Альфа. Порочный плен (СИ) - Горская Ника - Страница 15

Но одновременно с облегчением нарастает и другое чувство – ужас.

Дёргаюсь в капкане рук, желая оказаться от него как можно дальше, но Астахов не отпускает. Напротив, прижимает меня сильнее.

-- Тихо, Полина. Всё, успокойся! – как обычно требует он, но как-то непривычно мягко. Будто и впрямь хочет, меня успокоить.

А мне отчаянно хочется разрыдаться.

Уткнуться в его плечо и рыдать навзрыд.

Но в следующее мгновение я вспоминаю о том, кто организовал мне это адское представление.

-- Отпусти меня, чудовище. – делаю рывок и падаю с его колен на пол, тут же отползая назад, тем самым увеличивая между нами расстояние.

На несколько секунд повисает тишина, нарушаемая лишь грохотом моего пульса.

Я вижу, как чернеют глаза Альфы, но понять причину этого даже не пытаюсь.

Не отвожу от него взгляда, но всё же периферийным зрением замечаю, что стеклянная стена снова стала непроницаемой.

-- Надеюсь теперь ты поняла, что играть в твои игры тут никто не будет. – тихий голос кислотой выжигает любую попытку сопротивления.

Я понимаю, как минимум мне всё же сегодня придётся рассказать кто я.

Другого выхода просто нет.

-- Начинай, Полина. – он откидывается на спинку и съезжает вниз бёдрами, занимая максимально расслабленную позу, в то время как я практически у его ног нахожусь. – Я жду.

Становится мерзко от своего положения.

Я правда верила, что смогу обмануть Альфу?

Глупая-глупая Полина.

-- Я полукровка. – слова дерут глотку, как только я начинаю свою исповедь.

Астахов прищуривается, всем своим видом выказывая недоверие.

И это оправданно.

Обычную полукровку он бы во мне учуял ещё в нашу первую встречу.

-- Мой отец оборотень, а мать… - запинаюсь, не в силах произнести правду.

Астахов наклоняется вперёд. Упирается локтями в колени, ожидая моего признания.

-- Моя мать ведьма. – прикрываю глаза, не желая видеть его реакцию на мои слова.

И не потому, что я стесняюсь своей сути. Вовсе нет…

Просто мир двуликих устроен так, что вряд ли найдётся оборотень, который будет питать добрые чувства к ведьме. Отношения моей мамы с моим отцом в расчёт не беру. Там как раз таки всё было по классике…

-- То есть благодаря врождённым способностям ты можешь маскироваться? – пытается разобраться Астахов, внешне никак не отреагировав на услышанное.

Это не совсем так, но я киваю.

Подробностей от меня он точно пусть не ждёт.

-- Значит твой отец оборотень. – произносит недоверчиво. – Ты можешь трансформироваться?

Разговор уходит в опасную для меня сторону, и я не знаю, как повлиять на это.

Кусаю губы, глядя в его глаза.

-- Полина? – теряет терпение.

-- Не могу. – говорю едва слышно. – При этом активной ведьминской силой я тоже не обладаю.

Он не говорит ни слова в ответ. Просто смотрит. Его взгляд, как всегда, непроницаемый, но я чувствую… что-то. Какое-то напряжение. Словно он ещё чего-то ждёт от меня.

А может просто пытается понять говорю ли я правду.

Странно, но эта мысль больше не пугает. Будто я уже достигла какой-то точки за которой нет страха. Есть лишь принятие.

И даже если сейчас Альфа что-то заподозрит и станет настаивать, угрожая расправой, я всё равно не смогу рассказать ему всё…

Демид

Смотрю на девчонку и понимаю, что не сходится нихера в её рассказе.

Я допускаю что всё что она сегодня сказала может быть правдой, но для чего тогда было так упорно скрывать свою суть?

Мать ведьма?

Это не причина.

Да, оборотни относятся к ведьмам крайне негативно, но учитывая, чем Полине грозило её молчание, то родственные связи это меньшее чего ей следовало опасаться.

Отвожу от неё взгляд, мысленно пытаясь определить, как быть дальше.

Эта девчонка определённо вызывает интерес моего зверя и мне жутко хочется узнать причину этого.

Упираюсь взглядом в стеклянную стену, за которой недавно по моему сценарию был разыгран спектакль. Который я попросил организовать Павла, управляющего клубом.

