Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен - Страница 15

— Так что?

Избегаю в открытую пересекаться взглядом. Смотрю «мелкими перебежками». Отвечаю на вопрос об отце. Глеб благодарит и собирается уйти. Прежде чем исчезнуть, внимательно осматривает мое платье и бросает.

— Прекрасно выглядишь. Тебе очень идет насыщенный цвет.

После этих слов Саша обнимает, притягивая меня плотнее некуда, а у Наташи некрасиво отъезжает челюсть. Демидов усиленно демонстрирует принадлежность. Глеб с усмешкой оценивает его жест. Да, для него наши игры детские.

— Моя девушка умеет выбирать наряды. Так, зай?

Авдеев не ждет ответа. Он берет Наташу под руку и пожелав нам хорошего вечера, удаляется. Саша дергается и нервно спрашивает.

— Он был тогда?

— Да. Не обращай внимание. Друг отца. Просто опека, Саш. Не более.

Демидов успокаивается. Пока они треплются с Олей, которая выспрашивает подробности о своем новом знакомом, я ухожу в свои мысли.

Вот так, значит… А что я хотела? У него Наташа, а я — никто.

Прокружившись около часа, в изнеможении бреду за дом. Хочу немного посидеть хоть где-то и отдохнуть. Устала. Дурацкие приемы становятся для меня слишком утомительны. Пафос-пафос-пафос.

Нахожу укромную лавочку под развесистым кустом, сбрасываю босоножки.

— Сбежала от шумной тусовки?

Не может быть. Он же ушел. Сразу почти ушел, едва поздоровался с гостями. Глеб выходит из тени и присаживается рядом.

— Как твои дела, малыш?

Девочки, кому нравится книга не забывайте активировать волшебную кнопку")))) Спасибо!

А Глеб пришел...Да?)))

— Нормально.

Совсем чуть хочется умереть, а так все хорошо. Его уникальный запах окутывает. Ничего не воспринимается больше, кроме него. Дело не в туалетной воде, нет. Это нечто другое. Химия на уровне инстинктов. Феромоны и гормоны затуманиваю сознание. Он ходячий тестостерон. Зачаровывает, манит и губит. Будто парфюмер творил неповторимый аромат и он достался именно Глебу. При любом появлении женщины оборачиваются на Авдеева.

— И все? — поднимает насмешливо бровь.

— И все.

Он сидит очень близко. Отодвигаюсь, скольжу по лавке. Мне бы встать и уйти, но не хочу. В голове стучит одно слово — беги. Только поступаю совершенно наоборот. Обнимаю ноги руками и подтягиваю к груди. Так легче.

— Алис, так и будешь бегать?

— Нет. С чего ты взял?

— У тебя на лице все написано. Дергаешься каждый раз. Прекращай.

Немного насмешливый тон обижает. Разговаривает со мной, будто мне десять лет.

Впервые за долгое время загораюсь злостью. Мне хочется дать ему понять, что у меня все отлично. Не нужно надумывать чего нет. Как говориться было и было, не велика потеря. Сама просила, нечего изображать из себя раскаявшегося папочку. За версту несет скрытым посылом. Подумав, гашу детскую реакцию. Не умно, Алиса. Не умно злиться.

— С чего ты взял? Даже не думаю. Все отлично.

— Пусть так и будет.

— Оно так и есть, Глеб Сергеевич. Как дела на работе?

Спрашиваю, желая увести разговор в другую плоскость. Для Авдеева все обычно, вопросы эти, а вот мне не очень. Лучше о нейтральном, если уж пришлось остаться наедине.

— Отлично. Скоро лечу в Эмираты.

— Вот как. Здорово! Отдыхать?

Веду себя непринужденно. Даже улыбаюсь. Не хочу, чтобы думал, что я прилипала. Встреча, которой так боялась не приносит убивающей боли, поэтому хочу казаться нормальным человеком. Разве мы не можем просто общаться, как все люди. Можем, конечно.

— Работать, малыш. Расширяю горизонт.

— Ого! — восхищенно присвистываю, на что Глеб широко улыбается. — Я поздравляю. Когда можно увидеть тебя в списке Форбс?

Впервые слышу, как Авдеев смеется. Даже простая человеческая реакция у него на высшем уровне. Он смотрит, разбрызгивая смешинки вокруг меня, и я тоже открыто отвечаю. Нечасто приходится видеть Глеба просто в хорошем расположении духа, а сейчас передо мной уникальная возможность получить удовольствие от его настроения.

— Немного подождать осталось.

— Ты один полетишь?

