Гранитное сердце (СИ) - Громова Виорика - Страница 10

Когда ее руки сползли на пояс его штанов и стали искать там пуговицу, чтобы их расстегнуть, она, по всей видимости, нащупала там то, что ее порадовало. Потому что удовлетворенно улыбнулась и проговорила:

— И к чему была вся эта история? "Не могу, не могу"! Смотри, всё работает, как надо...

— Стой, — прошептал он, пытаясь ее притормозить.

— Не сопротивляйся, — ответила она, сжимая его через ткань штанов, становясь перед ним на колени. — Иначе мне придется воздействовать на тебя своей силой.

— Я не могу так!

— Ты никогда не был с женщиной? — усмехнулась она, глядя на него снизу вверх.

— Да нет, дело не в этом, — мне было хорошо видно, как он застегивает обратно отвоеванную у нее собственную пуговицу на штанах.

Чтобы лучше слышать происходящее, я практически перестала дышать. Стояла, приникнув к стене так, что в кожу лба больно упирались мелкие камешки со стены, и смотрела во все глаза, напрочь забыв о свече в плошке.

— А в чем? — резко оттолкнув его руки, с недовольным видом она вновь взялась за несчастную пуговицу.

— Я тебя не знаю!

— И что? — пуговица поддалась, ликайка дернула за штанины, стаскивая с него одежду. — Ты думаешь, лошадь хорошо знакома с каждым своим жеребцом? А корова с каждым быком? Или, может, у твоего народа спаривание возможно только с единожды выбранной особью?

— Нет.

— Ну, во-о-от, — довольно кивнула она, берясь за пояс его белых, похожих на бабушкины панталоны трусов и пытаясь стянуть их тоже.

— Я сказал... — чуть ли не по слогам проговорил он. — НЕТ!

Брендон отшатнулся в сторону от ликайки. Я от неожиданности тоже вздрогнула. Паутина упала прямо на мою свечу! Огонь выспыхнул чуть ли не до самого потолка, практически окружая меня! Я от ужаса ломанулась прямо в комнату! И кубарем вывалилась на середину помещения в ноги ликайке и красавчику...

Точно сказать, какие именно чувства преобладали в тот момент в моей душе, я не могла.

Странная робость перед кажущимися мне опасными и необычными, а значит, и этим тоже пугающими, ликаями заставляла испытывать страх. Но в силу неверия в реальность происходящего, мой страх был скорее обоснован возможностью унижения — ликаи вполне могли, как и Брендон вчера, усадить меня в какую-нибудь темницу. О том, что я могу потерять жизнь, я не задумывалась.

А вот стыд!!! Стыд меня обуревал знатно!

Подняв взгляд на ликайку, я практически по слогам прочитала в ее глазах: "Со-пер-ни-ца! Пришла подглядывать за мужиком, который ей нравится!"

На красавчика я смотреть не стала. При мысли об этом стыд разгорелся с удвоенной силой.

Вместо обличительных слов, ликайка подошла к распахнувшейся двери и стала заглядывать в проход между стенами. А потом, обернувшись на нас, сказала:

— Сидеть здесь и никуда не выходить.

И скрылась внутри.

— "Не выходить", — повторил за ней Брендон. — Выйди попробуй, если дверь заперта, а ключ у неё!

Поднявшись с пола, я отряхнула свои штаны и направилась к выходу. Подергала за ручку. Дверь, действительно, была заперта.

— Хм... — издевательски хмыкнул за моей спиной красавчик. — Ну, ты и недотёпа!

— Чего? — от обиды я повернулась в его сторону так резко, что в глазах потемнело. — Чего это я недотёпа? Я, между прочим, спасла тебя, глупого!

— Отчего спасла? — усмехнулся он, прищурившись. — Может, я сам этого хотел?

— Ах, так! — если до этого я испытывала стыд, то теперь это был просто ужас ужасный, стыдоба стодобушная! Он, может, радовался, что удалось уединиться с красивой, пусть и мерзкой женщиной, а я всё испортила! Ну, вообще-то, я не специально! И спасать его не собиралась! Ага... Но он-то теперь будет думать по-другому! — Ну, так догони её! И поцелуй!

