Генеральный – перевоплощение (СИ) - Коруд Ал - Страница 28

И насколько они правдивы? Что это за человек, что рулил Страной Советов тридцать лет?

Кошусь на Судоплатова. Тот также волнуется, но не так. Привычно. Наверное, вспоминает факты и подробности их документов. Вождь любил, когда с ним разговаривали люди компетентные. И он точно не тот душка из попаданческих романов. Порождение и перерождение века. Хм, а я кто тогда? Я страну принял с кучей проблем и оставил великой. Так что нечего меньжеваться. Тем более что двери уже открываются.

Кабинет неожиданно прост. Пол из паркета, шторы, не закрывающие батареи отопления. Светлые деревянные панели на стенах, рабочий стол с неизменным зеленым сукном и двумя телефонами на нем. И еще один небольшой для совещаний. От окна к нам поворачивается невысокий человек. Некоторое время пристально изучает нас, затем спрашивает.

— Виктор Семенович, с чем пришел.

Я же, как назло, застыл на месте. Больно облик этого человека совсем не вяжется той знакомой фактурой. Хотя тот настоящий Брежнев встречался со Сталиным, а я видел много фильмов. Незаметно меня подталкивает Судоплатов. Он лихой диверсант, в отличие от меня.

— Иосиф Виссарионович, появилась интересная информация.

Вождь кивком приглашает меня к столу, я достаю из портфеля папки и начинаю рассказывать.

Глава 10

13 августа 1948 года. Ближний Круг

Дача Сталина Кунцево

Когда я брякнул «Иосиф Виссарионович» вместо «Товарищ Сталин», то мое сердце в один момент ускакало в район пяток. Я кожей почувствовал, как напрягся рядом Судоплатов. Он стоически хранил молчание, видимо, привык говорить здесь, когда спрашивают. Но затем пришло понимание, что эта манера у меня от памяти реципиента. Видимо, у него сложились собственные отношения с вождем. Если тот начал с имени-отчества, то и отвечать стоило таким же образом. Это говорит о текущем расположении, а также явном интересе к моему вопросу. Просто так Абакумов напрашиваться к Сталину не станет. Учтем на будущее.

И еще одна причина, почему я замешкался. Пусть и читал в будущем, что реальности вождь совсем не выглядел, как на плакатах, да и в кино. Хоть советском, хоть российском. Там его показывали так, как видели режиссеры или актеры. Излишне помпезно или издевательски. В СССР при Брежневе режиссеру Озерову после длительного перерыва разрешили показать вождя умным руководителем военного времени. Что, впрочем, не погрешило против истины. Как бы и против истории не пошли, и приличия соблюли. На экране Сталин выглядел мудрым и взвешенным человеком. Его внешний вид пригладили, зачем-то оставили акцент. И потому сейчас никакого сходства с прототипом я не наблюдал.

Невысокий, грузноватый человек, вовсе не походивший на грузина. Землистое лицо с оспинками, рыжеватые усы и потухшие глаза. Совсем не похож на человека, которого описывали во время войны. Может, еще не проснулся окончательно? День у Сталина начинался после пятнадцати. Левая рука заметно хуже работал, да и движения были замедлены. Последствия инсульта. По уму бы отправить человека не пенсию, он же не монарх. Как так получилось, что ему еще мучиться с нами пять лет? Боится, что не на кого оставить страну, которую он создал? Так и есть. Страх мастера над своим произведением не давал ему покоя.

Между тем нам принесли чай с сахаром и лимоном. Вождю на каких-то травках, нам обычный, крепкий. Я много говорил, докладывая, потому и выхлебал стакан быстро. Затем заметил взгляд Сталина, остановившийся на пустом стакане, затем перетекший на меня. В нем было удовольствие старого больного человека, наблюдающего за молодым и крепким мужчиной. Он был явно удовлетворен моим докладом. Коротко и по делу. Затем Иосиф Виссарионович придвинул к себе документы и некоторое время изучал их.

— Хорошо! Павел Анатольевич, ваши люди готовы работать?

