

Он очнулся, когда его, плавно покачивая, несли в открытых носилках чуть не две дюжины червеобразных махри. Впереди шагала, кажется, та же троица, что присутствовала на переговорах. И направлялись они к лодке Кима.

Да, впрочем, до нее уже и оставалось совсем немного. Ким, дружище, выскочил из тени, образованной сводами ворот, и поспешил навстречу. На лице его читалось удивление, он просто не понял, что Ростик только что был в отрубе, он заподозрил, что его друг детства решил опробовать на вкус рабовладение, вернее, махривладение… Рост подумал и не стал ему ничего объяснять. Он просто попросил готовиться к отлету и даже ничего не ответил на Кимово замечание, что таким голосом, каким отдано это распоряжение, только анекдоты про дистрофиков рассказывать.

Уже в воздухе, немного придя в себя, Ростик понял, что информация, которую шир Марамод каким-то образом вложил в него, никуда не исчезла, а усвоилась, и теперь он даже может на эту тему связно думать. Это же заметил и Ким. Он, поерзав на своем сиденье, вдруг довольно веско предложил:

— Ну, рассказывай.

— Знаешь, Ким, пусть все уложится в черепушке как следует, а?

— Нет, ты не верти вола, как говорит наш одноногий Серегин, ты рассказывай.

«А впрочем, — подумал Ростик, — это будет хорошей тренировкой перед докладом Председателю». И он начал:

— В общем, так. Они определяют численность пернатых на острове в сто пятьдесят тысяч особей, в степях южнее гряды еще сто тысяч или чуть больше. Думаю, с этими друзьями нам придется иметь дело, если мы всерьез надумаем добывать там торф.

— Всего штук двести пятьдесят? Не слабо. — Ким вздохнул. — Непросто будет до этого торфа добраться.

— Кроме того, они определяют их… — Рост показал пальцем назад, где трудился на котле Винторук, — как достаточно серьезную опасность, которую следует с нашей территории срочнейшим порядком изгонять.

— Да ты что? — удивился Ким. — Да если меня спросят, я первый скажу, что более надежного союзника…

— Я говорю то, что мне самому сказали. И что в любом случае следует рассматривать как информацию для оценки и обсуждения. Дружеские и прочие чувства тут ни при чем. — Ким понурился. Он не любил таких сложностей, это Ростик замечал за ним с детства. — А теперь они хотят…

— Да, чего они хотят? — Ким немного воспрял, должно быть, понял, что сию же минуту никто изгонять волосатиков не собирается.

Ростик подумал, еще раз проверил все, что теперь находилось у него в сознании, и уверенно продолжил:

— Они хотят направить сорок восемь своих семей к нам в Боловск.

— В Боловск? Что они там будут делать?

— Построят дома, будут жить.

— Зачем это им?

— Понимаешь, если я правильно понял Марамода, у них мало детей, нет новых гошодов. У нас как раз с детишками проблем нет, они плодятся и будут плодиться еще больше, если ничего не произойдет. Вот они и будут ходить по городу, смотреть… Так сказать, начнут вбирать в себя нашу силу жизни.

Ким задумался. Судя по всему, думал он усиленно. Наконец спросил:

— Разве так бывает?

— Опять же, если я правильно понял своего друга Марамода, вернее, свою подругу… Ну, в общем, так часто делают в иных старых расах. То есть заимствуют силу молодых. Расы, которые помогают объединиться и выжить старикам, только ты держись крепче за свои рычаги, не то упадешь… Такие молодые расы называются «торговцами жизнью».

— Ничего себе названьице. — Ким посмотрел на Ростика, сидящего в правом переднем виденье.

— Вот именно, — продолжил Ростик. — Причем этот термин происходит от какого-то другого значения — так называют то ли солдат, которые охраняют от нападений, то ли тех, кто ничего не соображает, но которым все удается, которым везет, понимаешь? Например, как нам повезло в войне с насекомыми.

— Ничего я не понимаю. Так мы солдаты или просто везунки?

— Ну, я тоже не очень понимаю, — вполне разумно пояснил Ростик. — Это что ни говори, а понятие из области довольно головоломных абстракций, прямиком из их философии… Поди пойми философию, когда у тебя всего-то средств — воск на стенке и деревянная палочка в руке.

— Так бы сразу и сказал, — согласился Ким.

— В общем, они считают нас этими самыми торговцами жизнью. Это какой-то очень сильный вариант союзничества. И мне кажется, для нас он возник очень вовремя. У нас с ними теперь не будет ни сложностей относительно Одессы, ни проблем с гелиографом в Чужом городе.

Они пролетели километров десять в молчании. В отличие от прежних перелетов, сегодня Ким не особенно торопился: хотел все уразуметь как следует или просто экономил топливо.

— А что нам от этого перепадет? Что ты от них потребовал?

— Потребовал? — Ростик подумал. — Да ничего не потребовал. Но они нам что-то дадут, чем-то заплатят. Причем таким, что нам очень нужно. Еще не знаю, правда, чем, просто не выяснил. Но со временем это само прояснится. Поживем — увидим.

— Пожалуй, — согласился Ким, — Если удастся пожить, можно будет и посмотреть, сколько угодно. — Он помолчал и вдруг стал разворачивать лодку. Оказывается, они уже долетели, а Ростик и не заметил. — В таком случае я и на торговца жизнью согласен.

Рост усмехнулся. Напряжение, кажется навечно угнездившееся у него в душе, начало таять, впервые с того момента, как заварилась вся эта каша с морскими обитателями.

— Ну, тогда я за судьбу Боловска абсолютно спокоен. Все-таки что ни говори, а нашей главной целью является твое согласие. И раз мы его получили…

— Тряхану лодку, ты себе язык-то и откусишь, — пригрозил пилот. — Будешь всю жизнь только картинки на пластилине рисовать.

Ростик блаженно улыбнулся. Они возвращались домой, что могло быть приятнее?

Ростик проснулся и сразу же впервые после многих дней почувствовал себя полностью, абсолютно здоровым. Это было очень приятное чувство, оно заставляло безотчетно улыбаться. Впрочем, Рост немало улыбался в последнее время. И потому что Любаня становилась все круглее, ходила на работу уже лишь на половинку дня, и потому что мама вдруг стала такой счастливой, веселой, какой не была давно, пожалуй с самого Переноса в Полдневье, и потому что настали удивительно приятные, свежие деньки поздней, но уже не солнечной осени, когда на серое небо наползла белесая хмарь, обещающая близкую стужу, и потому… Да просто потому, что они не пугались зимы, холодов, бескормицы или какой-либо прочей угрозы. Жизнь налаживалась.