Генеральный – перевоплощение (СИ) - Коруд Ал - Страница 33

Вблизи девушка выглядела старше и не так миловидно. Складки у губ, чуть усталые глаза и первые морщинки возле глаз. Этой барышне также пришлось что-то пережить. Аркадию внезапно стало стыдно. Их фронтовой эгоизм иногда зашкаливал. А ведь в тылу творилось разное. Линия фронта в начале войны быстро менялась, многие города были разрушены. Кто-то переживал боевые действия под бомбами или чудом выживал во время эвакуации. Они видели не меньше смертей, чем фронтовики. Его глаза нежданно потеплели, вызвав горячий отклик у златовласки.

— Вы на меня так смотрели…

— Где же мои манеры. Я — Аркадий!

Он галантно пожал протянутую тонкую руку девушки.

— Алла. Я вас раньше тут не видела. Банду этих оболтусов, — девушка кивнула в сторону Гриши, — время от времени встречаю на разных сборищах.

Голикова царапнуло слово «банда».

— Я недавно вернулся. Служил после войны в Порт-Артуре. Хотя до войны жил здесь.

Глаза девушки потускнели.

— Даже угадывать не нужно. У вас никого не осталось.

Аркадий кивнул:

— Живу у тетки.

— Приехали учитьс? — она залпом допила вино и схватила Голикову за руку. — Чего стоим, пошли танцевать!

Хрипловатая музыка из патефона. Легкий шлейф духов, локон золотистых волос на его плече. Внезапно близость девушки здорово взбудоражила Аркадия.

— Ты не похож на них, не такой ершистый.

— Мы не так давно знакомы, но они хорошие ребята. Правильные.

Алла выдохнула:

— Разве это имеет сейчас хоть какое-то значение.

В ее голосе было столько печали, что Аркадий невольно прижал девушку ближе. И она подчинилась. Казалось, время застыло. Им обоим было все равно на остальных. В какой-то момент их пара оказалась рядом с Косым, что танцевал с яркой блондинкой Людмилой. Мишка ехидно подмигнул.

Около стола, где толпились и шумели гости, перемешались гимнастерки и пиджаки. Все говорили одновременно, и никто никого не слушал. Вечеринка вступила в следующую фазу.

Глава 12

16 августа 1948 года. Москва. Лубянка. Атом и ракеты!

Хорошо, когда есть толковые заместители, которым можно передать полномочия. Еще и закаленные недавней до предела жестокой войной. Эти бы кадры да вместо «поиска врагов» в пользу дела! На борьбу с преступностью, националистами и настоящим неприятелей с той стороны. В итоге простой народ страдает, пока эта шобла делит власть. После встречи со Сталиным я принял решение не жалеть никого из его окружения. Или сотрудничают со мной, или пропадут в подвалах Лубянки. Разве что полезных дураков оставлю. Да, от добрячка Ильича мало что осталось. Ну а что поделать? Не мы такие, время такое! История спишет!

Потому каждый день с утра мой заместитель генерал-лейтенант Ковальчук и Судоплатов докладывают о ходе дел. Комитету информации, то есть всей нашей разведке, дан приказ тесно работать с нами. Ну там у обоих имеются связи, так что мне и вмешиваться не нужно. После операции планирую дожать руководство и вернуть себе 1-й отдел. Без него, как без рук в будущей схватке. Но сначала нужно доказать примером, что таковой остро требуется. Берия точно будет против. Я и так в его епархию влезаю с ногами в кирзачах. Но дело важнее. Будет мешаться — начну его гнобить раньше. По уму бы переговорить, но по слухам из будущего, он меня боится, и потому его согласию все равно верить нельзя. Только хозяин пока стоит над нами. Что не есть хорошо.

