Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен - Страница 13

— Нет, Алис. Предупреждал, что любой просчет будет стоить стажировки. Прими это.

Ее подбородок начинает дрожать, но она не ревет. Держится. Давай, девочка, разозлись. Пошли меня на хрен и забудь. Тот парень принесет тебе желанное успокоение. Саша, кажется. Да. Точно. Будет елозить по ней своими неумелыми ручонками. Мелкий утырок.

— Ну что же. Значит, я провалилась. У меня последняя просьба. Обещаю, что после нее больше никогда не побеспокою.

Подпираю висок пальцами и смотрю на триггерную докуку. Что ей еще от меня надо?

Устроить на другую стажировку? Помочь в вузе? Вновь куда-то влезла и ее нужно вытащить, чтобы не узнали родители? Любой каприз, детка. Любой. Только не попадайся больше на глаза.

— Давай, Алиса. Говори.

Вижу, как собирается с силами. Глаза настолько ярко сверкают смелостью, что ток девичьей храбрости становится практически осязаемым. Она медленно отлепляется от подоконника и мягко ступает ко мне.

Останавливается в паре шагов. Опускается на колени, свешивает гриву волос вперед, как грешная леди Винтер и замирает. Повидавший много на своем веку, напрягаюсь. То, что она делает за гранью просто. Это точно маленькая невинная девочка или суккуб-искусительница? Медленно переносит волосы назад просит то, что вряд ли смогу ей дать.

— Закончи то, что началось у тебя дома. Прошу тебя. Пожалуйста.

— Это ничего не изменит.

Давлюсь словами. Вид стоящей на коленях девочки опаляет и плавит нейроны. Не могу и не хочу отрываться от разглядывания сидящей у ног Алисы. Невинная, порочная, греховная малышка. Сколько же в ней огня…. Вашу ма-а-ть…

— Глеб, — выдыхает она. — Пожалуйста.

Сжимаю подлокотники сильнее. Страхую себя, оттягиваю момент безумия. На её беду все что хочу, схватить и усадить верхом на колени как тогда в спальне. Острое воспоминание пьянит еще больше. Эмоциональная реакция на призыв Алисы перекрывает остатки разума. В прямом смысле слова приходится тянуть себя назад.

— Понимаешь о чем просишь?

Вместо ответа приподнимается. Стягивает с себя дурацкую кофту и остается в одних шортиках, которые только усиливают и без того летающую вокруг похоть. Член привычно рвет ткань. Со злой горечью отмечаю, что с недавнего времени только так на нее реагирую. Стояк на малолетку преследует повсеместно.

Зажимаю безумное желание в тисках. Пытаюсь быть разумным. Ни к чему не приведет, если соглашусь. Абсолютно ни хера не изменится. Трахну и забуду, а она потом как?

— Понимаю, — шелестит она. — Я согласна на любые условия.

— На какие? На какие, Алиса?

Делает шаг вперед, но останавливаю её взглядом. И при этом тороплюсь пожирать визуально. Отмечаю все: ладную фигурку, выступающие ключицы, небольшую аккуратную грудь, узкую хрупкую талию и округлый на контрасте зад. Такую нельзя не хотеть. И я не исключение.

— Не буду потом за тобой бегать, — порывисто вздыхает. — Не буду преследовать. Просто забери мою девственность.

Ее признание уничтожает. Оно меня растаптывает. Значит, решила.

— С чего взяла, что соглашусь?

— Ты смотришь, — сглатывает и волнуется. Злюсь. Будто сказанное должно что-то значить. А потом добивает. — И там в спальне… У тебя была эрекция. На меня.

— Дело только в эрекции в спальне?

Даю ей последний шанс психануть и сбежать. Ведь как последний скот словами хлещу по лицу. Любая девочка приняла бы мой тон за насмешку. Эта же продолжает переться напролом к цели. Она все решила. За себя и за меня.

— Нет. Ты понимаешь, о чем я.

Понимаю. И она просекла. Ведь приехал и в казино гребаное, и домой ее таскал, и сюда прикатил. И сейчас вместо того, чтобы выйти сижу в кресле, думаю о том, как сдержаться, чтобы не трахнуть оторву. Говорю же, маленькая тихушница. Искраснеется с ног до головы, но своего добьется.

— Жалеть не буду.

— Я разве просила меня жалеть? — вскидывает подбородок. Сверкает глазами. Дрожит голосом, тщательно маскируя волнение. — Все по-взрослому, Глеб.

