Хозяин леса (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 33

— Там что-то вроде каменоломни, — сказал он. — Большой грот. Похоже, они там кристаллы добывают. Рядом выход на поверхность — тянет свежестью и холодом. Света не видно, но это ничего не значит: может быть, тоннель с поворотом или на поверхности ночь.

— У тебя же идеальное чувство времени, — уточнил я, — ты не знаешь, там ночь или нет?

— Оно… несколько сбилось от этого всего, — поморщился Бьер.

Укатали Сивку крутые горки, ага.

— Сколько там эльфов? — деловито спросила Игнис.

— В самой большой пещере четверо выколупывают из стен кристаллы, двое при мне притащили бочку воды. Всего шестеро. Возможно, если там выход на поверхность, то сколько-то еще в дозоре. Но не больше десятка.

— Маги? — деловито спросила Игнис.

— Светящихся меток ни на ком нет. Но это ни о чем не говорит. Я не умею отличать их магов на глаз. Меня не заметили, по мне никто не стрелял.

— Отлично, — мрачно усмехнулась Игнис. — Ну что, Влад, пойдем жечь? Элсин, а ты теперь держись позади, а то попадешь под раздачу.

— Одну секунду, — попросил я. — Элсин, у меня давно был к тебе вопрос. По поводу эльфов.

— Да?

— Скажи мне, а кто-нибудь пробовал взять пленного эльфа, убить его, внедрить знание языка тем же методом некромантских закладок и допросить? О том, как они живут, о том, почему такие непримиримые враги людей, почему не согласны мирно сосуществовать с империей несмотря на то, что явно уступают нам по силам? Какие у них вообще законы, обычаи, обряды, слабые места?..

Мой учитель прицокнул языком.

— Это, представь себе, тема одного из моих спецсеминаров для четвертого-пятого курса! Я обычно раскрываю ее за три лекции и столько же практических работ. Но если вкратце, язык — это мышление. Новый язык может выучить только мыслящее существо, к которым умертвия не относятся. Можно научить умертвие реагировать на команды, высказанные на языке, которого оно при жизни не знало. Но выдавить из него рассказ о его жизни на этом новом языке — как говорится, дохлый номер.

Хм. Язык — это мышление, значит? А вот в моем мире стохастические, ничуть не мыслящие нейросетки нормально так справлялись с переводом. Увы, я не слишком хорошо представляю принципы их программирования, а так можно было бы попробовать поиграться… Ну или хотя бы подкинуть идею кому-то, кто лучше разбирается.

Я сделал себе пометку поговорить об этом с Бьером потом, а пока сказал:

— Хорошо, а взять эльфа в плен, обучить его языку хотя бы в минимальном объеме, потом убить и допросить?

— А они в плену не живут, — сказала Игнис. — Не едят, не пьют, убивают себя при первой возможности. И вообще ведут себя неадекватно. Как и на воле.

Да, я что-то такое раньше и слышал. Но тогда мне было недосуг об этом задумываться. Возможно, мышление компьютерной игрушки сработало — эльфы были этакими «противниками по умолчанию», вели себя как абсолютно недоговороспособные неписи, и мне было не до раздумий, почему так. Да и вообще ничего странного я в этом изначально не увидел, пока еще не вжился в местный быт. А когда вжился, тоже не сразу заметил то, чего здесь нет.

А тут много чего нет. Полукровок, например, — пусть хоть в результате изнасилований! Эльфийских деревень на границах, которые перенимают полезные черты человеческого уклада: оседлость там, сельскохозяйственные культуры и тому подобное. Отдельных эльфийских вождей, готовых сотрудничать с Империей (хотя бы чисто для того, чтобы перебить враждебное племя). Шпионов с добровольно обкорнанными ушами, разведывающих имперские секреты. Несчастных юных эльфят, которые прячутся в человеческих землях от злобных родичей. При том, что эльфы так-то вполне себе разумны и способны на сложное взаимодействие между собой!

Да и тот же язык — люди не знают эльфийского, эльфы не знают имперского! А сколько уже между собой воюют! Ну хотя бы условные «военные переводчики» тут же должны были появиться? Да вот те же полностью немертвые некроманты с их идеальной памятью и идеальным же владением мимическими мышцами, которое позволяет избавиться от акцента.

Прямо поразительно, что никого это здесь не удивляет!

