Чёрный кабинет: Записки тайного цензора МГБ - Авзегер Леопольд - Страница 3

Если эта книга попадет в руки работников органов безопасности страны Советов или высокопоставленных партийных чиновников, мои мемуары, сомнений в том нет, будут квалифицированы как "злостная клевета на светлую советскую действительность". Правда честных людей для них — клевета, их клевета — чистейшая правда. Все смешалось, перепуталось в головах господкоммунистов, и свою путаницу они беспардонно навязывают несчастному, забитому, живущему в вечной нужде советскому народу, благо покорен он и молчалив, терпелив и вынослив, как ни один народ на свете. Но всякому терпению приходит конец, и тогда…

Правда все-таки одна, и она проложит себе дорогу и к очерствевшим, задубевшим сердцам советских людей. Любая попытка помочь ускорению этого процесса — дело чести людей доброй воли в пределах СССР и за его рубежами.

Я родился, провел свои детские и юношеские годы в упомянутом уже городе Дрогобыче, расположенном в так называемой Западной Украине, то есть на территории, принадлежавшей до 1939 года Польше. Мои родители были верующими евреями и соблюдали все традиции. Дома у нас разговаривали только на языке идиш. Как и другие дети ортодоксальных евреев, в детстве я посещал хедер, и никому даже в голову тогда не могло прийти, что в будущем я, мальчик из приличной еврейской семьи, стану членом коммунистической партии, партии безбожников, отрицающих религию, ничего на свете не признающих, кроме своих узко партийных догм.

У жизни, однако, свои законы. Они-то и определили мое мировоззрение на ближайшие пятнадцать лет.

Дело в том, что в Польше к концу тридцатых годов свирепствовал жуткий антисемитизм. Естественной реакцией на него явилась мечта еврейского населения о свободе, равноправии и справедливости. Поскольку в самой Речи Посполитой евреи изверились в светлом будущем для себя и своих детей, часть из них примкнула к сионистскому движению, поставив себе цель содействовать возрождению еврейского государства в Палестине с тем, чтобы тотчас же или со временем переселиться на землю предков. Такие евреи активно участвовали в деятельности различных сионистских организаций.

Вместе с тем было немало евреев, которых сионистские идеалы не волновали, не притягивали. Угроза со стороны западного соседа, близость соседа восточного, сулившего небывалые свободы всем, кто примет его веру, определяли тяготение части еврейской молодежи к идеалам социалистическим.

Каюсь, я был в числе последних. Для меня и многих мне подобных, толь ко Советский Союз представлялся страной, где возможно правильное решение еврейского вопроса. Вот почему наши взоры были устремлены в сторону первой в мире социалистической страны. Мы видели себя борцами за светлое будущее, против всякого угнетения и насилия, рыцарями без страха и упрека, осиянными нимбом святости и героизма. Простые, доступные идеалы коммунистов — мир, братство, равенство, дружба народов — казались нам квинтэссенцией земной мудрости, легко достижимым, недалеким будущим всего человечества.

Выплескивая сейчас на многотерпеливый лист бумаги всю эту коммунистическую тарабарщину, я грустно улыбаюсь. Но от стыда не краснею. Кто в молодости не заблуждался? А ведь, в отличие от многих, очень многих нынешних коммунистических руководителей, я тогда, в тридцать девятом, и много лет спустя свято верил в то, что делал. Да и можно ли отрицать привлекательность лозунгов коммунистов для незрелых юнцов вроде меня, не способных еще к самостоятельному мышлению, зато способных на слепую, безоглядную веру в такие простые, такие, казалось бы, легко осуществимые идеи?! Ведь и сейчас, после всего, что было, миллионы людей во всем мире все еще продолжают верить в некое счастье, которое, по их глубокому убеждению, способны им дать только коммунисты. И не секрет, что сила коммунистов как раз в том и состоит, что они, в отличие от других партий, выдвигают, не задумываясь, демагогические, но явно способные увлечь массы лозунги.

Короче говоря, я был революционным романтиком и, как множество моих сверстников-евреев, не сумел устоять перед привлекательностью большевизма, потому что евреи, будучи нацией угнетенных, всегда жили в надежде на приход Мессии-избавителя. Поскольку Мессия не очень-то спешил выполнить возложенную на него Господом миссию, мудрено ли было уверовать в ткемессию — компартию?

