Тихие клятвы - Макмиллан Джилли - Страница 4

Я встал и пожал руки обоим Дженовезе.

– Очень приятно.

Энцо кивнул.

– Ты очень порадовал мою невестку, согласившись с ней встретиться. Знаю, что для тебя это было нелегко. Я не забуду того, что ты для нее сделал. Что до сегодняшнего обеда, мы всегда рады сесть за стол с такими почтенными людьми.

– Вы согласились встретиться с нами, – несколько застенчиво заметил Джимми. – Но значит ли это, что вы действительно обдумываете мое предложение?

Энцо воздержался от ответа, пока официант не принял заказ. Мы выбрали ресторан на нейтральной территории, чтобы обеспечить равные условия для всех, но это означало, что нам следует быть осторожными в разговорах при посторонних.

– На самом деле, нас очень заинтересовало ваше предложение. Мы старались сохранить это в тайне, так что вы могли и не слышать, но картель Сонора недавно доставил нам неприятности.

Джимми и я обменялись удивленными взглядами. Мы ничего не слышали о продвижении картелей на Восточное побережье, но представить хаос, который это могло вызвать, было нетрудно.

Энцо продолжил:

– Мы разобрались с джентльменами, досаждавшими нам больше всего, но нет никаких гарантий, что тот, кто следующим придет к власти, не продолжит наступление на наш город. Эдоардо и я пришли к выводу, что более широкая сеть союзников пойдет нам на пользу. Кроме того, – его пристальный взгляд встретился с моим, – мы хотим, чтобы Коннер знал: у него есть семья по обе стороны этого стола.

Черт возьми.

Такого я не ожидал. Итальянцы всегда славились своим жестким разделением на «своих» и «чужих». Я был внебрачным ребенком, понятия не имел, кто мой отец, и вырос среди ирландцев, поэтому у меня даже мысли не было, что Дженовезе примут меня в своей круг. Желание моей биологической матери познакомиться было совершенно иным, чем признание этих мужчин.

– Это большая честь для меня, – выдавил я сквозь изумление.

Энцо улыбнулся.

– Что ж, если все согласны, давайте обсудим детали. Я поговорил с другими боссами и составил небольшой список возможных кандидаток на ваше рассмотрение. Мы включили в него только женщин из достойных семей и подходящего положения. – Он кивнул брату, который достал из кожаного портфеля несколько листов и протянул их мне.

Мой желудок сжался, когда я понял, что эта безумная идея начинает воплощаться в жизнь. В глубине души я был уверен, что из нашего обеда ничего не выйдет, поэтому не беспокоился о результате. Теперь же меня мутило, ведь когда я перелистывал зернистые цветные фотографии, напечатанные на обычной бумаге, сбоку которых была краткая информация, у меня возникало ощущение, что все это походило на выбор не будущей жены, а подержанной машины.

Неужели я всерьез думал об этом? Действительно ли собирался жениться на принцессе итальянской мафии, которую никогда не встречал?

Господи.

Я перелистывал страницы рассеянным взглядом, стараясь сохранять спокойствие и толком не вникая в лица, пока не дошел до последней. Я остановился, чтобы впитать в себя поразительный образ девушки, обернувшейся к объективу через плечо. Все кандидатки были невероятно красивыми, но именно в ней что-то привлекло мое внимание. Девушка пронзительно смотрела в камеру, словно могла видеть сквозь нее.

– Последнюю лучше убрать из списка претенденток, – заметил Эдоардо. – Ее вообще не следовало включать в него.

– Она в отношениях или что-то в этом роде? – спросил я.

– Нет, полгода назад она попала в аварию. Мать погибла, а голосовые связки Ноэми были повреждены. Она немая и, насколько я слышал, морально травмирована. Понятия не имею, почему отец выдвинул ее кандидатуру. С момента трагедии девушку почти не видели за пределами дома.

Немая. Теперь это стало еще интереснее. В анкете указано, что ей двадцать – на восемь лет младше меня. Разница ощутима, но не критична.

– У нее остались шрамы или другие повреждения?

– Насколько мне известно, нет, – задумчиво отозвался Эдоардо.