С другой стороны, местные привыкли — и при общей безжалостности эльфов неудивительно, что на них смотрят как на бешеных собак. Ни у кого здесь нет ресурса на великодушие.

— Значит, мы не пытаемся взять языка, — пожал я плечами. — Раз так. Гасим всех. В смысле, поджигаем.

Игнис кивнула, не оспаривая мой вывод.

И мы пошли жечь и пепелить.

Мы с Игнис — отличная боевая пара. Это и раньше было ясно, даже после тренировок, но теперь, когда мы испытали это на деле, невероятный разрушительный эффект Огня, который раздувается Воздухом, да еще в замкнутом пещерном объеме даже меня поразил.

Выход в большой грот-каменоломня — кривая щель, достаточно широкая, чтобы можно было протиснуться боком, через которую Бьер подглядывал — находился чуть выше уровня пола, и в нормальных условиях мне было бы чуть затруднительно опустить пламя так, чтобы оно прошло не только по потолку, но и по полу. Однако с Игнис это не составило ни малейшей проблемы! Алые потоки огня с утробным ревом заполнили все вокруг — жарче, еще жарче!

А когда они опали, первым в пещеру прошел Бьер: на случай, если мы все-таки зачистили не всех.

Но в обширной подземной полости оказалось пусто. Шесть обугленных трупов да такая же обугленная снаружи бочка с водой — ее использовали для того, чтобы промыть кристаллы.

— Ну что, ищем выход наружу и снимаем стражу? — спросила Игнис.

Так мы и поступили.

Выход нашелся быстро: Бьер не зря слышал запах свежести и снега. Мы оказались даже не в полноценной глубокой пещере, а в своего рода гроте с широким ходом наружу — на склон горы, слегка прикрытый от ветра. Похоже, эльфы изрядно расчистили здесь снег. Мы даже увидели следы от волокуш, уходящие в ближайший лес.

Так странно было оказаться снаружи после нескольких дней под землей! Лично я даже не сразу понял, что мы вышли на поверхность: снаружи была не ночь, а сумрачный ранний зимний вечер, небо нависло этаким потолком пещеры, и деревья ниже на склоне выделялись на ярком белом снегу словно каменные сталагнаты, мимо которых мы так часто проходили. Если бы не снег, легко было бы перепутать.

Охранного поста эльфов снаружи не оказалось: видимо, они не ожидали никого здесь встретить. Судя по эманациям «эльфийской» магии — на поверхности вполне терпимой — мы по-прежнему находились в их землях. М-да, и как же нам теперь найти наш оставленный лагерь со слугами, птицами и лошадьми?

— Наступит утро — сориентируемся по солнцу и пойдем на юг, — сказал Бьер, словно бы научился читать мысли и телепатически ответил на мой вопрос. — А вообще, жаль, что я своего ворона под землю не взял. Как-то не подумал. Сейчас бы отправил его на поиски. Можно попробовать позвать свистом — но если мы так далеко, как я думаю, он ничего не услышит.

— И мне крыло сделать не из чего, — грустно вторила ему Метелица. — А то бы я взлетела и поискала бы!

«И еды у нас нет», — подумал я.

Но вовремя вспомнил, что эта беда не беда: где-то здесь сложены эльфийские походные рационы… Если мы с Игнис их не сожгли, конечно. М-да.

— Давайте вернемся в пещеру и проверим кристаллы, — предложил я. — Которые эльфы выколупывали. Вдруг там что-то годное?

«Что-то годное» там и правду оказалось: среди выломанных из стен кристаллов, которые эльфы сложили в бочку для промывки, Игнис обнаружила два кристалла огня — правда, увы, окрашенных и мелких. Я тут же попробовал ими воспользоваться и особого эффекта для себя лично не заметил. Но ничего себе добыча, все-таки в копилочку.

И перед нами встала в полный рост задача, как выбираться к «цивилизации» по заснеженным горам.

Снова у меня был повод вспомнить стихотворение «Мы идем по Африке». Только мысленно я менял его на «мы идем по Арктике, и только снег-снег-снег из-под шагающих сапог!» Примерно так это и выглядело: узкая дорожка в снегу, по кромке хребта. Впереди движется незаменимый Бьер, утаптывая нам дорогу, за ним — Игнис, аккуратно сдувая снег из-за его плеча (пару раз Элсин вообще сажал ее на плечи, но в итоге они нашли этот способ неэффективным). И я замыкаю эту процессию, а надо мною кружится крылан, время от времени присаживаясь на голову.