Привет, я влип! (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 18

Они как-то даже растерялись от такой наглости. Пасти захлопнули, переглянулись и, прижав уши и хвосты, бросились наутек, истерично тявкая и оглядываясь на тот случай, если двуногий идиот решит и дальше их преследовать.

Метров через пятнадцать я остановился — бежать по снежной каше было неудобно, ибо ноги расползались — но для верности еще немного поорал и послал им вдогонку десяток снежных снарядов.

— И что б я больше вас тут не видел!

Тут я заметил, что из окон второго этажа за моим воинственным марш-броском наблюдают любопытные люди.

Я грозно ткнул пальцем в их сторону, намекая, что мужик я очень опасный и меня лучше не злить, иначе я сам за себя не ручаюсь, и поковылял обратно к лягушке.

Она стояла на крыльце и неуклюже пыталась оторвать от себя лохматую кошачью задницу:

— Пусти, я тебе говорю! Пусти! Они ушли.

Кот так ошалел от всего происходящего, что ничего не соображал, и изо всей дурацкой мочи цеплялся за лягушачью морду. При этом орал так, словно ему хвост дверью прищемило.

— Цыц! — сказал я, подходя к ним.

Замерли оба. И Стрельникова, беспомощно свесив свои зеленые лапки, и котяра, бешено сверкая огромными, словно плошки глазами.

Я бесцеремонно ухватил его поперек тела и оторвал от несчастной лягушки, невольно ужаснувшись тому, насколько он тощий. Под всклокоченной шерстью, отчетливо прощупывались ребра и острый позвоночник. А еще он был грязным, как черт и, наверняка, блохастым. Его бы отмыть и накормить…

Кот попытался вывернутся из моего захвата, но попытка не увенчалась успехом, и он, жалобно мяукнув, повис тряпкой. Сдался, бедолага. Василиса тем временем стащила варежки, расстегнула сетчатый клапан внутри лягушачьего рта и потянула ко мне свои бледные руки:

— Мальчик мой бедный, испугался, да?

— Не то, чтобы очень, — промямлил я, несколько смущенный таким ласковым обращением. Но шаг навстречу сделал.

— Я вообще-то не про тебя, — усмехнулось очкастое чудовище.

Кхм…

Аж стыдно стало.

Почувствовав, себя полным идиотом я протянул ей обмякшего кота, а сам поспешно отвернулся и сделал вид, что высматриваю кого-то в холле здания.

Ой, дура-а-ак. С чего я вообще решил, что это она меня мальчиком назвала? Какой я вообще к чертовой бабушке мальчик? Во мне почти сто девяносто роста и восемьдесят килограмм спортивного веса. Мальчик, блин…

— Спасибо, что спас, — прозвучало за спиной, — если бы не ты, они бы точно меня повалили.

— О чем ты вообще думала, ввязываясь в эти разборки?

— Ни о чем, — кисло сказала она, — я просто испугалась, что они разорвут несчастного кота, и у меня забрало упало.

Забрало у нее упало! Прибил бы!

— Надо было взять кого-то с собой.

— Я звала, но никто не откликнулся, а дожидаться добровольца было некогда. Поэтому схватила первое, что попалось под руку, — указала взглядом на швабру, — ну и рванула…

— Рванула она! — рассердился я, — Они же могли в тебя вцепиться. Ты понимаешь это? Разорвали бы и тебя и блохастого!

От одной мысли об этом по спине прошла волна холода. А что было бы, не возжелай я кофе и не спустись в холл в нужное время? Кто-нибудь пришел бы ей на помощь или так бы все и стояли, с разинутыми ртами наблюдая за бесплатным шоу?

Она ведь размером с воробья, ей много не надо. Один вцепился, второй вцепился — и все, повалили бы. А дальше даже представлять жутко.

И тем не менее воображение подкинуло жуткую картину: распотрошенный плюшевый костюм, разбитые очки…

Страх дикий, иррациональный и совершенно неожиданный полоснул по нервам. Я до одури испугался того, опоздай я хоть на минуту, и в моей жизни могло стать на одну маленькую бестолковую, но отчаянно храбрую лягушку меньше.

Аж сердце заломило:

— Черт, — я постучал себя кулаком по груди, пытаясь справиться с болью за ребрами. Потом кое-как выдохнул, — Обещай больше так не делать.

