Тайны затерянных звезд. Том 11 (СИ) - Лекс Эл - Страница 42

А то, что я принял за странное дизайнерское решение в виде расщепления в передней части колоссального диска, представляющего собой половину корабля, оказалось орудийными портами. И там, в глубине этой циклопической зарубки, один за другим, виднелись каскады орудий. Каждый следующий ствол находился глубже предыдущего, и был сдвинут относительно него в сторону, что позволяло производить одновременные залпы, при этом делая так, что разные заряды достигали цели в разное время.

Со стороны это должно было выглядеть так, словно на противника обрушивается огненный дождь… И, кажется, мы только что под этот дождь попали.

— Как⁈ — ахнул Кайто, глядя на флагман «Кракена», который совершенно очевидно доворачивался следом за идущей по касательной к нему «Небулой». — Как такое возможно⁈

— Не забывай, с кем мы имеем дело! — процедил я, не отрывая взгляда от дисплея. — Это же «Кракен». Такие же фанатики игр с пространством, только имеющие чуть меньше источников информации для изучения, зато чуть больше ресурсов для реализации. Не удивлюсь, если их сумасбродные эксперименты каким-то образом позволили им предположить, как обстоят дела в хардспейсе, и они предприняли меры по защите своего флагмана. Ну, или как минимум — по снижению воздействия на его экипаж.

— Но зачем⁈ — изумился Кайто, поворачиваясь ко мне. — Думаешь, они предполагали, что рано или поздно они всё же попадут в хардспейс⁈

— Думаю, что они на это рассчитывали. После экспериментов «Навуходоносора» они вполне могли решить, что отрицательный результат — это тоже результат, и, раз «потерянные братья» лично явились для того, чтобы этот эксперимент саботировать, то они на правильном пути. — я покачал головой. — А, может, все было совершенно не так, я же совершенно ничего не знаю о том, что и как происходит в «Кракене». Ты и то об этом осведомлён лучше меня. И не только потому, что работал в нём, но ещё и потому, что ты, в отличие от меня, ознакомился с их архивами.

— Там ничего про это нет, — прервал меня Ребит, обернувшись через плечо. — Не забывайте, мы тоже изучали эти архивы. И там ничего нет про разработки, которые были бы призваны защищать от эффектов хардспейса. Вообще про эффекты хардспейса ничего нет.

— Ну, значит, эта информация осталась на тех дисках, что мы не смогли изъять. — я пожал плечами, присматриваясь к флагману «Кракена», с пушками которого явно что-то происходило. — Это сейчас вообще неважно, сейчас важно… Бойся!

Флагман снова выстрелил — сразу всеми орудиями. На одно мгновение камера, транслирующая изображение на дисплей Ребита, просто ослепла, намертво засвеченная, а я едва успел присесть, заткнуть уши, и открыть рот на всякий случай.

Правильно сделал.

В нас угодил явно не весь залп флагмана — боюсь, что весь мы бы просто не пережили. Каким бы уникальным и удивительным кораблём ни была «Небула», а залп десятка пятисоток (примерно столько я и насчитал на борту флагмана «Кракена», двумя каскадами по пять) — это очень, очень мощно. Вероятнее всего, система защиты флагмана от воздействия хардспейса не могла похвастаться стопроцентной эффективностью, и работала лишь частично, из-за чего не все операторы боевых постов оказались в состоянии точно прицелиться. Тем более, что прицеливаться им приходилось по-старинке, без всех этих модных нынче систем захвата и сопровождения цели. А это и сама по себе задача не из простых, а если добавить к ней ещё и ослабленное, но никуда принципиально не девшееся воздействие хардспейса — нет ничего удивительного, что «Небула» словила от силы половину причитающихся зарядов…

Но ей хватило.

Мостик содрогнулся так, что меня снесло на пол даже несмотря на то, что уже и так понизил центр тяжести дальше некуда. Ноги просто вылетели из-под меня, потолок над головой крутанулся, как бешеная юла, и я растянулся на полу. Одна рука неловко подвернулась под тело, в ней что-то нехорошо хрустнуло и отдалось болью, да так, что аж в глазах на мгновение потемнело. Я быстрым глубоким выдохом загнал боль поглубже, и сел, осматривая окружение.