Наверное, у евреев это в крови — мечтать о справедливости для всех людей на земле, прежде всего без различия национальной принадлежности. К этому их побуждало бесправное положение в странах рассеяния, таких, как Польша, Румыния, Венгрия, даже цивилизованные Австрия, Чехословакия, Франция. Сознательно или бессознательно, именно мечта о равноправии с другими народами приводила евреев в ряды коммунистических партий, во многих из которых они составляли большинство. А ведь коммунисты прежде всего били именно по этой больной струне.

В 1939 году гитлеровская Германия напала на Польшу. На основании "дружеского пакта", подписанного Молотовым и Риббентропом, Красная Армия заняла Западную Украину. Для еврейского населения этого региона приход Советов не был бедствием. Напротив, в свете оккупации Австрии, Чехословакии и западных областей Польши гитлеровскими войсками со всеми вытекающими отсюда для евреев последствиями, советский "аншлюс" можно даже считать прогрессивным явлением, несмотря на его предательский по отношению к растерзанной Польше характер.

Во всяком случае именно так это событие и было расценено евреями, в частности, лично мною. В родном Дрогобыче я с радостью встретил "освободителей", в награду за верность быстро получил от них работу по специальности, после чего активно включился в общественную жизнь и одним из первых в городе вступил в комсомол. Все это во многом определило мою дальнейшую судьбу.

Всего около двух лет длилось обретенное "счастье". В сорок первом последовало нападение гитлеровской Германии на Советский Союз, и с первого же дня войны мой родной Дрогобыч оказался под угрозой захвата. Как активный комсомолец, я не хотел эвакуироваться. Весьма смутно представляя себе грозившую всем евреям опасность, я мечтал о героических подвигах во славу социалистической родины и желал лишь одного: чтоб меня как добровольца зачислили в ряды Красной Армии, чтоб послали на фронт, где я с оружием в руках смогу сражаться с ненавистным нацизмом. К моему великому удивлению, просьба моя не была удовлетворена. Вообще в военкомате царила полная неразбериха, многочисленных добровольцев даже на прием к военкому не допускали, а советовали эвакуироваться в восточные области страны, где их, якобы, обязательно зачислят в доблестную Красную Армию. Именно тогда я и столкнулся с первым проявлением недоверия властей к собственным гражданам, но не понял этого, как не понял и много позже, после множества других подобных случаев.

Очень скоро стало известно, что Советский Союз вообще не был подготовлен к войне — не хватало вооружения, обмундирования, командного состава. Я вынужден был эвакуироваться и только в начале 1943 года был мобилизован. Я благодарен судьбе, что мне выпала честь с оружием в руках бороться против ненавистного врага — немецких нацистов. Я принимал участие в боях за освобождение Украины, Румынии, Венгрии, Австрии и Чехословакии. Все время с оружием в руках находился на передовой. За отвагу и особые заслуги в боях был неоднократно награжден орденами и медалями Советского Союза. Свое участие в войне описывать не стану, тема это особая, но вкратце остановлюсь на освобождении столицы Чехословакии.

Тот день мне не забыть. Он вошел в историю как день победы над немецким фашизмом. До конца дней своих буду помнить, как чехи и словаки встречали нас, своих освободителей. Их радость, их счастье, их улыбки и приветствия были искренними, и я горд тем, что был одним из освободителей Праги. Там, на улицах многострадального города, я вместе с товарищами по оружию, вместе с толпами пражан праздновал великую победу. Не обращая внимания на наш внешний вид, незнакомые люди обнимали и целовали нас, своих избавителей от гитлеровского кошмара. Нас принимали как братьев, веря в наше бескорыстие, в нашу готовность к жертвам во имя интернационализма, великого братства народов. Народ Чехословакии верил нам, и даже самые мрачные пессимисты не могли тогда предсказать, что всего через два десятилетия с хвостиком армия-освободительница вторгнется в страну уже в роли поработительницы, силой оружия ликвидирует законное правительство с его социализмом с "человеческим лицом", а на его место поставит новое, марионеточное, верное кремлевским диктаторам, что "братья" явятся в роли оккупантов и будут встречены с ненавистью и презрением тем самым народом, которому когда-то принесли на броне своих танков избавление.