Альфа. Порочный плен (СИ) - Горская Ника - Страница 29

Смелею и кусаю его за губу, облизываю. Хочу сегодня быть с ним по собственной воле. Хочу почувствовать себя любимой. И плевать что это не так. Я просто ненадолго представлю… что всё по-настоящему… что он только мой…

Дышу микродозами кислорода, полностью концентрируясь на ощущениях.

Альфа опускает ладони на мои ягодицы, сжимает их, вдавливая промежностью в каменную эрекцию.

И снова целует…

Жадно, настойчиво.

По мне будто проходят разряды электричества, концентрируясь где-то в животе, заполняя его теплом.

Прервав поцелуй, Альфа перехватывает мой одурманенный взгляд и склонившись ниже прижимается губами к шее. Проходится по ней языком.

Запрокидываю голову и прикрываю глаза, отдаваясь ласке.

Влажно скользя языком по горлу, он ныряет руками под тонкую майку, проходясь ладонями по моей спине.

Выгибаюсь, вжимаясь в него грудью.

Состояние странное. Я будто пьянею от нашей близости.

В какой-то момент Астахов теряет терпение. Подтянув меня за затылок, целует. Дерзко напирает. Проталкивая язык в рот, поглощает мои усиливающиеся стоны.

Отвечаю на движения его языка. Приподнимаюсь, упираясь коленями в постель, и трусь об него промежностью, пытаясь снизить невыносимый жар.

-- Поля… Крышу от тебя сносит… - сжав ягодицы, руководит моими движениями, толкаясь навстречу.

Чувствую, как по спине пробегает волна дрожи, а в ушах взрывается пульс.

Мои ладони безостановочно блуждают по мужским плечам, шее. Мне хочется его трогать, убеждаясь, что всё это реально.

Спустя всего мгновение Астахов демонстрирует нетерпение, отодвигается и подцепив пальцами низ майки стягивает её с меня. Не сопротивляюсь. Напротив, помогаю ему поднимая руки.

На мне нет бюстгальтера, и когда Альфа обхватывает мою грудь ладонями ничто не препятствует острым ощущениям. Нащупав соски, он давит на них подушечками больших пальцев.

Шумно тяну в себя воздух улетая куда-то в прострацию.

Тело такое чувствительное что, кажется, все нервы оголились.

Немного паникую, когда он поднимается, придерживая меня под ягодицы. Разворачивается и укладывает на кровать. Нетерпеливо сдёргивает с себя футболку, отбрасывает её в сторону. Тут же берётся за пряжку ремня и за считаные секунды справляется с брюками.

Во все глаза таращусь на член, в то время как Астахов упирается одним коленом в матрас. Поэтому упускаю момент, когда он уверенным движением избавляет меня от домашних штанов.

Поставив второе колено на постель, он неспеша стягивает с меня маленькие стринги. Там, где его пальцы касаются кожи, вспыхивают тысячи искр. Меня словно прошивает насквозь. Хочется больше, хочется, чтобы не останавливался.

Внизу живота - пламя, переходящее в сладостную тянущую боль. Хочется прижаться к нему сильнее, ощутить его тело своим.

Я забываю обо всем на свете, отдаваясь во власть безумного желания. Остается только он, его взгляд, его прикосновения.

Теряя терпение обхватываю ладонями груди, сжимаю до лёгкой боли. Развожу шире бёдра, как умалишенная, впитывая алчный взгляд, когда он опускает его между моих широко разведённых ног.

Альфа сглатывает. Надвигается на меня, нависая сверху.

Впивается ртом в шею, которую я охотно ему подставляю, откидывая голову.

Целует, лижет, прикусывает кожу, постепенно опускаясь ниже. Выгибаюсь от удовольствия, когда его губы смыкаются на соске. Стону, содрогаясь всем телом, чувствуя, как он оттягивает упругую вершинку зумами, затем всасывает. Тоже самое проделывает с другой…

-- Охуенная. – выдыхает в мою грудь.

Выпрямляется, заглядывая мне в глаза. Знаю, что он там видит – нетерпение. И ему это нравится.

Я чувствую себя дикой кошкой, бросающейся в объятия своего самца. Инстинкты берут верх над разумом. Хочется кричать, стонать, подаваясь навстречу ласкам.

Кусаю губы, замечая, что Астахов сам содрогается, когда его член касается моих мокрых складок. Стискиваю простынь ладонями, наблюдая как он сжимает его у основания.

