Рецепт убийства для настоящей лентяйки - Битон М. С. - Страница 3

Агата выключила телевизор и взяла в руки книгу «Унесенные ветром». Она с нетерпением ждала того времени, когда сможет позволить себе почитать что-то не загружающее голову, чтобы отпраздновать свое освобождение от работы. Она поразилась тому, насколько это хорошая книга, почти неприлично читабельная, как подумала Агата, которая раньше поглощала только те книги, которые нужно прочесть, чтобы произвести впечатление на людей. Огонь потрескивал в камине, а Агата читала до тех пор, пока урчание в животе не заставило ее отправить виндалу в микроволновку. Жизнь была хороша, и жить было хорошо.

Прошла неделя. В течение этой недели Агата, которая, как и обычно, действовала стремительно, поставила себе цель посмотреть все достопримечательности. Она съездила в Уорикский замок, место рождения Шекспира, Бленхеймский дворец, проехалась по деревенькам Котсуолдса, несмотря на завывающий ветер и дождь, который постоянно капал с серого неба. По вечерам она возвращалась в свой погруженный в тишину дом и проводила время за чтением заново открытой для себя Агаты Кристи, которая помогала ей пережить вечера. Агата заглянула в паб «Рыжий лев», веселенькое местечко с низкими стропилами, обитыми ситцем сиденьями и гостеприимным хозяином. Местные жители разговаривали с ней как и всегда: со странно-своеобразной открытой дружелюбностью, но дальше приветствий дело не заходило никогда. Агата смогла бы справиться с подозрительностью и враждебностью, но не знала, что делать с этой приветливостью, при помощи которой ее каким-то образом удерживали на расстоянии. Агата никогда не знала, как заводить друзей, но, как она обнаружила, в жителях этой деревни было что-то отталкивающее пришельцев, которых они отказывались принимать. Они их прямо не отвергали, наоборот, внешне приветствовали. Но Агата понимала, что ее появление не вызвало даже мельчайшую рябь на поверхности пруда спокойной деревенской жизни. Никто не приглашал ее на чай. Никто не проявлял по отношению к ней никакого любопытства. Даже викарий не зашел. У Агаты Кристи обязательно зашел бы викарий, и это не упоминая какого-нибудь отставного полковника с женой. Все разговоры ограничивались «Добрым утром», «Добрым днем» или парой фраз о погоде.

Агата впервые в жизни узнала, что такое одиночество, и оно ее пугало.

Из окна кухни в задней части дома открывался вид на Котсуолдские холмы, которые закрывали от нее мир, где бурлила жизнь и активно шла торговля. Агата оказалась в капкане под крышей своего дома, словно какое-то озадаченное чужеземное или инопланетное существо. Она была отрезана от жизни. Слабенький голосок, который спрашивал: «Что ты наделала?», теперь орал во всю мощь. Ревел!

Затем она внезапно рассмеялась. До Лондона всего полтора часа на поезде, а не тысячи миль. Она завтра туда отправится, увидится со своими бывшими подчиненными, пообедает в «Капризе», затем, возможно, пробежится по книжным магазинам, купит еще книг. Она пропустила базарный день в Мортоне, но ведь будут и другие.

Словно для того, чтобы поддержать ей хорошее настроение, утром вышло солнце. Это оказался идеальный весенний день. Агата завтракала и смотрела на вишню в дальней части ее сада позади дома (единственное, что было красивым из оставшегося от предыдущего владельца, который не считал нужным что-то делать для создания приятной обстановки), тянувшую тяжелые ветки с цветами к чистому голубому небу. Завтрак был обычным: одна чашка черного растворимого кофе, две сигареты с фильтром.

Агата ехала вверх по петляющей дороге, которая служила выездом из деревни, с ощущением праздника в душе, затем она проехала через Бертон-он-Хилл в Мортон-ин-Марш.

Она прибыла на вокзал Паддингтон в Лондоне, сделала несколько больших вдохов грязного воздуха и почувствовала, как снова возвращается к жизни. Уже в такси на пути на Саут-Молтон-стрит она внезапно поняла, что ей нечего рассказать своим бывшим подчиненным, нечем их позабавить. «Наша Агги быстро станет королевой в этой деревне, никто и глазом моргнуть не успеет», – говорил Рой до ее отъезда. Так как ей объяснить, что для Карсли внушающая страх Агата Рейзин просто не существует?