Спрашиваю не с целью выведать что-то, ради продолжения темы вопросы задаю. Думаю, он это понял. Глеб вытягивает пачку сигарет и подкуривает. Не отвечает. Почти сигарета истлевает, пока он говорит.

— Один.

— Ясно.

Выбрасывает окурок в урну. Сигарета выкурена. Разговор закончен. Наверное, нам пора идти. Спускаю ноги с лавки и ловлю стопами босоножки. Пока застегиваю ремешки, молчим. Глеб помогает подняться, мы молча идем к площадке. Очень хочу что-то спросить, чтобы расстаться на хорошей ноте, но внезапно Авдеев разворачивает меня к себе лицом.

— Со мной хочешь?

— Что с тобой?

Его рука на моем запястье. Глеб делает шлаг вперед и в опасной близости застывает. В голове начинает стучать. Я не знаю, как дальше быть. Мне хочется убежать и одновременно с этим прыгнуть ему на шею. Хочется, чтобы он затащил меня за дом, прижал к холодной стене и задрал вишневое платье.

— Полететь.

— А Наташа?

Авдеев большим пальцем ведет по ямке на шее. Гладит подушечкой пальца бешено пульсирующую вену. Прикрываю веки, рвано глотаю спасительный воздух. Не помогает.

— Тебя это не должно волновать.

— Значит… Ты все равно с ней.

— Да. Только хочу я тебя.

Вот и все. Молния сверкает в ноющем сердце. Глеб, прищурившись смотрит.

В качестве кого я должна была полететь? Делаю шаг назад, но Авдеев не дает отдалиться. Он, как я хотела до разбивающих слов, сжимает талию и подхватывает затылок. Толчок. Сильный и жесткий. И я снова купаюсь в его аромате. Такой родной и такой далекий. Угораздило же меня влюбиться насмерть в этого деспота.

— Не собираюсь больше с тобой спать, — пытаюсь выпутаться. — Ты свое дело сделал.

Авдеев тащит меня в темный неосвещенный угол. Рывком поднимает подол и сует пальцы в фатиновые невесомые трусики. Они трещат под его напором. Он небрежно смазывает выступившую влагу и щелкает пальцами прямо у моего лица. Брызги жгут пылающую кожу.

— Так могу сделать еще раз. Все равно распакована. Мной же. И течешь.

— Глеб.

Тяжело дышу. Легкие готовы разорваться и лопнуть. Меня вновь накрывает. Авдеев тоже рвано дышит. Его немного качает и алкоголь здесь ни при чем. Смотрим друг на друга как два бойца на ринге. Вдруг меня щелкает, я висну на шее Глеба и яростно вгрызаюсь в его губы. Он сражу же подхватывает и сажает себе на пояс. Крепче переплетаю ноги за его мощной спиной, не прекращаю терзать его губы и язык ни на секунду.

Он меня хочет. Значит, не забыл. Он помнит. Он… Ему не все равно.

Платье рвется по шву. Авдеев задирает его до пояса.

— У тебя был секс еще? Или? — упирается лбом в мой.

Болезненно кривлюсь на вопрос. Понимаю почему спрашивает, но все равно царапает.

— Или.

— Осторожным не буду. Терпи.

Мне все равно, что он груб. Абсолютно наплевать, что вот так на улице. Я его люблю. Я так его люблю, что страшно становится. Он все для меня. И да, мне наплевать, что у нас есть кто-то. Наплевать! Как только чувствую крупную бархатную головку у входа, задерживаю дыхание. Хотела, ждала и мечтала. Сама себе не признавалась, но хотела снова только его.

С сипом проталкивает член и прижимается к уху.

— Такая узкая. Какой же кайф тебя трахать, Алис. Просто пиздец, — шипит на последующих толчках. Сминает ягодицы, помимо того, что сам толкается, меня заставляет опускаться ниже. Делаю. Сквозь марево невыносимого удовольствия пробиваюсь и навстречу сама дергаюсь. — Полегче, малыш.

— Да. Да. Глеб, — стону и верчусь на раскаленном члене, как похотливая дрянь. — Я сейчас… Уже сейчас…

— Кончишь. Так быстро… Так быстро, Алиса…

Глеб закрывает мой рот и врывается языком. Запечатывает с двух сторон. Снизу поддает жару так сильно, что стону не прекращая. Он лижет меня и сосет мои губы. Жадно, сильно и властно. Отвечаю с неменьшим жаром. Умираю от вожделения. Мне стыдно, но я теку как портовая шлюха. Внизу хлюпает и скользит. А Авдеев таранит меня зычными хлопками.