41ый год (СИ) - Егоренков Виталий - Страница 13

А так, издали, колонна выглядела вполне обычно и подозрений не вызывала.

При подходе к воротам лагеря (деревянным, тоже обшитым колючей проволокой), старший смены охранников, пожилой фельдфебель с сединой на висках проворчал:

— woher ziehen Sie sie nur in dieser Menge. Откуда вы их только тащите в таком количестве?

wir haben schon alles im Griff. У нас и так все битком.

gib mir die Begleitdokumente. Давайте сопроводительные документы.

В этот момент подошедшие с колонной пленных солдаты в немецкой форме неожиданно открыли огонь по лагерной охране, стараясь стрелять короткими очередями, чтобы не задеть пленных за колючей проволокой.

Часть из напавших стреляли вверх в пулеметчиков на вышках и здесь уж пуль не жалели.

«Пленные» достали из вещмешков на спинах трофейные пистолет-пулеметы и присоединились к нападению.

Но этого фельдфебель уже не увидел, он погиб первым из лагерной охраны.

К сожалению, несмотря на неожиданность нашей атаки совсем без потерь обойтись не удалось: один из пулеметчиков прежде чем его нейтрализовали, успел сделать очередь и двое наших и десяток пленных за колючей проволокой упали на землю изломанными куклами.

Кроме того, уцелевшие охранники, расположенные вдоль периметра, скрытые от нас толпой пленных, тоже открыли ответный огонь. Прежде чем их удалось уничтожить мы потеряли еще четверых бойцов и почти полсотни пленных.

Последняя пара эсэсовцев успели разрядить остатки своих магазинов в безоружных красноармейцев, стоящих за колючей проволокой, прежде чем их настигла заслуженная кара.

Я отдал команду нашим санитарам заняться раненными бойцами, а сам пошел посмотреть на освобожденных солдат поближе.

Последнюю пару дней им почти не давали еды и воды, держали на солнцепеке, многие пленные были слабы, на грани обморока, еле-еле держались на ногах, чувствовали дикий голод и жажду.

Я быстро забрался на ближайшую вышку, пинком сбросил оттуда убитого фрица-пулеметчика и толкнул короткую речь:

— Товарищи красноармейцы, судьба дает вам шанс избежать позорной мучительной голодной гибели в фашистском плену.

Ваша задача — не про…ть этот шанс.

Сейчас мы углубимся в лес на несколько километров, — я взмахом руки показал направление, — где во время короткого отдыха вам будет предоставлена еда и вода. По пути постарайтесь найти своих сержантов и командиров, если они, конечно, остались в живых, разбейтесь на свои подразделения. Теми, кто остались «сиротами» укомплектуем уцелевшие отряды.

После отдыха до вас будет доведен приказ главного командования.

Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами.

Товарищи командиры и сержанты, найдите и организуйте своих бойцов в походные колонны.

Мои бойцы открыли лагерные ворота настежь, но из-за огромной массы желающих поскорее покинуть загон, возникла пробка, грозя подавить и помять более слабых солдат или прижать их к колючей проволоке.

— Стоп, — сердито заорал майор Петренко, — куда лезете? Стоп.…и дети!!!

Он дал команду нескольким красноармейцам, и те с помощью трофейных инструментов шустро сняли и аккуратно смотали колючую проволоку со столбов (авось пригодится).

Выйдя на волю бывшие пленные на манер броуновского движения начали искать своих, собираясь в кучки.

Ко мне подскочил высокий капитан в форме артиллериста.

— Товарищ старшина, по еде ладно, можно потерпеть, а вот воду сейчас нужно раздать, — сказал громко почти крикнул он по артиллерийской привычке, — а то красноармейцы по пути падать начнут. Большинство бойцов на пределе. Эти твари почти не давали нам пить.

— Мысль здравая, товарищ капитан, только вот у нас с собой воды на две сотни, а никак не на пять тысяч человек, — скривился я.

— Хотя бы по глотку каждому, — он облизнул пересохшие губы и сглотнул. Его тоже сильно мучала жажда. — Чтобы дойти до ручья.

