История одной ненависти - Бояринова Дара - Страница 12

– Тина, не надорвись. Лучше давай я тебе денег займу, потом отдашь.

– Нет, так не лучше. Мы сможем, мы с Ларкой сильные, пока у нас получается без долгов.

И у нас получалось!

***

Ларка работала как каторжная. Я тоже работала не покладая рук, я знала, что именно сейчас нам нужно выжить максимум из себя. И постепенно мы стали вылезать из мрачной нищеты. Все накопленные деньги мы вкладывали в Ларкино ателье, она, кстати, настояла, чтобы я стала полноправным партнёром, раз уж мы живём в квартире моей тётки и на мои деньги. Ларка бралась за всё. И нудные заказы по пошиву штор и гардин в школы и детские сады, и пошив формы для всё тех же школ и детских садов, даже изготовление бирок на одежду, сплошной монотонный и каторжный труд. Ларка и две её помощницы работали как проклятые. Как понимаете, ни о каком дизайне речи даже не шло.

Однажды, придя вечером домой, после того как сдала в двух налоговых три баланса, отстояв безумные очереди, я накормила ужином Арти и спросила:

– Слушай, у тебя есть чем сейчас заняться?

– Конечно, Тина! У меня книжка новая. А что?

– Мне надо поспать, а то я умру!

– Иди спи, я тебе мешать не буду, – очень серьезно ответил Арти.

– Ты не можешь мне мешать, даже если будешь орать в ухо, – рассмеялась я его серьезности.

– Почему?

– Во– первых, потому что я тебя люблю, а во– вторых, потому что безумно устала.

Заснула я мгновенно, еще до того, как коснулась головой подушки, и проснулась от непонятных звуков. Выйдя в кухню, застала следующую картину: Ларка сидела за столом перед тарелкой с пережаренной яичницей и плакала навзрыд, Арти стоял рядом и успокаивающе гладил ее по плечу маленькой ладошкой.

– Так! У нас трагедия? – громко спросила я.

– Не– е– ет, – рыдала Ларка. – У нас большая радость!

– Почему рыдаем?

– Пре– едставляешь, я прихожу, а Арти говорит, – захлебываясь слезами, рассказывала Ларка, – «Тина спит, она о– очень устала, не будем ее буди– и– ить. Я сам тебе ужин приготовлю». И по– ожарил яичницу. «Ты– ы, – говорит, – сиди отдыхай!»

– Лара, чего ты плачешь? – удивился Арти. – Я же у вас единственный мужчина в доме, мне надо о вас заботиться! – вызвав этой тирадой еще более бурный поток материнских слез.

Я тогда села за стол, притянула к себе Арти, прижала, поцеловала в макушку и тоже зарыдала, составив подруге компанию. Так мы и жили!

Ларка стала обрастать клиентами, и дела ателье пошли в гору.

Контора Филиппа Веарди начала расширяться, и наши дела тоже пошли в гору. Я стала его правой рукой.

Умерла леди Турсенс, а потом и тётка Лусия, а я получила наследство.

***

– Ну где тебя носит, мой друг – прокурор? – прокричал из кухни, вместо приветствия, Ролан.

– Неужто, заскучал? – ответил ему в тон Итан, снимая обувь в прихожей.

Они часто встречались у Итана в квартире, чтобы поужинать, иногда и за полночь, выпить по рюмке и спокойно обсудить дело. У Ролана так посидеть без вариантов, разве что на третий день крутого запоя, когда уже глубоко по фигу окружающая среда обитания. Проживал гениальный следователь в крохотной квартире на окраине, в которой наличествовал столь суровый холостяцкий быт, с элементами полного запустения, какой и бытом обозвать не получалось. Да и навещал он место своего проживания далеко не каждый день, частенько ночуя на работе или у друзей, в основном у Итана.

Кёрк прошел на кухню и присвистнул, увидев накрытый стол:

– Какая лепота! Тут тебе и селедочка, и соленые огурчики, и… – он поднял крышку стоящей на столе кастрюли и понюхал пар, вырвавшийся на свободу. – Ах! Картошечка! И самое главное – бутылочка! Беленькая, холодненькая!

– Дык, господин, как положено! – картинно замер в низком поклоне Ролан.