— Последний шанс, Алис. Потом возненавидишь.

Беги от меня! Я же все сделаю, чтобы забыла, выбросила меня из головы. Неужели ты не видишь, что не нужна мне. И никто не нужен. Никто! Не способен я любить и нежничать. Все время вел себя, как последний мудак, а она и глазом не моргнула. Зачем ей это? Мальчиков мало?

Вместе с тем жру себя за то, что тоже хочу. Не то, что трахнуть, определение слишком мягкое для выражения сути. Вывернуть наизнанку готов. Секса в моей жизни достаточно, удовольствия от него тоже, но эта девочка…

Она сродни изысканному ядовитому блюду, испробовав которое знаешь, что, получив запредельное удовольствие либо сдохнешь, либо выживешь, а второе маловероятно.

— Я решила.

Последний затяжной взгляд и она стаскивает шорты с бедер.

Делаю то, что хотел. Тяну за руку и усаживаю к себе на колени. Верхом. Обхватываю задницу и рывком придвигаю к гудящему члену. Несколько раз с силой прижимаю, чтобы оценила, что нежничать не стану. Закусывает губу, оставляет на ней белый метки.

Неразрывный контакт глазами заводит почище отвязного порно. Всасываю ее грудь, жестко и требовательно. Покоряется, подставляется еще больше. Пока ласкаю, просит еще и еще. Невинные стоны, просьбы заводят до искр перед глазами.

Встаю вместе с ней. Остановившись около кровати, начинаю раздеваться. Стаскиваю рубашку, расстегиваю ремень на брюках.

— Можно я сниму?

Не дождавшись ответа, Алиса соскальзывает с меня и садится на пол, упираясь коленями. Глядя снизу вверх, распаковывает одежду. Заводит пальчики за пояс, подхватывает резинку боксеров медленно стягивает. Дышу, как загнанный жеребец. Не знаю, что происходит, но я блядь на грани. Все очень странно с учетом того, что даже трахать не начал.

Вид налитого члена рядом с губами невинной грешницы то еще зрелище. Алиса же в упор рассматривает ствол, что напрочь выметает годные мысли из головы. Меня ведет.

Как пиздюка ведет. Забыл, что это такое, когда колотит от предвкушения. Когда херачит молнией в затылок и тело сводит от напряжения. Когда хочешь вставить до дрожи в крови. Когда кажется, что та самая кровь с вибрацией по венам гоняет и пускает электричество с перебоями работающего прибора.

— Насмотрелась?

Блядь… Разве можно так смотреть? Откуда у нее замашки порочной, невинной, но очень грязной монашки?

— Нет еще.

И дерзкий голос сочетается с рабской покорностью. Что за смесь она?

— Ложись на кровать, — контролирую голос. Намеренно грублю и задеваю. Последний шанс. Последний… Беги. Но она забирается и разводит ноги в стороны. Не широко, мне хватает снова подавиться воздухом. — Шире.

— Так нормально?

Своими вопросами сбивает. Сколько не пытаюсь быть дерьмом, каждый раз взрываюсь от открытости Алисы и проклятая мышца сбивается с ритма. К добру не приведет.

В жопу все! Она сама хочет. Сама! Раз дарит мне невинность, возьму и забуду. Ни один мужик не откажется от столь ценного подарка. Я же не идиот, чтобы упустить джек-пот. Пусть такой, но все же.

Раскручиваю в себе злость. Разматываю ярость по спирали. Не помогает. Блядь, мне не помогает.

— Нормально.

Опускаюсь на провокационную и такую желанную девочку. Дрожит подо мной, трясется. Только это не страх, а что ни на есть вожделение. Хлыщет потоком неуправляемая дрожь, через ее острые соски под кожу вбивается. Впиваюсь в губы, целую на грани. На хрен слова подбирать. Жру ее, трахаю языком там глубоко и сильно, что похоть сильнее по телу разливается. Больше всего хочу загнуть ее в коленно-локтевую и вогнать до основания, но не могу. Она, мать ее, девственница.

— Я мечтала о тебе.

Умудряется вытолкнуть.

Вот этого не нужно. Пусть выбросит дурь из головы.

Не даю распустить бредни дальше. Она же хотела… Значит пора без всяких прелюдий дать то, что желала. Зажимаю распухший член в руке, веду им по нежной истекающей мякоти. Алиса течет, как пробитый сосуд. Вымазываю плоть влагой и давлю на вход.