Тайны затерянных звезд. Том 11 (СИ) - Лекс Эл - Страница 15

— Полагаю, именно то, что и значит, — мрачно ответил Магнус вместо Ребита. — «Ассимилирован» — значит, вошёл в число «потерянных братьев».

— Совершенно верно, — Ребит кивнул. — У попавших в хардспейс нет возможности выбраться отсюда. Такие технологии есть только у нас, но делиться ими с посторонними мы не можем себе позволить. И даже просто позволить посторонним пользоваться нашими возможностями — не можем тоже. Поэтому всем, кто попадает сюда, мы предлагаем примкнуть к нам, вступить в наш орден. Все всегда отказываются, но мы понимаем, что их отказ обусловлен в первую очередь попаданием в непривычную и незнакомую обстановку, поэтому через некоторое время — чаще всего, через неделю по времени метрического пространства, — мы навещаем попавший сюда корабль снова и предлагаем присоединиться к нам ещё раз. Во второй раз от пятидесяти до ста процентов экипажа соглашаются влиться в наши ряды.

— А с теми, кто не соглашается, что происходит? — сумрачно спросил Магнус.

— Ничего, — Ребит слегка пожал плечами. — Мы уважаем чужую свободу, и, если человек два раза подряд делает один и тот же выбор, мы воспринимаем это как окончательное решение и больше не посещаем этот корабль до тех пор, пока там какая-то из важных для жизни человека систем не выйдет из строя. Погибших членов экипажа мы отправляем в их последний путь по глубинам пространства, а корабль становится ещё одним нашим сокровищем. Мы приводим его в порядок, чиним, если понадобится, и, конечно же, изучаем всё, что найдётся на борту. Мы придумываем как приспособить материальные объекты, а что касается информации — мы её всю бережно сохраняем и каталогизируем.

— Всю? — Кори внезапно вскинула голову. — Всю информацию?

— Разумеется. Информация — это тоже часть сокровищ хардспейса, и наша задача — сохранять её тоже.

— А ну-ка! — Кори бесцеремонно оттеснила Ребита в сторону, смахнула прочь окошко с кораблём «Маскот» и принялась пальцем листать полупрозрачный список остальных кораблей, будто искала что-то конкретное.

— А те, кого вы… ассимилировали, — внезапно подала голос Пиявка. — Они как вообще… ассимилируются. Я имею в виду, перед лицом смерти кто угодно согласится на что угодно, лишь бы выжить, даже к космическим китам примкнуть согласятся…

— Кстати!.. — Кайто вскинул голову, но Кирсана, стоящая рядом, быстро закрыла ему рот ладонью и поднесла вытянутый указательный палец другой руки к губам — тихо, мол! Потом!

— Но неужели они в дальнейшем остаются верны вам? — продолжала Пиявка. — Не поймите меня неправильно, но я бы на их месте дождалась первой же вылазки в обычное пространство и свинтила — только меня и видели.

— Лишь немногие из моих братьев и сестёр выходят в метрическое пространство, — ответил ей Ребит. — Только самые ответственные, самые надёжные, самые проверенные. Для того, чтобы стать одним из переходящих, как мы называем таких людей, нужно не один год провести в наших рядах и делом, а не словом, доказать, что ты достоин этого титула. За это время почти все ассимилированные начинают понимать нашу идеологию. Начинают понимать, что наш путь — единственно верный. Начинают понимать, что их сама судьба привела сюда именно для того, чтобы они вступили в наши ряды.

— «Почти» все? — уточнила Пиявка. — То есть всё же не все?

— Как ни прискорбно — не все, — Ребит покачал головой. — Исчезающе редко, но всё же находятся люди, в которых даже спустя многие годы всё ещё живёт сомнение. И, если такие люди становятся переходящими, действительно существует шанс, что они попытаются оставить братство и затеряться в метрическом пространстве. Очень редко, но такое всё же случается. За всё время, что орден обитает в хардспейсе, такое происходило всего-то четыре раза.

— И что с ними стало, с этими четырьмя? — угрюмо поинтересовался Магнус.

— Они были уничтожены, конечно же! — спокойно ответил Ребит. — Как предатели нашего призвания. И как носители знаний и информации, которые не должны попасть в чужие руки, и тем более…

— Нашла! — возликовала Кори, перебив Ребита, и ткнула в одну из строчек в голографическом списке. — Вот оно! «Капеллан»!

