Император Пограничья 23 (СИ) - Токсик Саша - Страница 16

Энергетика зала изменилась. За секунду до этого я был нарушителем, которого едва терпели. После этих слов я стал человеком, у которого есть то, что нужно каждому. Переход произошёл на глазах: у Джеванширова расширились зрачки, а ленивость, с которой он поглаживал подбородок, испарилась, уступив место цепкому вниманию правителя, учуявшего критически важную информацию. Посадник подался вперёд, и пометки в его блокноте стали быстрее, мельче, словно рука не поспевала за мыслью. Меровинг сменил позу в кресле, выпрямившись и положив ладони на стол, и это движение парижского герцога, просидевшего четыре часа в расслабленной позе наблюдателя, сказало мне больше, чем любые слова.

Багратуни сломал общий строй первым. Ереванский князь не стал дожидаться обсуждения, не стал согласовывать позицию с соседями по столу, просто произнёс низким, весомым голосом:

— Ереван заинтересован в подобной услуге. Я готов обсудить с вами, Прохор Игнатьевич, условия контракта в самое ближайшее время.

Фасад единства Бастионов треснул на глазах: часть правителей хотела бы отойти в сторону, пошептаться, выработать общую позицию, а один из них уже протянул руку за товаром.

Джеванширов, увидев, что Ереван не стал ждать, немедленно подал голос:

— Распространяется ли предложение за пределы Содружества? — спросил хан, и от прежней ленивой невозмутимости в его басе не осталось и следа.

— Безусловно, — подтвердил я.

Джеванширов расслабился, откинувшись в кресле. Если можно купить, зачем воевать?..

Кирилл Потёмкин молчал весь этот отрезок совещания. Сидел в конце стола, сцепив пальцы перед собой, и слушал. Когда я описывал работу Гильдии Целителей, лицо его окаменело. Когда правители один за другим проявили интерес, парень опустил глаза. Человек, чей отец проводил собственные опыты над людьми на тайном полигоне, сейчас слушал, как чужие эксперименты превращаются в товар, и я видел, что ему от этого нехорошо. Не от моего предложения. От того, как легко зал переключился с ужаса на коммерцию.

Светлояров, молчавший почти всё совещание, негромко подал голос:

— Прохор Игнатьевич, правильно ли я понимаю, что процедура усиления требует значительных объёмов Реликтов?

— Правильно, — подтвердил я.

— В таком случае стоит обсудить координацию поставок, — произнёс новосибирский князь тем же ровным тоном. — «Сибирский Меридиан» располагает логистическими маршрутами, которые могли бы облегчить снабжение вашего Бастиона сырьём. Если, разумеется, вы заинтересованы в стабильных каналах.

Предложение звучало совершенно безобидно. Создатель Эфирнета предлагал помочь с логистикой. Вот только человек, контролирующий маршруты, контролирует и объёмы, а тот, кто контролирует объёмы, в любой момент может закрыть кран. Я поблагодарил и пообещал рассмотреть предложение, не принимая и не отвергая.

Ядвига задала вопрос, которого я ждал, потому что на её месте задал бы его сам:

— Какие гарантии, князь, что улучшенные бойцы сохранят лояльность нанимателю? — произнесла варшавская правительница, и в её голосе звучала холодная логика, лишённая враждебности. — Как мы можем быть уверены, что вы не встроите в процедуру скрытый механизм контроля, подчинения, перехвата? Что через пять лет армии всех Бастионов не окажутся подчинены вашей воле?

— Каждый боец, проходящий процедуру, принесёт две открытые магические клятвы, — ответил я. — Первая: абсолютная секретность наблюдаемой им технологии. Это чтобы у кого-нибудь из вас не завелись неразумные мысли разобрать своих людей на запчасти и попробовать повторить процесс в собственном подвале, а то мне потом опять жечь чьи-нибудь лаборатории, а я от этого устаю, — я раздраженно взмахнул рукой.

Рогволодов оскалился. Меровинг улыбнулся одними губами. Несколько участников переглянулись, не зная, смеяться или нет, потому что шутка была смешной ровно до того момента, пока ты не вспоминал, что человек, её произнёсший, действительно сжёг шарашки Терехова и лечебницу Фонда Добродетели вместе со всем, что в них находилось.