Она вышла из такси на Оксфорд-стрит и пешком прошлась по Саут-Молтон-стрит, гадая, что почувствует при виде вывески «Педманс», которая уже должна висеть там, где совсем недавно красовалась ее собственная фамилия.

Агата остановилась у начала лестницы, что вела в помещение, которое занимала ее фирма, располагавшаяся над магазином парижской одежды. Вывески вообще никакой не было, только пустой незакрашенный квадрат на том месте, где недавно висела табличка «Пиар-агентство Рейзин».

Агата поднялась по лестнице. Кругом было тихо как в могиле. Она попробовала открыть дверь. Та оказалась заперта. Озадаченная Агата снова вышла на улицу и подняла голову. И наверху увидела в одном окне огромный картонный баннер-вывеску «Продается». Слова были написаны большими красными буквами, ниже значились координаты известного агентства недвижимости.

Помрачневшая Агата поймала такси и поехала в Сити на улицу Чипсайд, где располагалась штаб-квартира «Педманс», а там потребовала, чтобы ее принял управляющий директор мистер Уилсон. Скучающая секретарша в приемной с самыми длинными ногтями, которые когда-либо доводилось видеть Агате, неторопливо подняла трубку и что-то сказала в нее.

– Мистер Уилсон сейчас занят, – объявила секретарша и снова взяла в руки женский журнал, который читала, когда пришла Агата, и принялась изучать свой гороскоп.

Агата вырвала журнал из рук секретарши и склонилась над столом.

– Пошевели своей цыплячьей задницей и скажи этому типу, что он меня примет.

Секретарша подняла голову, встретилась с гневным взглядом Агаты, пискнула и бросилась вверх по лестнице. Прошло несколько минут, за время которых Агата успела прочитать свой гороскоп: «Сегодняшний день может стать самым важным в вашей жизни. Но не выходите из себя». Тут как раз вернулась секретарша, покачиваясь на очень высоких каблуках, и прошептала:

– Мистер Уилсон примет вас прямо сейчас. Пожалуйста, пройдите…

– Я знаю дорогу, – рявкнула Агата. Коренастая женщина в туфлях на низких каблуках тяжелой поступью пошла по лестнице, при каждом ее шаге слышался глухой стук.

Мистер Уилсон встал из-за стола, чтобы ее встретить. Это был маленький лысеющий мужчина, очень чистенький, в очках в золотой оправе, с нежными руками и елейной улыбкой. Он скорее походил на врача с Харли-стрит[5], а не на главу пиар-агентства.

– Почему вы выставили мой офис на продажу? – потребовала ответа Агата.

Мистер Уилсон провел рукой по макушке, приглаживая волосы.

– Миссис Рейзин, это не ваш офис. Вы продали ваш бизнес нам.

– Но вы давали мне слово, что не станете увольнять моих сотрудников.

– Мы их и не уволили. Большинство предпочло пособие, которое выплачивается при сокращении штата. Нам не нужен дополнительный офис. Мы можем вести дела отсюда.

– Позвольте мне сказать вам, что вы не можете так поступить.

– А вы, миссис Рейзин, позвольте мне сказать вам, что я могу делать все, что хочу. Вы продали нам свою фирму, всю целиком, так сказать, со всеми потрохами. А теперь, если не возражаете, мне нужно работать. Я занят.

Затем мистер Уилсон сжался у себя в кресле и стал еще меньше, когда Агата Рейзин объяснила ему во всех деталях и подробностях, что он может с собой сделать, причем говорила максимально громким голосом, на который только была способна. После этого она ушла, хлопнув дверью.

Агата стояла на улице Чипсайд, на глаза навернулись слезы.

– Миссис Рейзин… Агги?

Она резко развернулась. Рядом стоял Рой. Вместо обычных джинсов, рубашки психоделического цвета и золотых серег на нем был строгий деловой костюм.

– Я убью этого ублюдка Уилсона, – заявила Агата. – Я только что сказала ему, что он может с собой сделать.

Рой пискнул и отступил назад.