Хозяин леса (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 10

На самом деле я лукавил. Если бы Бьер занял непримиримую позицию из-за Кодекса — а я думаю, что при его внутренней честности он не стал бы врать на этот счет — и Метелица вдруг решила бы поддержать его, а не меня, я совершенно не исключал вероятность, что мне придется испепелить их обоих.

Не знаю, что осталось бы в этом случае от моей психики, но… скажем так, лучше я буду живым и в депрессии, чем мертвым доверчивым дураком.

Возможно, Игнис что-то такое уловила, потому что поглядела на меня очень-очень странным взглядом. Непростым таким. Я даже не смог расшифровать выражение ее лица. Наконец она сказала:

— Хорошо. А вторая причина какая?

— Вторая причина?

— Я заметила, у тебя обычно больше одной причины для каждого действия. Ты так мыслишь.

Положительно, очень наблюдательная особа! Разумеется, с ее командирским опытом нельзя не разбираться в людях.

— Вторая причина — наши с тобой планы, — сказал я. — Предположим, Бьер очнулся в своем уме, все хорошо, он тебя любит, униженно извиняется за вранье… точнее, умолчание, с энтузиазмом поддерживает и готов отправиться за тобой хоть в старший мир, хоть в мир мертвых, — тут Игнис дернулась, будто ее ударили. Что я такого сказал? Что-то не то в формулировке? Ладно, проехали. — Но у него еще два года контракт в Академии… Или год? Ты говорила два года, комендант в крепости — год…

— Два года, — сказала Игнис. — Но последний год он может использовать для самостоятельных исследований.

— Ну, тем более. Значит, он очнется — и нам придется его два года ждать? Можно и подождать, не вопрос. А если за это время его начальство еще куда-то пошлет? Или не начальство, а кто-то вроде этого Унвара Педера, которому он не сможет отказать, потому что ответственность и жизни людей и все такое? Да и вообще, мало ли что случиться может. Кризис какой-то, к тебе из столицы явятся умолять — вы, мол, наш маг-воздушница с самым большим боевым опытом… ведь с самым большим, так? Остальные сидят в непыльных апартаментах и в ус не дуют?

Метелица снова поморщилась.

— Возможно. Я никогда об этом не думала в таких выражениях, но… Да, примерно.

— Короче, чтобы лишней отсрочки не было, проще всего, если Бьер не объявится совсем. Погиб в бою, исполняя свой долг, — вот пусть так и останется. Или, слушай… Мне только что в голову пришло. Ведь для портала, наверное, нужно какие-то документы предъявить? А у Бьера вряд ли что-то с собой осталось. Мы его, конечно, обыщем… — я тоже поглядел на мешок, который лежал себе и медленно высыхал.

— Удостоверения личности я новые сделаю любые и совершенно настоящие, не проблема, — холодно сказала Игнис. — Отец выпишет. Стукнет, кому надо, естественно, но сутки форы он нам даст. Так что накануне перехода все и сделаем.

— А кто у тебя отец? — наконец нашел повод поинтересоваться я.

— Главный муниципальный судья центрального округа Руниала, — усмехнулась Метелица. — Сейчас. А когда я родилась — был судейским писарем в Эрскиле, это маленький городок в дне пути на юг от столице.

— Ясно.

Я решил больше никак это не комментировать. Но ясно, что семья стихийного мага, естественно, сильно поднимается в местной «табели о рангах». Если я правильно понимаю, судья в центральном столичном округе — это охренеть какие сила и влияние. Или я опять рассуждаю, исходя из наших реалий, и на самом деле ее отец — умеренно крупный чиновник? Среднего, а не высшего ранга? Ладно, об этом еще будет время расспросить подробнее.

— Короче, — сказал я, — Бьеру, конечно, решать самому. И тебе решать самой. Если он захочет все же доработать в Академии, а ты захочешь его дождаться — мне тоже придется ждать, тут уж ничего не поделаешь. Или искать подходы, чтобы пройти порталом, самостоятельно. Как договоримся. Но возможность все-таки скрыть факт его возвращения в мир деятельных личностей должна быть.

Метелица кивнула. Потом неожиданно сказала:

— Ты удивительно великодушен, Влад.

— В смысле? — удивился я.