Насколько глубока ее травма? Меня не интересовала чужая драма, но перспектива иметь молчаливую жену казалась весьма привлекательной. Я мог бы жить как захочу, без придирок и вмешательства, позволив ей то же самое. Впервые с тех пор, как Джимми произнес слово «союз», у меня появилась надежда.

– Нужно узнать о ней больше, – пробормотал я, не отрывая глаз от страницы.

– Ты действительно этого хочешь? – настороженно уточнил Энцо.

Я отложил бумаги и посмотрел на него пристальным взглядом.

– Мы никогда не встречались, но она красивая девушка, и что-то мне подсказывает, что мы могли бы поладить. Если ее отец дал согласие и она сама выдвинула свою кандидатуру, не вижу никаких причин не рассматривать этот брак.

– Хорошо. – Энцо слегка наклонил голову в знак уважения. – Тогда к концу дня отправлю дополнительную информацию.

Я поднял наполненный вином бокал.

– За прочный союз, господа. И за новую эру процветания.

И за Ноэми Манчини. Приготовься. Жизнь, какой ты ее знала, вот-вот изменится.

Ноэми

Настоящее время

Он взял Санте с собой, когда уезжал из города. В глубине души я до последнего надеялась, что этого не произойдет. Что у меня появится шанс поговорить с братом наедине и наконец вместе попытаться сбежать. Но отец никогда бы не сделал мне такого одолжения. Глупо было даже рассматривать подобный исход.

Вместо этого я отдыхала, пользуясь его двухдневным отсутствием, наслаждаясь редкой передышкой от пристального взгляда. Умберто, конечно, по-прежнему маячил неподалеку, но это было не то же самое, что чувствовать дыхание отца у себя за спиной. Я смотрела фильмы, слушала музыку и мечтала о том дне, когда мы с Санте сядем в лодку и будем наблюдать, как вдали растворяется силуэт Нью-Йорка.

Побег был пределом мечтаний, но два дня в одиночестве оказались почти не хуже.

Конец передышке положила эсэмэска от отца с приказом не опаздывать на ужин. Я не понимала, зачем ему утруждать себя напоминанием. С момента смерти мамы он требовал, чтобы мы всегда ужинали вместе ровно в семь. И я ни разу не опоздала.

Просто ему нравится держать тебя в напряжении.

Я тяжело вздохнула и бросила телефон на кровать.

Ты справишься, Эм. Чем послушнее будешь, тем больше он начнет тебе доверять, а значит, будет проще выбраться отсюда.

Спустя два часа я поплелась вниз и улыбнулась сидящему за столом Санте, а отец сразу же вскочил на ноги.

– Что, мать твою, на тебе надето? – с отвращением бросил он. – Выглядишь как нищенка. Отправляйся к себе и переоденься во что-то приличное.

В ту секунду, когда отец встал, страх приковал мои ноги к полу. Я опустила взгляд на облегающую юбку-карандаш и просторную хлопковую блузку. Наряд был повседневным, но уж точно не походил на одежду нищенки. Прежде отца никогда не волновал мой внешний вид, поэтому такая вспышка гнева показалась весьма странной.

Когда я подняла голову, брат бросил на меня извиняющийся взгляд, однако не проронил ни слова.

– Санте, сходи проверь Умберто и проследи, чтобы тот держал себя в руках этим вечером. – Голос отца прозвучал угрожающе, когда он обогнул стол и направился ко мне.

Ощущая, что меня предали, я наблюдала, как Санте исчезает в конце коридора.

Остались только мы с отцом. Одни.

Не понимая, что происходит, я чувствовала, как в голове звучит сигнал тревоги. Холодный, липкий страх растекся по венам, заставив сердце бешено колотиться.

– Твоей руки попросили. Это важный альянс.

Моей руки? В смысле… брак? Что за бред?

Отец надвигался на меня, а я отступала, пока моя спина не уперлась в стену.

– Не облажайся. – Его ладонь обхватила мое горло, большой палец грубо скользнул по трахее. – Ты согласишься на этот союз. И учти: даже если ты покинешь этот дом, тебе от меня не скрыться. Если скажешь хоть слово о том, что, как тебе кажется, знаешь, не найдется камня, из-под которого я бы тебя не достал. – Его хватка усилилась – не до синяков, но достаточно, чтобы моя кровь превратилась в лед при угрозе остаться без воздуха.