Весь мой экипаж тоже лежал на полу, но все хотя бы шевелились — значит, живы.

Даже Ребита вынесло из его удобного кресла и сбросило на пол. Он тоже подавал признаки жизни. Ему-то что будет — он железный наполовину!

А вот другим «потеряшкам» повезло намного меньше. Даже несмотря на слепящие искры, сыплющиеся с потолка через тонкую пелену неизвестно откуда сочащегося дыма, я хорошо видел, что некоторые из «потерянных братьев» лежат на полу без движения. Их просто выдернуло с их рабочих постов и впечатало в пол так сильно, что они в лучшем случае лишились сознания.

В худшем — жизней.

Мостику «Небулы» тоже прилично досталось. В дальней от нас стене, как раз напротив места, где «потеряшки» особенно густо усеивали пол, виднелась пробоина размером с половину моего тела, и в неё хорошо было видно соседний отсек. А через пробоину в его стене — соседний, и так далее.

Конечно, автоматика, зарегистрировав резкое нерасчётное падение атмосферного давления, расчётно отработала, перекрывая пробоину, такие системы на военных кораблях существуют уже давно, и предназначены они как раз для таких ситуаций.

Это гражданское судно может позволить себе обойтись перекрытием одного поражённого отсека, потому что при их проектировании никто не закладывает возможности того, что корабль будет поражён в глубину нескольких отсеков. В случае обычного гражданского космолёта самый максимум — окажется продырявлена обшивка и достаточно будет изолировать поражённый отсек, чтобы оказаться вне опасности, но с военным это не сработает. Ему нужны системы, которые автоматически определят место пробоя, и изолируют именно его. А ведь «Небула» немалой своей частью была именно военным кораблём.

И, скорее всего, сейчас нас это спасло.

Не знаю, из чего конкретно флагман «Кракена» нас обстрелял, но своего они добились — это точно. Они даже как будто знали, куда именно бить, чтобы нанести самый чувствительный удар! Удар не по системам корабля и не по его огневой мощи, а по тем, кто обеспечивает работоспособность саму по себе!

По экипажу, проще говоря. По мостику, даже несмотря на то, что он запрятан в глубине стального тела.

Как минимум двадцать процентов экипажа «Небулы» оказалась выведена из строя, и даже несмотря на то, что почти все они шевелились, пытаясь подняться с пола, это ещё ничего не значило. Даже контузия средней степени уже легко сделает невозможным управление бортовыми системами — банально в глазах всё будет расплываться, и ты не отличишь два слова друг от друга, даже если носом в дисплей воткнёшься. А ведь у большинства из них ещё и поясные стабилизаторы наверняка приказали долго жить — всё же слишком тонкая электроника для того, чтобы нормально пережить подобные приключения!

Нас, по сути, спасло лишь то, что мы находились далеко от зоны поражения. Тряхнуло, приложило об пол, немного повозило по нему, как уборщица — тряпкой, но и только. Ну, Пиявка себе нос расквасила теперь зажимала его пальцами, сквозь которые на пол капали тяжёлые красные капли, и с ненавистью гудела, глядя куда-то потолок:

— У, суки, я вам устгою!

Ребит, покряхтывая и поскрипывая, тоже поднялся с пола и сел обратно в кресло.

— Статус! — коротко скомандовал он в воздух, меняясь прямо на глазах. Из добренького улыбчивого и вежливого духовного наставника, которого мы привыкли видеть, который терпеливо объяснит тебе любую закавыку, и всегда наставит на путь истинный, сейчас он превратился если не в настоящего капитана военного корабля, то как минимум в одного из высших офицеров. Собрался, подтянулся, будто бы даже выше стал, и разговаривать начал тоже как офицер — короткими рублеными фразами, в которые вложено максимум сути при минимуме формы.

— Насовсем? — коротко осведомился Ребит, получив ответ, а потом перевёл взгляд на нас. — Плохие новости. Некоторые рабочие посты выведены из строя… В смысле, сами посты, может, и нет, а их операторы — да. Никакие критические узлы корабля задеты не были, но мы лишились двух из трех пилотов… А третий пока неизвестно, сможет ли продолжать пилотирование.