Город Гоблинов. Айвенго II (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович - Страница 29

— Сядь, — произнес я предельно ровным голосом.

Гоблин и без того сидел на полу, но после моего приказа он еще сильнее подобрал под себя ноги, словно искренне надеялся уменьшиться в размерах и физически исчезнуть из поля моей ответственности.

— Я и так сижу, хозяин.

Выругавшись про себя, указал ему на место рядом с собой на лавке. Ги повиновался.

— Слушай меня очень внимательно и отвечай с первого раза, без утайки и подробно.

Гоблин поспешно кивнул.

— Кто именно свистел на склоне?

Ги судорожно сглотнул, бегая взглядом от моего лица к замершей в углу Молдре. Эльфийка в допрос не вмешивалась, но держала пленника в фокусе с таким могильным спокойствием, что одно лишь ее присутствие действовало на гоблинские нервы куда эффективнее хорошей зуботычины.

— Я никого не видел, — пробормотал он, вжимая голову в худые плечи. — Только слышал звуки.

— Я тоже слышал звук. Меня интересует не музыкальная программа, а конкретные исполнители.

Он замялся на несколько долгих секунд, и я мгновенно почувствовал, как внутри грудной клетки начинает клубиться тяжелое холодное раздражение. В осколке мира Барзах это раздражение успешно заменило мне веру в разумность гуманоидов, в силу переговоров и в наивное заблуждение, будто кто-то захочет добровольно поделиться полезной информацией просто из чувства вселенской справедливости.

— Это они… Пращевики, — выдавил наконец Ги, поняв, что молчание обойдется ему дороже. — Псоглавые или кто-то из их родственной линии. Они всегда так свистят, когда отмечают найденную точку, передают соседям то, что видят, подают сигналы или гонят добычу.

— Гонят кого именно, Ги?

— Дичь, — ответил он и моментально поперхнулся собственным словом, осознав, насколько паршиво и двусмысленно это прозвучало в нашей ситуации. — Они так охотятся на всех.

Я медленно кивнул, переваривая сказанное.

— Значит, в лобовую атаку с дубинами наперевес они не полезут. Какую тактику они тогда используют?

— Хозяин, я точно не знаю, — затараторил гоблин, пытаясь выдать максимум слов за минимум времени. — Я же младший для хобов, и служил у них простым слугой, занимался подсобной работой, и могу передать только то, о чем говорили старшие воины. Псоглавые поодиночке сущие трусы. Они предпочитают смотреть издалека. Перерезают пути отхода. Швыряют круглые камни из пращей, метают короткие дротики с возвышенностей, пользуются духовыми трубками. Ждут, пока добыча сама сорвется с места, побежит в панике или совершит ошибку. Они берут на испуг. Специально не дают понять, где именно они затаились и сколько их вообще пришло. Но грудь в грудь они с хобами не сходились никогда, хотя старшие пару раз и пытались навязать им бой.

Молдра чуть повернула голову в сторону печи, и в тусклом свете кровожадно блеснули её глаза.

— Кого ты называешь словом «они»? Это люди? Гоблины? Кинокефалы?

— В самой загонной группе бегают псоглавые, — послушно пояснил Ги, обращаясь уже к ней. — Обычно это старики, молодняк, подростки и вообще все те, кто умеет быстро перебирать ногами и крутить ремни пращи. Но над ними стоят настоящие хозяева. Я о них ничего толком не знаю, только обрывки из разговоров старших. Эти хозяева обосновались в небольшой долине по ту сторону хребта, живут в глубокой пещере. Там с ними много разного сброда трется. Говорят, и люди попадаются, и гоблины, и обезьяны.

— Хозяева, — медленно повторил я, пробуя слово на вкус. — Отличное слово. Веет от него каким-то домашним уютом.

Ги втянул голову в плечи так глубоко, что стал похож на уродливую зеленую черепаху.

— Псоглавые хорошо знали, где стоит наша заимка, хозяин, но никогда не пытались лезть к хобам напрямую. И прежние хозяева-хобы про них тоже знали. Не каждый день, конечно, но они регулярно пересекались на охоте, никогда не разговаривали, но умудрялись как-то уживаться на одних склонах. Земля здесь бедная. Дичи на всех не хватает…

Гоблин изъяснялся коряво, путая слова и глотая окончания, но суть передал предельно ясно. От этой ясности становилось физически тошно. Мы не нарвались на случайного разведчика, решившего развлечься свистом. Это не бродячий одиночка, заблудившегося в скалах. Я и Молдра влезли в центр той самой паутины, за которой давно и пристально наблюдали чужие холодные глаза. И теперь нам оставалось лишь гадать, насколько взгляд этот сфокусирован на нас именно сегодня.