Василиса подняла на меня пронзительный, странный взгляд, и время как будто остановилось. Мы смотрели друг на друга не моргая. Вокруг неспешно падал ленивый снег, а перепуганный котяра тихо урчал и дергал кончиком хвоста.

— Обещаю, — кивнула она, отводя взгляд, — еще раз спасибо.

Я вообще не понял, что сейчас произошло.

Что-то странное, непонятное, и определенно неправильное, судя по тому, какая тишина повисла между нами.

Снег еще этот нелепый…

Кот дурацкий…

— Пора возвращаться к работе, — смущенно кашлянула Василиса, поудобнее перехватывая лохматого, — только надо придумать куда его деть. Отпускать — не вариант, замерзнет или опять нарвется на собак. Я бы его к себе пока забрала, но…Гоша будет против.

Пиздюк этот твой Гоша!

У меня полыхнуло, а Васька продолжала рассуждать вслух:

— Он ведь породистый. Наверняка, чья-то потеряшка.

Как она рассмотрела в этом всклокоченном нечто какую-то породу, я не понял. По мне так это самый обычный дворовый Василий, но спорить я не стал. И мало того, что не стал, так еще и неожиданно для самого себя ляпнул:

— Я могу пока забрать его к себе.

Чего, блин?!

Стрельникова тоже удивилась. Даже голову запрокинула и прорезь в костюме пошире растянула, подозрительно всматриваясь в мою физиономию.

— Ты уверен? Это животное, ему уход нужен. Время.

Вообще неудобно, но:

— Конечно. Накормлю, отмою, глистов выведу, причешу.

Вот же рыцарь недоделанный. Это все из-за Гоши. Выбесил козел.

— Хорошо, — с явным облегчением улыбнулась она, протягивая мне кота. Тот уже смирился со своей ролью переходящего приза, который кочует из рук в руки, и только вяло шевелил облезлым хвостом, — тогда я пойду. А то Марина мне потом претензии выставит, что я где-то брожу, вместо того чтобы развлекать народ.

Марине бы этой самой не помешало претензии выкатить. Очень я сомневаюсь, что Васька напрашивалась на эту замену, скорее просто снова не смогла отказать.

Она застегнула молнию, снова спрятавшись в недрах плюшевого костюма, натянула варежки и пошлепала к дверям, а я, искренне недоумевая, как до такой жизни докатился, сокрушенно прошептал:

— На фиг ты мне сдался?

Кот ответил суровым, басовитым «мау», мол, понимаю мужик, у меня тоже жизнь не сахар, поэтому рот закрой и неси.

Я вздохнул, перехватил его поудобнее и двинулся следом за Васькой.

Стоило нам войти в холл, как со всех сторон раздались аплодисменты.

— Вы молодцы!

— Спасли бедное животное!

— Герои!

Да-да, мы такие. Хвалите нас, хвалите.

Мне было прикольно, а Василиса споткнулась, что-то промямлила из глубин лягушки и поспешила к елке.

Забавная все-таки она. Вроде дело хорошее сделала, а стесняется.

Когда я поднялся к нам в офис, мне навстречу попалась Дина.

— Это что? — спросила она, указав на кота.

— Не спрашивай, — я пытался сообразить, где мне держать это чудовище до конца рабочего дня.

— И все-таки? Мне очень интересно, Вань. Уходил один, вернулся с котом. Я бы еще поняла насчет девушки, но кот? Как так?

— А вот так. Его чуть собаки не разорвали.

— И ты его спас? — она тут же растеклась в умиленной улыбке, — какой же ты молодец!

Правду говорят, котиков все любят. Ну кроме придурка-Гоши…

— Мы с Василисой его отбили, — ответил я, непроизвольно поймав себя на том, что мне нравится на вкус вот это «мы с Василисой». — И я решил взять его к себе. Временно!

— Как можно взять его временно?! — жена босса бессовестно сбросила папку с документами на край стола и принялась тискать кота за щеки, а тот жмурился и терпел. — Ты посмотри, какой красавец.

По мне так ничего красивого. Обглодыш самый настоящий. Ладно хоть смирный и вроде как даже ласковый.

— Я его приведу в порядок, а потом пристрою в хорошие руки.

— Да-да, — усмехнулась Дина, — непременно. Все так говорят.

— Да ну тебя, лучше подскажи, куда его пристроить до конца дня, чтобы не сбежал.

Она на миг задумалась, потом просияла:

— У девочек в соседнем офисе была большая корзина!