— «Капеллан», «Капеллан»… — Магнус нахмурился, сведя брови в одну. — Что-то знакомое… Это тот, на котором вы себе госпиталь оборудовали?

— Да, это он! — подтвердил Ребит. — Мобильная космическая медицинская лаборатория «Капеллан». Деятельность — проведение самых необычных медицинских экспериментов, в том числе таких, для которых требуются условия космоса.

— Например? — Кайто резко заинтересовался темой.

— Например, создание антидота для глэйпа, — вместо Ребита ответил капитан. — Слыхал я одну историю про этот «Капеллан»… Что, мол, он и исчез-то только лишь потому, что на нём пытались создать антидот от глэйпа, а создателям и торговцам этим самым глэйпом такие идеи, конечно, не нравились. Вот они и сделали так, что «Капеллан»… Пропал. А он, оказывается, в хардспейсе был на самом деле.

— Как тут посмотреть информацию, которую вы вытащили с серверов корабля⁈ — почти крикнула Кори, нервно листающая длинную простыню текста. — Где она⁈

Ребит молча протянул руку, сделал несколько движений пальцами, и перед Кори возникла ещё одна стена текста, которую она так же быстро начала пролистывать…

И буквально через несколько секунд остановилась. Задержала пальцы на одном из пунктов, и осторожно, будто боялась сломать хрупкую голограмму, коснулась его.

Пункт назывался «Создание лекарства от 'звёздной лихорадки». И возле названия стояло ещё одно слово, явно рабочая пометка — «успешно».

— То есть, у вас всё-таки было лекарство от «звёздочки»… — едва слышно прошептала Кори, не сводя взгляда со списка.

— Да, конечно! — Ребит пожал плечами. — Разве я говорил, что у нас его нет? Я говорил лишь, что наши пояса бесполезны в метрическом пространстве, и ничего кроме этого.

Кори посмотрела на него таким взглядом, что сразу и не поймёшь — то ли она сейчас бросится на него, то ли расплачется.

— К сожалению, пространство не знает о том, что мы — его стражи и защитники, — действительно, с сожалением в голосе продолжил Ребит. — Поэтому «звёздная лихорадка» одолевает моих братьев точно так же, как и остальных людей. И в хардспейсе это проявляется как никогда быстро и резко, как вы сами могли заметить. Боюсь, если бы не лекарство, созданное экипажем «Капеллана», мы бы вовсе не смогли закрепиться в хардспейсе и создать свою базу.

— А если бы он сюда не попал, то это лекарство было бы у всего человечества! — возразил Кайто.

— Боюсь, что он не мог не попасть сюда, юный друг, — Ребит покачал головой. — Для того, чтобы изучать «звёздную лихорадку», экипажу «Капеллана» нужны были две вещи: больные этой самой лихорадкой и спейс-прыжки, заставляющие их испытывать приступы. Много спейс-прыжков. Фактически, вся история изучения «звёздной лихорадки» на «Капеллане» — это бесконечная череда прыжков из системы в систему, один за другим, на разные расстояния, по разным векторам, с разной загрузкой. На счету «Капеллана», по данным бортового компьютера, более семнадцати тысяч спейс-прыжков за всё время эксплуатации, и при таких вводных его попадание в хардспейс было лишь вопросом времени.

— Кошмар… — капитан вздохнул и опустил взгляд. — Прыгать, прыгать и прыгать через спейсеры в надежде, что какой-то из прыжков даст тебе ответ на самый главный вопрос, а в итоге оказаться там, где нет вообще никаких ответов.

— Отнюдь, — улыбнулся Ребит. — Всё было с точностью до наоборот!

— В смысле? — не поняла Кори. — О чём речь?

— Когда «Капеллан» попал сюда, когда команда поняла, что куда ни лети, вокруг ничего нет, они приняли тяжёлое, но волевое решение. Продолжать свои исследования, несмотря на сложные условия. В хардспейсе они получили то, чего не могли получить до этого — все их наблюдаемые пациенты одновременно впали в глубокие приступы «звёздной лихорадки», что позволило одновременно изучить их, сравнить сигнатуры биоритмов мозга каждого из них и докопаться до истины. Понять, почему происходят приступы и что нужно сделать, чтобы их не было.