— По твоим словам их больше… Почему в таком случае они не атаковали нас сразу после заката? — спросил я, разглядывая грубые доски пола.

Ги развел длинными руками настолько широко, насколько ему позволяла его зажатая поза.

— Может, они просто проверяют вашу реакцию. Может, не успели сосчитать, сколько вас тут сидит с оружием. Или они вообще за нами сейчас не следят и нападать не планируют. Псоглавые странные.

Спрашивать дальше не имело смысла. Вся критически важная информация уже сказана. Про существование этого дома чужаки знали. За прежними хозяевами-хобами они присматривали регулярно. Мы же, благополучно перерезав владельцев хижины и радостно решив, что обзавелись надежной временной базой, своими же ногами шагнули в сектор обстрела тех самых тварей, от которых так старательно бегали последнее время.

Я откинулся назад, уперся локтями в колени и принялся молча сверлить взглядом чернеющий прямоугольник двери, параллельно прислушиваясь к ощущениям в собственном теле. Странное дело, но именно в такие минуты вязкого ожидания я особенно отчетливо улавливал ту новую внутреннюю защиту, которую выбрал при недавнем переходе на вторую ступень укрепления навыка Ци. Прямо под грудиной и немного ниже, в теплой глубине живота, пульсировало тихое, но очень плотное и упругое чувство. Казалось, будто кто-то заботливо натянул на моих внутренних органах невидимую, но сверхпрочную страховочную обвязку из стальных тросов. Весьма полезная штука для человека, в которого в любой момент может прилететь камень из пращи, спору нет.

Ночь тянулась мучительно медленно. Один час сменял другой настолько незаметно, что я быстро потерял счет времени и начал ориентироваться исключительно по расходу дров в печи. Я следил за тем, как проседает красный жар на углях, как вода в закопченном котле проходит долгий путь от едва теплой до обжигающе горячей, а затем неизбежно остывает снова, если я забывал вовремя подкинуть пару чурок.

Глава 15

Мы с Молдрой дежурили по очереди, но эта очередь была чистой воды фикцией, в которой никто из нас толком не спал и не отдыхал. Эльфийка даже с прикрытыми глазами оставалась натянутой до предела, словно хорошая боевая тетива, и я прожил рядом с ней достаточно долго, чтобы не путать ее внешнюю каменную неподвижность с настоящей расслабленностью. Ги первые пару часов клевал носом, затем с тихим вскриком вздрагивал, просыпался и дико озирался по сторонам. Он каждый раз надеялся, что плен и мертвые хобгоблины окажутся лишь дурным сном, а потом натыкался взглядом на мой ботинок, вспоминал реальность и покорно сникал обратно к стене.

Я несколько раз бесшумно поднимался с лавки, подходил к двери и приоткрывал створку ровно на ту ширину, которая позволяла просунуть лицо и оглядеть двор. И каждый раз наблюдал одну и ту же удручающую картину. Чернильную темноту. Уходящий вниз заснеженный склон. Черные стволы деревьев. Белеющий в темноте снег. Мой взгляд не находил ни единой зацепки, ни одной подозрительной тени, которую можно было бы классифицировать как угрозу, всадить в нее стрелу или хотя бы предметно, с чувством выматериться в ее адрес.

Но самым паршивым во всей этой ситуации был не сам факт присутствия врага снаружи. Хуже всего было осознание того, что на склоне прямо сейчас могло рассредоточиться сразу несколько мобильных групп, и каждая из них знала о нас на порядок больше, чем мы о них. Наш актив состоял лишь из факта их существования и одного свиста. Они же, если верить сбивчивым объяснениям Ги и моей собственной логике, досконально изучили саму заимку, повадки прежних хозяев, расположение троп, источники воды и удобные выходы со склона. Более того, они наверняка уже успели просчитать наше решение остаться внутри хижины. Любой нормальный гуманоид, который после долгой беготни по промерзшим скалам вдруг обнаружил крепкие стены, горячую печь и запасы еды, в девяноста девяти случаях из ста ни за что не шагнет обратно в ночную метель. Он начнет убеждать себя в том, что опасность, безусловно, реальна, но она грозит ему где-то там, в неопределенном будущем, а не прямо сейчас. Я прекрасно понимал эту психологическую ловушку. И все равно продолжал сидеть внутри.