-- Ты моя, Поля. – шепчет, склонившись надо мной, а я лихорадочно ищу его губы.

И он целует. Глубоко. Сплетая языки.

Напрягаюсь, чувствуя, как он стискивает мои бёдра, надёжно фиксируя.

Вскрикиваю ему в рот, мычу, когда он врывается в меня одним толчком, до упора. Замирает буквально на секунду, после чего начинает двигаться.

Тело само собой рвётся в протесте. Упираюсь в твёрдые плечи двумя руками, пытаясь отодвинуться. Но Альфа, продолжая врезаться в меня, подавляет сопротивление закинув мои руки над головой и надежно зафиксировав их своей ладонью, вжимает в постель.

Пытаюсь расслабиться. Закрываю глаза, отдаваясь ощущениям.

Астахов двигается. Не щадя. Сразу быстро и глубоко.

В какой-то момент открываю глаза и ловлю его взгляд. В голубых глазах обожание… восторг… удовольствие…

Меня сносит от этого…

Я плаваю где-то на грани оргазма…

Перед глазами всё расплывается.

Альфа подхватывает меня под ягодицы, приподнимая, меняет угол проникновения.

Это что-то нереальное… меня всё больше затягивает в омут острого экстаза.

Он продолжает двигаться, глотая мои стоны, крики, мольбы…

Постепенно ускоряясь, лишает меня дыхания.

Повинуясь сильнейшей потребности, двигаю бёдрами встречая каждый толчок.

Наслаждение зашкаливает.

-- Деми-и-и-и-д. – хриплю будто не веря…

Зажмурившись, выгибаюсь насколько это возможно, когда меня смывает волной мощного оргазма.

-- Да. – рычит Альфа, ускоряя движения. Потом резко выходит и кончает с хриплым стоном, изливаясь на мой живот…

Всё моё тело горит, подрагивая в отголосках пережитого экстаза.

Чувствую себя растерзанной и невероятно счастливой.

Жаль, что у моего счастья слишком короткий срок…

Демид

Открываю кран и смываю кровь с ладоней. Холодная вода обжигает порезы и ссадины, но сейчас это даже приятно.

В зеркале встречаюсь взглядами с Адамом. Он стоит в дверях, немного поодаль, молчаливый и невозмутимый, как всегда. Я ничего не говорю, но вижу, что он всё понимает без слов. В его глазах нет осуждения или удивления, только привычное спокойствие и готовность реагировать.

Выдергиваю из держателя пару бумажных полотенец, промакиваю руки, ощущая, что сбитые костяшки неприятно саднит. Эта боль помогает прийти в себя, возвращает в реальность. Выбрасываю смятые полотенца в урну и, не говоря ни слова, покидаю помещение.

По винтовой лестнице поднимаюсь на административный этаж собственного ночного клуба. Шаги, вместе с басами грохочущей внизу музыки, отдаются гулким эхом в моей голове. Каждый шаг – усилие, как будто преодолеваю не ступени, а собственные сомнения.

В кабинете включаю приглушенный свет. За панорамным окном – огни ночного города, кажущиеся сейчас такими далекими и чужими. Подхожу к бару, наливаю себе щедрую порцию виски. Алкоголь обжигает горло, но не приносит облегчения.

Сажусь в кожаное кресло, запрокидываю голову и закрываю глаза. Перед внутренним взором всплывают кадры произошедшего. Ярость, адреналин, боль, кровь… Я всегда был вспыльчивым и не умеющим контролировать свои эмоции. Но сегодня… всё было закономерно.

Ублюдок, нажавший на курок, ответил за свой поступок. Но полного удовлетворения это мне не принесло. Доказательств того, что покушение организовано Мартьяновым я не получил.

Сука…

Для всех эта тварь снова остаётся в стороне.

Ощущение бессилия сдавливает кишки до такой степени что хочется послать к херам и совет, и старейшин… и не скрываясь завалить гниду.

Ярость, закипая в венах, гасит голос разума, и я всё больше склоняюсь к открытой конфронтации с Романом Мартьяновым. Эти его игры в кошки-мышки порядком уже осточертели.

Делаю ещё несколько глотков виски. Становится немного легче.

Нужно успокоиться и подумать, что делать дальше.

-- Войди. – отзываюсь, слыша стук в дверь.

Глаза не открываю, потому что наверняка знаю кто пожаловал.