— Похоже, ты искренне говоришь, что если Бьер откажется поддержать тебя с полной лояльностью, а я предпочту остаться с ним, а не исполнять свой долг в твоем отношении, то ты нас просто оставишь в покое! Удивительное великодушие. Императорское прямо-таки, — она усмехнулась.

— Твой долг в отношении меня? — я аж удивился.

— Ну да, — теперь удивилась Метелица. — Я просила твоей помощи, я ее получила… да еще в каком объеме! Конечно, теперь я должна обеспечить для тебя переход в Старший мир. Иначе несправедливо. А я не могу позволить себе быть сознательно несправедливой, — она криво улыбнулась. — Или это уже буду не я.

Черт. Что это, у меня реально что-то теплое в груди ощущается? Неужели я завоевал наконец-то в этом мире то место, с которого ко мне начинают по-человечески относиться? Или дело в самой Метелице? Интересно, что было бы, встреть я ее раньше на своем пути?

Впрочем, что толку. Восемь лет назад, когда меня сюда выкинуло, она еще только начинала карьеру стихийного мага и наверняка сама была совсем другим человеком.

— Ладно, — сказал я нарочито жестким тоном, чтобы скрыть свои эмоции. — Давай хоть проверим, не зря ли мы вообще тут языком чешем. У меня не было времени нормально осмотреть нашу добычу.

Тут я с сомнением поглядел на Метелицу.

— Возможно, тебе лучше отвернуться. Или в сторонку отойти.

Она дернула щекой.

— Да что я там такого не видела.

Ну… ее дело.

Я развязал мешок и аккуратно, стараясь ничего случайно не повредить больше, чем оно уже повреждено, вытащил добытые из болота останки.

Все-таки человек в кусках удивительно невелик. Но при этом Бьер, несмотря на свою худобу, даже в таком виде оказался слишком тяжелым. Ну точно, там какой-то перекос в мышечную массу. Чем-то он себя усиливал, к гадалке не ходи, иначе такой тощий парень (двадцать четыре года, в которые он был вынужден себя полностью убить, — это все-таки «парень», а не «мужик») просто не мог бы так оттягивать руки у качка вроде меня.

Вытащив чистый полотняный мешочек для сбора ягод — не озаботился я носовым платком! — я аккуратно начал счищать грязь с головы и лица.

Бьер, совершенно точно. Рот и нос, конечно, забиты грязью, под веками тоже грязь… Хм, не придется ли глазные яблоки менять? Надеюсь, он над ними хорошо поработал.

Метелица рядом со всхлипом втянула воздух.

— Я же говорил отойти, — сказал я, продолжая работу и не глядя на нее.

— Нет, мне нормально, — тихо ответила она. — А… он точно очнется?

— Точно или не точно, сказать не могу, — ответил я. — Но на первый взгляд повреждений, несовместимых с нежизнью, нет. Плоть упругая, кожа без пятен, чувствительность к Плану Смерти ощущается, видимых повреждений головы нет, мозг из ушей не льется. Но, если не возражаешь, я не буду его сейчас пытаться в чувство привести. Тут промыть все хорошенько надо, нужен источник воды. Опять же, каково ему будет в мешке ехать?

— Его можно вот прямо так привести в чувство⁈ — вот теперь Метелица была шокирована. — И он будет разговаривать⁈ Двигаться⁈

— Двигаться — как видишь, разве что головой крутить. Ну, если я ему вот к этому обрубку левой руки правую кисть прикручу, которая у нас тоже нашлась, еще ухо почесать сможет. Хотя зачем ему? Проще зуд у себя отключить. А говорить — да, скорее всего. Если ему никакие червяки язык не съели. Но это вряд ли, как я уже сказал, пропитка хорошая, по ощущению, еще на несколько месяцев точно хватило бы без подновления. А насекомые то, что алхимически пропитано, не жрут. Ладно. Это завтра посмотрим, когда до моей заимки доберемся.

Я так же осторожно упаковал Бьера обратно в мешок.

Не так-то просто промыть ротовую и носовую полость — но это еще цветочки. А если одновременно легкие и желудок…

С очисткой лица и тела Метелица мне помогла, и я счел за лучшее принять ее помощь. Если девушка так хочет быть полезной — ну что ж. Хотя по мне так нет более надежного чувства растерять чувства к человеку, чем любоваться на него в виде покоцанной мясной куклы.