— Вторая: запрет поднимать оружие против меня и моих подданных. Так что, Ядвига Казимировна, никаких скрытых закладок. Улучшенный солдат остаётся солдатом своего нанимателя во всём, кроме одного: он не сможет воевать против меня. Клятвы озвучиваются открыто, заказчик знает о них до процедуры. Если не верите моим словам, можете послать одного бойца, а затем обратиться к менталисту для проверки.

Я выдержал короткую паузу.

— Достаточно одного случая грязной игры, чтобы потерять доверие всех заказчиков. Вы видели, что произошло с Потёмкиным: ментальная команда, внедрённая ему в голову без его ведома. Мой подход ровно противоположный. Открыто, с согласия, без скрытых условий. Репутация нарабатывается годами и теряется за один день.

Меровинг постучал пальцами по столу, привлекая внимание, и заговорил тем мягким тоном, который я уже научился распознавать как содержащий самый главный подвох.

— Дополню вопрос уважаемой княгини Ягеллонки, — произнёс парижский герцог с обаятельной улыбкой. — Каждый боец, прошедший процедуру, связан клятвой не поднимать оружие против вас, князь Платонов. Что произойдёт, если вы сами решите, что кто-то из присутствующих заслуживает «дружеского» визита? — он изобразил воздушные кавычки. — Правитель, потративший годы и состояние на улучшение собственной гвардии, обнаружит, что его лучшие бойцы не в состоянии защитить хозяина от единственного человека, от которого защита нужна больше всего.

Смысл был очевиден: я предлагаю продать каждому Бастиону армию, бесполезную против себя самого. Элегантная кабала. Несколько правителей, уже подавшихся вперёд с интересом, откинулись обратно в кресла.

— Клятва запрещает нападать на меня и моих подданных, — ответил я, глядя Хильдеберту в глаза. — Она не запрещает защищаться. Если я приду к кому-то из вас с огнём и мечом, ваши бойцы прекрасно смогут выполнить свою основную функцию. Клятва не превращает их в безоружных калек. Ваши бойцы станут гораздо сильнее против Бездушных, соседей и любой угрозы, которая реально стоит у ваших границ. Подобная клятва, если подумать, просто означает, что мы с вами не будем воевать. Если кто-то из присутствующих считает это потерей, мне хотелось бы знать почему.

Голицын лукаво улыбнулся, поняв реальную ценность предлагаемой услуги. Я не только легализовывал Бастион и зарабатывал деньги, но и защищал себя от непредвиденного нападения со стороны других сторон их сильнейшими бойцами.

Я помолчал секунду.

— Впрочем, если кто-то в этом зале всерьёз опасается, что я приду к нему в гости незваным, возможно, ему стоит задуматься, почему именно он об этом беспокоится.

Фраза вернула разговор к теме тайного сообщника Потёмкина и ударила рикошетом по каждому, кто нервничал при обвинении. Герцог кивнул, принимая ответ. Или делая вид, что принимает.

Мономахов снял очки, протёр их и задал вопрос, который звучал иначе, чем всё, что произносилось до этого момента:

— Что произойдёт, когда вы умрёте, князь Платонов? Клятвы, привязанные к создателю, умирают вместе с ним.

— Эти клятвы будут привязаны не только ко мне, — ответил я. — Они распростраяются на моих наследников.

Мирослав кивнул, надел очки и записал. Вопрос был снят.

Посадник, прагматик до мозга костей, задал единственный вопрос, который его волновал:

— Сколько бойцов в месяц? — спросил Михаил Степанович, и проницательные серые глаза смотрели на меня с выражением, которое я видел у всех купцов при обсуждении горячих контрактов. — И какова цена за единицу?

— Эту информацию я доведу до всех заинтересованных сторон в частном порядке.

Не нужно было быть торговцем до мозга костей, чтобы понять, что я хотел сохранить себе пространство для манёвра. Разным партнёрам предназначались разные условия.

Мономахов снова подал голос.

— Если побочные эффекты процедуры включают долгосрочные риски для здоровья, я хотел бы знать об этом заранее, — заговорил он, и каждое слово звучало так, будто он зачитывал техническое задание. — Я отвечаю за каждого бойца, которого пошлю на процедуру, и привык принимать решения на основании данных, а не обещаний.