Его передернуло, и теперь пришла очередь усмехаться мне.

— Нет уж, увольте. У нее губы белые и мокрые, как у рыбы.

И нет, мне он никаких комплиментов не делал, и вовсе не собирался упоминать, насколько хороши мои губы, по сравнению с ликайкиными. Но я почему-то эту фразу восприняла, как музыку для своих ушей!

Усилием воли я заставила себя размышлять над ситуацией и выбросить из головы странные, слишком уж эмоциональные мысли по отношению к красавчику.

— Ты такая глупая, — выдал он, когда я пошла к проходу и заглянула внутрь. — Выдала такой секрет врагу! А ведь можно было бы подслушивать их и подглядывать за ними!

— Это ты глупый! — мне хотелось хоть как-то уязвить его, а из подслушанного интимного разговора между ним и ликайкой следовало, что эти два народа чудесным образом очень мало знали о традициях и отношениях друг друга. — Ты в курсе, вообще, что ликаи после ночи любви сжирают своих партнеров?

По ледяному долгому молчанию за моей спиной я решила, что фразу эту Брендон пропустил мимо ушей. Но когда обернулась к нему, решив высказать предложение насчет того, что делать дальше, то неожиданно услышала:

— У меня было такое ощущение, что те двое, что с нею были в комнате Эдварда, присутствовали в этой комнате...

— Они, вообще-то в соседней сидят с закрытыми глазами, — заглянув в проход, я повернула голову сначала в одну, потом в другую сторону, но ликайки там уже не было.

Схватив выпавшую из плошки на пол потухшую свечу, я решительно всунула ее обратно в плошку, чуть подогрев второй необгорелый конец над свечой, стоявшей на небольшом столике у двери, ведущей в проход. Обернулась к красавчику:

— Ты со мной? — спросила его и шагнула в проход в другую сторону от той, куда пошла ликайка.

— Тебе-то ничего не будет... — услышала я в ответ.

Разочарованно вздохнув, я медленно боком пошла по проходу.

— А меня точно сожрут... — раздалось практически над ухом.

Я повторно чуть не выронила свечу. Смахнув очередного паука, упавшего на голову, повернулась к Брендону.

Над его головой клубились в причудливых сплетениях паутинных кружев многочисленные пауки, подсвеченные моей свечой. А глаза его бликовали огненными отблесками. Лицо, очерченное резкими тенями, казалось более взрослым и серьезным. А в целом... В целом он был самым совершенным человеком, когда-либо виденным мною в жизни! Самым красивым мужчиной... Он казался мне каким-то нереальным, неземным, невероятным. И я с трудом верила, что с таким вот божественно красивым созданием мужского пола я имею смелость шутить! Но я шутила!

— Не сожрут. Я скажу им, что ты — моя добыча, — усмехнулась я.

Пару метров мы прошли в молчании. А потом он сказал:

— У меня такое чувство, что ты не понимаешь всей серьезности произошедшего. Ты, случайно, не тронулась умом, м?

Да, судя по всему, это было бы самым простым объяснением!

Но нет! Мне вовсе не казалось, что с моим умом что-то не так!

— У меня есть план, — глубокомысленно изрекла я, в тот момент еще не имея никакого представления об этом самом плане.

Но потом, не обращая внимания на его вопросы я вдруг придумала... пусть не план, нет, но нечто очень на него похожее!

Было бы логично пробраться в комнату к Эдварду... ну, то есть отцу этой самой Луизы, и спросить у него совета о том, что нам делать дальше!

Но когда он повторно спросил, какой-такой план я имею в виду, я ответила совсем другое.

— Первый пункт плана. Поцелуй с красавчиком... Второй...

В узком проходе можно было двигаться только боком, воздух был спертым, паутина неприятно липла к лицу, а пауки с нее так и норовили вцепиться в волосы. Но близость Брендона странным образом нивилировала все неприятные моменты. И мне хотелось шутить и смеяться.

— А второй? — спросил он после недолгого молчания.

Задумавшись, я забыла о чем именно шла у нас с красавчиком речь.

— Что? — удивленно обернулась на него.

— Ну, первый пункт плана, я так понимаю, выполнить невозможно, а второй какой?

Конечно, невозможно! Конечно...