— Так точно! — Судоплатов говорил уверенно, глядя в глаза вождю. — Мы уже подтвердили некоторую указанную в документах. Ночью взят и допрошен агент английской разведки.

— Вот как? — Сталин откинулся в кресле и прикрыл глаза. — Я знаю, что эти бандиты здорово мешают нам устанавливать советскую власть в новых районах страны. Очистить прибалтийские республики от гнусной накипи было бы неплохо. Вы также считаете, как ваш начальник, что без удара по зарубежным центрам нам не обойтись?

— Так точно, Иосиф Виссарионович. Иначе так и будем бить по щупальцам, не задавив спрута.

Я невежливо добавляю:

— И про Германию не забыть.

Вот сейчас я увидел тигра. Как он своими жёлтыми глазами на меня зыркнул. Тяжелый взгляд, насквозь пронизывающий. У меня аж майка на спине под кителем вспотела.

— Виктор Семенович, представляешь, какими последствиями это грозит?

Я готов ответить:

— Иначе не стоило ввязываться в игру. Против нас работает враг. Очень опасный враг. Англичане имеют внутри СССР свою агентуру, она же действует против нас в Германии. Активно используется военная и разведывательная машина гитлеровской Германии.

Как у Сталина глаза вспыхнули при упоминании внутренней агентуры. Он еще за нее с меня спросит. И я отвечу, когда буду готов.

— И что вам необходимо?

— Разрешение и содействие нашей внешней разведки. Возможно, даже частично в моем подчинении. Согласование в такой непростой ситуации губительно.

Сталин еле заметно усмехнулся. Какой у него наглый министр! Тут я иду ва-банк. Но если у меня не будет такого мощного прикрытия, то чего тогда начинать? Хватит уже первых дней мучительных раздумий. Даже не знал, за что вначале хвататься! Могущественный министр Советского Союза. В этом мире без битья горшков не обойтись. Я уже внутренне согласился на пролитие крови. Не для того прислан неведомо откуда. История должна пойти иным путем. И ты, старец, мне поможешь. А потом иди отдыхай… Председателем партии. Понемногу контур будущих союзников вырисовывается. После этой операции, и Судоплатов будет полностью мой. А там…

— Это обязательно?

В этот раз ответил наш знаменитый диверсант.

— Другого пути нет. Бить в центр принятия решений.

Сталин колыхнулся:

— Террор, значит.

Вождь к моему изумлению достал из стола самую настоящую сигару, ловко срезал гильотинкой кончик и закурил. У Черчилля, что ли, научился? Затем встал из-за стола и начал вышагивать. Это означало, что он думает. Но зрелище было на самом деле не таким приятным. Старый, больной человек с кучей проблем по здоровью, он и ходил медленно и неуклюже. Затем пристально на нас глянул, будто бы взвешивая на своих весах за и против. Все-таки о нюансах мировой политики он знает больше моего ведомства, вместе взятого. Закрытые переговоры, доклады и опыт. И недавнее общение в самыми сильными вождями мира. Были ли политики времен «тройки» в нашей истории мощнее?

— Считайте, что разрешение у вас есть. Докладывать мне ежедневно.

— Так точно.

Взмах руки — свободны.

Но у двери я задерживаюсь, кивая в сторону выхода Судоплатову. Сталин это замечает и щурится.

— Что-то еще, Виктор Семенович?

Понимаю, что момент опасный, но вполне предсказуемый.

— Иосиф Виссарионович, ко мне в руки попал крайне интересный материал. И считаю, что без вашего внимания мне не обойтись.

Вождь хмурится и указывает на стол. Я пододвигаю к нему следующую папку. По мере изучения материала, брови Сталина невольно поднимаются вверх. Взгляд уже не просто заинтересованный, он в полном смятении.

— Откуда?

— Старые связи. Внезапно всплыли. Я тут же не преминул воспользоваться.

«Ой врешь царю!»

Заметно некоторое недоверие. Но это нормально, когда агентов никому не выдают. Как еще сложится! И потому вождь переходит сразу к делу.

— Источник надежный?