Для одного единственного зрителя.

Ребята отыграли достойно.

Снова смотрю на сидящую на полу Полину и внутренности прошивает незнакомым ранее чувством сожаления.

Понимаю, что если сейчас продолжу давить, то сломаю девочку.

Мне не хочется этого, поэтому делаю вид что верю ей.

-- Хорошо.

Но также я понимаю, что теперь не успокоюсь пока не доберусь до истины.

-- Ты хороший специалист. – говорю, как есть. – Такими не разбрасываются, да и выбора, собственно, нет.

Усмехаюсь, поднимаясь с дивана.

Пока иду к столу, пока оставляю на нём нетронутый губами Полины бокал с вином, ощущаю на себе её пристальный взгляд.

-- Но с сегодняшнего дня ты будешь жить в моём доме. – провожу пальцем по гладкой поверхности стола, так будто касаюсь девичьей кожи. Почти невесомо. – Либо так, либо прямо отсюда тебя отвезут куда скажешь.

Я не предоставляю ей сейчас выбор.

Нет.

Я даю ей возможность думать, что он у неё есть.

Уверен, сейчас она согласится на моё «предложение». И я хочу понять почему.

Дело не в деньгах. Девочка не росла в нужде.

Тот, кто вырос в подобных условиях способен это понять.

Тогда что ею движет?

Почему она готова рисковать собой в попытке утаить от меня что-то?

-- Я… я согласна.

Что и требовалось доказать.

Что же ты задумала, девочка?

-- На что ты согласна, Полина? – хочу, чтобы она сказала это вслух. Хочу, чтобы осознавала, что решение приняла сама.

-- Согласна жить в твоём доме.

Выдыхаю, чувствуя нечто похожее на удовлетворение.

-- Только… - запинается, не решаясь до конца озвучить свою мысль.

Жду что продолжит, но она молчит.

-- Что?

-- Это же не будет означать, что я… что мы…

Улыбаюсь, по-прежнему стоя к ней спиной.

Чем дальше, тем интереснее.

-- Думаешь мне не с кем трахаться?

Она ничего не отвечает, но падение висящего между нами напряжения я ощущаю всем телом.

Всю обратную дорогу в стаю Полина хранит молчание. Напряженная, словно сжатая пружина, готовая вот-вот выстрелить. Она смотрит в окно пустым взглядом.

Смирилась?

Хочется верить.

Её мучает вопрос для чего я хочу видеть её в своём доме, но она благоразумно его не задаёт.

Руль гладко скользит под моими пальцами. Фары выхватывают из темноты лишь небольшие участки дороги, остальное поглощает тьма. Как и мои мысли.

Бросаю на девочку короткий взгляд замечая, насколько бледное её лицо. Губы сжаты, руки дрожат, хоть она и пытается это скрыть, плотно зажав ладони между колен.

Дорога кажется бесконечной. Тишина в салоне давит на уши. Хочется включить музыку, чтобы хоть как-то заполнить эту пустоту. Но я намеренно не делаю этого. Хочу, чтобы Полина о многом сейчас подумала. Ведь есть вероятность что её благоразумие возьмёт верх.

Двор хорошо освещается светом фонарей, отбрасывающих длинные тени на газон и выложенные брусчаткой дорожки. Огромный дом, неприступной крепостью, возвышается над нами.

Глушу двигатель.

Щелкнув кнопкой, отпираю двери.

Выходя из машины, стараюсь сохранять спокойствие, но чувствую, как внутри всё сжимается.

Полина медленно, нехотя, выбирается из салона. Её движения скованные, нервные. Всем своим видом демонстрирует что хочет держаться от меня подальше.

Киваю своей охране, безмолвно требуя подойти.

Ребята давно научились понимать меня без слов.

-- Проведите Полину в северное крыло дома. – даю указание. - Последняя комната слева.

Обхожу машину и достаю из бардачка пачку сигарет.

Присаживаясь на капот, прикуриваю и слежу за тем, как Полина идёт к моему дому. Разум, не переставая кричит что я совершаю ошибку. Что ей не место на моей личной территории. Зверь же против всякой логики ликует.

Прищурившись, втягиваю в себя никотин, пытаясь вытравить навязчивые мысли.