Альфа. Порочный плен (СИ) - Горская Ника - Страница 31

Внутренности скручивает от жгучей ревности, на которую я не имею никакого права.

Собираю волю в кулак, пытаясь не выдать своих чувств. Не позволю ей увидеть, как меня задели её слова.

-- Это ваше личное, Яна, – говорю ровным голосом, стараясь не дрожать. – Но я правда ничем не могу вам помочь. Обратитесь к гинекологу.

Вижу, как её улыбка становится ещё шире.

-- Да, конечно. Как скажете, – произносит, вставая со стула.

Не в силах отвести взгляда слежу за тем, как она подходит к двери, но перед тем, как выйти, оборачивается.

-- И знаете, Полина, – говорит тихо, – Демид очень ценит тех, кто умеет хранить секреты.

Дверь закрывается, и я остаюсь одна.

Что это вообще было?

Состояние такое что становится нечем дышать. Кажется, будто лёгкие сдавливают невидимые тиски.

Сжимаю кулаки до побелевших костяшек.

Нет…

Полина, нет!

Не позволю этим чувствам взять надо мной верх.

Во-первых, Астахов ничего мне не обещал. Во-вторых, я изначально знала, что у нас нет будущего, а значит собственнические чувства по отношению к нему абсолютно нелогичны.

Облокачиваюсь на столешницу и прячу лицо в ладонях.

Я всё это понимаю, но голос разума затихает под гнётом тех чувств что я испытываю к Демиду.

Противоречивых, не нужных.

С другой стороны, мне хочется понять почему он поселил меня в своей комнате, уделяет максимум внимания, даёт понять, что я принадлежу ему и при этом продолжает спать с другой. Или с другими…

Даже думать об этом невыносимо.

Какая же я идиотка.

На что надеялась?

Что смогу надеть броню на своё сердце? При том что мне известно, что этот мужчина принадлежит мне по праву истинности?

Эти мысли рвут душу острыми когтями. Я запуталась. Заблудилась в своём вранье и манипуляциях.

Закрываю глаза, стараясь успокоиться. Но ревность не отступает. Перед глазами снова всплывает лицо Яны. Её самодовольная улыбка, слова о том, что Демид ценит тех, кто умеет хранить секреты.

Будет и правда для всех лучше если я забуду о ней. Сделаю вид что ничего не знаю.

Но как это сделать, когда всё внутри протестует?

Скорее бы всё это закончилось…

Остаётся только молиться чтобы Мартьянов побыстрее определился с моей ролью в своей игре и отпустил меня.

А потом… потом я уеду.

Туда, где не будет ни его, ни Астахова.

Мрачные мысли рассеиваются, когда раздаётся рингтон моего мобильного.

Демид…

Зачем он звонит?

Ни разу за весь месяц что мы вместе этого не делал.

Отключаю звук и прячу телефон в выдвижном ящике стола. Понимаю, что поступаю глупо. Он ведь явно звонит не по личному вопросу, но слышать его, разговаривать с ним я сейчас не в силах.

Пододвигаю к себе журнал, открываю и пытаюсь вникнуть в прерванный появлением брюнетки процесс. Поначалу выходит плохо. Глаза скользят по строчкам, но в голове только он.

Его лицо, его голос, его прикосновения...

Но постепенно вникаю в цифры, отвлекаясь от мыслей о Демиде.

Время давно перевалило за дневную норму отведённую трудовым договором, но я не могу найти в себе силы покинуть медкорпус и вернуться в дом Альфы, хоть и понимаю, что его там ещё скорее всего нет.

Делаю над собой усилие и встаю из-за стола. Снимаю халат, оставляю его на вешалке.

Успеваю сделать всего один шаг к двери, когда слышу по ту сторону чьё-то уверенное приближение.

Безошибочно определяю кто это…

Застываю на месте, не в силах больше сделать ни шага.

Сильно прикусываю губу и задерживаю дыхание, когда открывается дверь и на пороге появляется Астахов.

Он как воплощение ночи. Тёмный, опасный, завораживающий.

От него исходит аура сильного хищника, призванная подчинять.

Но сейчас меня цепляет не она. А аромат, мгновенно заполняющий мои лёгкие. Этот запах пьянит, очаровывает, лишает воли. Я чувствую, как слабеют ноги и учащается пульс.