— Хорошо, — кивнул я и крикнул во весь голос, — бойцы, пустить по кругу фляги с водой, товарищи освобожденные пить строго по одному глотку и передавать дальше. Там — я указал на лес, — есть большой ручей с чистой водой. На всех хватит.

Ко мне подошел седовласый полковник в форме пехотных войск с перевязанной бинтом головой. Он морщился от боли, но в его глазах помимо усталости и боли проглядывала ярость и желание сражаться:

— Будем прорываться на восток к нашим? — спросил он хрипло.

— Товарищ полковник, давайте все вопросы обсудим в лесу во временном лагере во время привала. Здесь мы для немецкой авиации очень яркая и красивая цель. Не хочу по-глупому положить людей, которых только что освободил из плена. У меня на всех вас очень большие и яркие планы. Время очень дорого.

Полковник усмехнулся, кивнул и зычно заорал:

— Красноармейцы и командиры 151 ого стрелкового полка 8ой стрелковой дивизии ко мне.

По его примеру другие офицеры тоже начали призывать своих подчиненных к себе.

Большая колонна бывших военнопленных начала очень медленно, но все-таки втягиваться в лес и там пропадать.

Впереди шел майор Петренко с двумя десятками бойцов, у него была задача найти подходящее место для размещения такой большой кучи народа.

Задача крайне непростая, но нет ничего невозможного для советских снабженцев.

Более-менее уцелевшие в бою до попадания в плен подразделения шли за ним со своими командирами.

В хвосте оставалось почти под тысячу человек оставшихся без командиров и сержантов, и командиров и сержантов, оставшихся без подчиненных.

Я их распределил между своими отделениями, враз увеличив десятки до полусотен.

Пока пленные уходили, я с оставшимся арьергардом быстро похоронил погибших бойцов и пленных, собрали с фрицев трофеи, вплоть до формы и сапогов.

Кроме того, я выделил четыре четверки наиболее физически сильных бойцов для переноски трофейных немецких пулеметов. По два на переноску самих MG- 34, по два на переноску патронных коробок.

Вроде бы 12 килограмм вес не критичный и для одного человека, но не тогда когда ему приходится носиться как лось по лесам и болотам. Тут в одиночку много не побегаешь, да и боеприпасы таскать нужно.

По пути в новый временный лагерь я быстро опросил пару сотен бойцов и нашел четырех пулеметчиков, клятвенно уверявших, что подружатся с трофейной техникой. Их я и назначил командирами пулеметных расчетов (над этими четверками).

А что? У немцев тоже вокруг пулеметов строилась тактика боя небольших пехотных подразделений.

Заодно пулеметчики своих помощников хоть как-то научат работать с пулеметами на случай собственного ранения или гибели.

Спустя несколько километров идущий впереди Петренко нашел лесной ручей и решил расположить лагерь рядом с ним. Его выбор я, разумеется, одобрил.

Расположив пленных на лесных полянах, я проконтролировал раздачу еды (опять каждому по крошке), очередность похода к ручью на водопой (чтобы не рванули как лоси, сметая все на своем пути и топча друг дружку) и собрал командиров на совещание.

Посмотрел на собравшихся на поляне усталых, изможденных людей и едва не ляпнул им сдуру «Здравствуйте, господа офицеры». Вот был бы смех.

— Товарищи командиры, — растянул я губы в приветливой улыбке, — поздравляю с освобождением из плена. Кому-то из вас не повезло встретить более подготовленного противника, кто-то сражался как герой, но проиграл, кому-то пришлось выполнять не очень продуманный приказ сверху, — услышав последнее, отцы-командиры слегка насторожились.

С критикой руководства в Советской России было откровенно плохо, особенно в армии.

— В общем немцы вас разбили в пух и прах потому что на их стороне было и стратегическая инициатива и неожиданность удара и преимущество в авиации и технике.

У меня для вас хорошая новость: с этого момента все будет точно наоборот. У нас будет и стратегическая инициатива и неожиданность ударов.

Мы сами будем выбирать где, когда и как долбать немецких гадов.