Одна из причин, почему наследие товарища Сталина похерили — Он путал времена. То, что годилось в тридцатые и даже раньше, уже совсем не подходило в сороковые. Ему бы по уму вычленить надежных, составить коллективное руководство в несколько кланов, и пусть себе грызутся. Спрашивать по делам, а не замыслам. И людей зря не гробить. Да, они зачастую моральные уроды, мешаются под ногами. Но широко шагая, штаны порвешь! С кем тогда работать? Было же в войну — «Других генералов у меня для вас нет». Даже бестолочь Жукова, допустившего в сорок первом разгром, оставили исправлять ситуацию. Если уж он не самый плохой вариант, то что и себя представляли иные военачальники… Но с генералами позже.

По атомному проекту я и все прочие участники обязательно вскоре упремся в технологии. Вернее, в их отсутствие. Наша промышленность крайне слаба была и до войны. Индустриализации тридцатых не хватило. Остро не хватало химии, электронной промышленности. Вспомним, что союзники по ленд-лизу по некоторым параметрам давали нам чуть ли не 100 % определённых материалов и вооружений. Тех же радаров и алюминия. И потому не стоит сейчас кидаться шапками. Их еще пошить нужно. Так что сначала мне бы ознакомиться с нашими возможностями. Но пока Хозяин не звонил, я готовлю следующие материалы.

В созданный в 1945 году Специальный комитет под председательством Л. П. Берии возлагалось управление «всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана». Исполнительным органом Специального комитета являлось Первое главное управление при ГКО. Первое главное управление (ПГУ) было избавлено от вмешательства в его административно-хозяйственную и оперативную деятельность каких бы то ни было организаций, учреждений и лиц. На него возлагались обязанности руководства научно-исследовательскими, проектными, конструкторскими организациями и промышленными предприятиями по использованию энергии урана и производству атомных бомб. Вот отличный пример успеха централизации небольших ресурсов. Крайне мало было материалов, оборудование, да и всего прочего. Так что пришлось сжать все пальцы в кулак.

Но еще сложнее дела обстояли с кадрами. Ими занимается заместитель Берии в Проекте по науке Кафтанов. В перечень дел Кафтанова по атомному проекту теперь входили формирование новых кафедр, отделений и вузов, сопровождаемое поисками и распределением студентов и преподавателей; решение проблем снабжения «атомных» образовательных единиц помещениями, оборудованием и литературой; курирование строительства и использования соответствующих учебных зданий и общежитий; обеспечение динамично менявшихся планов выпуска студентов вузов и техникумов; организация исследовательских работ в вузах по заданиям ПГУ; подбор руководящего инженерно-технического состава для предприятий проекта, расположенных в европейских странах; подготовка научных работников для проекта, проблемы присвоения учёных званий научным и инженерно-техническим сотрудникам, работы которых не могут быть рассмотрены в открытом порядке; премии за «атомные» работы и даже создание интерната для детей работников заграничных предприятий Первого главного управления.

Под руководством Кафтанова было организовано обучение молодых специалистов для Первого главного управления в Московском, Ленинградском, Горьковском, Киевском, Харьковском и Тбилисском госуниверситетах, Московском механическом институте, Московском энергетическом институте, МВТУ им. Баумана, Московском химико-технологическом институте, Московском институте тонкой химической технологии, Московском институте стали, Московском институте цветных металлов и золота, Московском геологоразведочном институте, Ленинградском политехническом институте, Ленинградском электротехническом институте, Ленинградском химико-технологическом институте, Уральском и Томском политехнических институтах.

Расположение двух основных промышленных «атомных» кластеров на Урале и в Сибири привело к появлению в регионах качественного образования по специальностям, востребованным в атомном проекте. С 1948 года в Уральском политехническом институте началась подготовка инженеров-физиков и химиков-технологов. Наука резко сдвинулась на восток. Порождённые атомным проектом изменения в системе советского высшего и послевузовского образования в сфере естественных наук и инженерии оказались столь заметны, что американские исследователи и журналисты к середине 1950-х годов констатировали: США проигрывают «ключевые сражения в холодной войне классных комнат». Это было самое настоящее вторжение НТР в советскую политику. И мне туда нужно обязательно влезать. Это шанс повернуть страну раньше. Ради одного ученого можно расстрелять три номенклатурщика. Шучу. Но иногда не до смеха.