-- Поля, какого чёрта? Почему не отвечаешь на мои звонки?

Он злится.

Сглатываю, пытаясь восстановить самообладание.

-- Прости, - говорю тихо. – Занята была.

Он хмурит брови, подходит ближе. Я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену.

-- Занята? – переспрашивает, наклоняясь ко мне. – Чем же ты была так занята, что не могла ответить на телефонный звонок?

Его дыхание обжигает кожу. Стараюсь смотреть ему в глаза, но это дается с трудом.

-- Что случилось? – спрашивает, нависая надо мной. – Рассказывай.

Молчу.

Что я могу ответить?

Правду?

Точно нет.

-- Нечего рассказывать. – произношу ровно. – Я уже уходить собиралась.

Делаю шаг в сторону, пытаясь обогнуть его, но от настойчивости Астахова уйти не так просто…

Полина

-- Настроение не для разгадывания ребусов. – удержав меня за запястье, говорит Астахов. – Давай начистоту, Поль.

Его хватка сильная, но не грубая.

Скорее, властная.

Демид стоит слишком близко, и его персональный аромат окутывает меня. Терпкий, манящий, сводящий с ума.

В его глазах хищный блеск, обещающий нечто большее, чем просто разговор.

Я замираю, не в силах отвести взгляд. Пытаюсь освободить руку, но его пальцы лишь сильнее сжимают.

-- Я уже тебе сказала. – настаиваю на своём. - Была занята.

Астахов прожигает меня взглядом, вместе с этим проводя большим пальцем по моему запястью, по внутренней стороне, где пульс бьется чаще, чем обычно. От этого прикосновения по телу пробегает дрожь.

-- Если я звоню, то лучше ответить. – чеканит слова, обманчиво спокойным голосом.

Звучит зловеще, но я сейчас точно не в том состоянии чтобы здраво оценивать вероятность назревающего конфликта.

-- Может сразу озвучишь мне все правила? Что делать, что говорить. - выпаливаю я, пытаясь скрыть обиду за напускной дерзостью.

Его губы кривятся в подобии улыбки. Это совсем не то, что может вызывать желание улыбнуться в ответ.

Альфа наклоняется ещё ближе, его взгляд скользит по моему лицу, изучая каждую деталь.

-- Во-первых, – начинает, явно не без издёвки, – ты всегда отвечаешь на мои звонки. Не имеет значения насколько ты в этот момент занята.

Он слегка сжимает моё запястье, а я чувствую, как у меня внутри стремительно закручивается торнадо.

-- Во-вторых, – продолжает Астахов, – перестаёшь вести себя как маленькая обиженная девочка.

Взгляд его становится тяжелым.

Серьёзно?

Именно такой он меня видит?

-- В-третьих, – Альфа медленно подносит руку к моей щеке, легко касаясь её, – ты никогда мне не врёшь и ничего не скрываешь.

Последние слова пронзают ледяным клинком.

Дышать становится сложно.

Чувство жгучего сожаления, усиленное страхом, проносится по венам разрядом электричества.

Холодный пот выступает на лбу, отчего волосы липнут к коже.

-- Это всё? – продолжаю «держать лицо», выдавливая из себя слова.

Голос чужой, будто не мой вовсе.

Слишком ровный, спокойный.

Удивительно даже.

Снаружи лёд, внутри пламя.

-- Это основное.

Его палец скользит по моей щеке, опускаясь к уголку губ.

-- Твоё стремление к независимости не приведёт ни к чему хорошему. – в одну секунду он становится абсолютно серьёзным. – Выключай упрямство и просто доверься мне.

Вряд ли он может представить как больно во мне отзываются эти несколько слов. И ему не понять, что моё стремление к независимости обусловлено жаждой свободы. Которой у меня на сегодняшний день нет…

Демид подвозит меня к своему дому и сразу же уезжает.

А я недоумеваю… он что бросил все свои дела и примчался прочитать мне нотацию?

Да нет…

На Астахова это не похоже. Он бы мог просто поручить одному из своих оборотней передать мне «послание».

Вероятно, у него были ещё какие-то причины вернуться в стаю.

Весь вечер не нахожу себе места. На грудь давит многотонная плита.

Я отчаянно прошу себя держаться и не накручивать.