– С чего гуляем? Никак до банка дошел и получил новую ключ– карту или штраф с кого взял за переход в неположенном месте? – поинтересовался Итан.

– Авансик сподобился в кассе получитьс, – изобразил довольство в лице Ролан.

– Прелестно! Наливай, а я пока переоденусь.

Итан прошел в спальню, снял костюм, повесил в шкаф, натянул на себя любимый домашний наряд. Штаны и сорочку, от которой когда– то на спор оторвал рукава, и пошел в ванную мыть руки.

– Драгоценная влага испаряется! – поторопил его Ролан.

– Бегу, бегу, – голосом послушной барышеньки отозвался Итан.

Они сели за стол, подняли наполненные рюмки, и Итан признался:

– Я сегодня уже изволил две мензурки откушать.

– Размялся, значит, – резюмировал Ролан. – Ну, тогда с новым говнистым делом вас, Итан Кёрк.

– Нас, Ролан, нас! – ответил Итан.

Они чокнулись и выпили. Быстро закусив кусочком селедочки и картошечкой, с удовольствием и смаком жуя, Ролан не без подковырки поинтересовался:

– Ну что, заарестовал мисс? Решил самолично, в порядке, так сказать, ознакомления с подозреваемой?

– Не– а! – довольно ответствовал Итан. – Отложился арест.

– А что тако– о– о– е? – подивился сослуживец.

– После объясню. Давай– ка дружище, выкладывай, что накопал, порадуй меня чем– нибудь.

– Опросил сослуживцев подозреваемой, – после непродолжительной паузы, во время которой внимательно рассматривал выражение лица Итана, приступил к докладу Ролан, – а также ее директора, ну вернее, партнёра. Контора серьёзная, существует восемь лет, этот Филипп Веарди очень хорош. Очень. Он такие дела щелкает, закачаешься. Мисс Бойд работает там семь лет, сейчас правая рука и, как я говорил, партнёр. Очень ценный работник – множество придуманных и реализованных идей. Спокойная, уравновешенная, ответственная. Коллектив ее обожает. С партнёром на короткой ноге, но никаких шуры– муры, просто друзья и соратники. Две недели назад рассталась с женихом, расторгнув помолвку, в связи с чем взяла внеплановый отпуск, чтобы, как говорит ее начальник: подумать. Она всегда так делает, если надо решить какую– то проблему или придумать что– то: запирается в одиночестве и размышляет, а потом выдает очередную идею. Причина их расставания никому не известна, кроме партнёра, но он отказался это обсуждать, предложив спросить у нее самой.

– Десять дней назад мисс Кристина Алекса Бойд, внезапно приехав днем домой, застукала жениха в кровати со своей подругой.

– О как!

– Да, собрала его вещи и выставила из дома.

– Дом ее?

– Да, а ты разве не слышал? Это та самая Бойд, которая получила наследство покойной леди Турсенс.

– Твоюжмать! Точно, а я– то гонял в голове, где я слышал эту фамилию? – постучал себя указательным пальцем Ролан. – Так, выпьем! – предложил он, и опрокинув в себя рюмочку, поделился сомнениями, – Не она это, Итанчик, я чувствую! Да и ты, вон, не заарестовал ее почему– то. Если бы она задумала его убить или пугануть, она бы кого– нибудь наняла и обдумала бы все до мелочей. За семь лет работы на ее идеях фирма обогатилась, она очень умная: такого там напридумывала – ого– го! Уж шарфик она бы точно не надела и курить там не стала бы, да и вообще там стрелять не стала бы! Это точно не она. Зачем уравновешенной, здравомыслящей мисс стрелять, да еще самой, в бывшего жениха? Есть, конечно, одна причина.

– Деньги?

– Ну а куда ж без них! Если бы он погиб, его доля в фирме перешла бы ей и его родителям, пополам. Для этого надо только зафиксировать в суде факт помолвки и нанять толкового адвоката. Что кстати, для неё не проблема, сам знаешь кто её партнёр. Он сам мне об этом сказал, не угрожал и не намекал, а так, факт сообщил. Так что мисс Бойд даже в суде не надо было бы появляться, за нее бы все сделали. А там ещё и связи её подруги бы подключились, тоже непростая дамочка, говорят, что там знакомства в высшем свете. Чуть ли не с графинями и баронессами в щёки расцеловывается. Часом, не с ней был застукан жених?