Драконьи чары для попаданки (СИ) - Абиссин Татьяна - Страница 5

— Тогда, почему ты настаивала, чтобы я женился на твоей падчерице? Подстроила нашу встречу, рассказала, как ей понравится?

В голосе парня не слышалось подобострастия, с которым он обычно обращался к моей мачехе. Скорее, легкое пренебрежение, как к хорошо изученной игрушке или милому, но надоевшему зверьку.

В ответ Илона негромко рассмеялась, снова становясь той спокойной и уверенной в себе женщиной, которую я знала.

— А ты не понял? Максик, мы с тобой бедные, как церковные крысы.

— У меня неплохая работа и жилье, — перебил её парень.

— Да, работа у тебя есть, но денег хватает только на еду и одежду. А что касается этой жалкой «двушки»… Напомнить, кто тебе её подарил?

— Не надо, — сквозь зубы процедил Макс.

— Отлично, а то я подумала, что у тебя проблемы с памятью. Без меня ты — ничто, Макс. Нищий красавчик, каких тысячи. Мое положение не лучше. Я богата, но только до тех пор, пока замужем за Львовым. Роман заставил меня подписать брачный контракт, и, в случае развода, мне не достанется ни-че-го!

В голосе мачехи прозвучала откровенная злость. Судя по слабому «дзинь», она снова схватилась за бутылку. А раньше я не замечала, чтобы она много пила.

— Значит, ты просчиталась, кисонька? — почти ласково спросил Макс. — Ты нищая, хоть и сидишь на мешке с золотом. Девять лет потрачены зря.

— Не скажи, — усмехнулась Илона. — У меня отличная репутация. Всем известно, что Илона Львова — верная жена и любящая мачеха. Знаешь, как поступают глупые женщины, когда выходят замуж за богатого старика? Добавляют мужу яд в пищу, или подстраивают автомобильную аварию, спустя месяц после свадьбы. А потом рыдают в кабинете следователя…

Я забыла, как дышать. В голосе женщины, которую я любила, как свою мать, звучала откровенная ненависть.

Наверное, ей было тяжело притворяться. Постоянно улыбаться, следить за своим лицом, ни взглядом, ни жестом не выдавая истинного отношения к мужу и падчерице. Жить в одном доме, есть за одним столом — и отчаянно мечтать, чтобы твои «близкие» исчезли, оставив тебе состояние.

Разве это не преддверие ада, еще при жизни? Зачем так мучиться?

Наверное, этот вопрос возник и у Макса, потому что он произнес:

— Все равно не понимаю. Мы не сможем встречаться, когда я женюсь на Мире. А ты не решишься уйти от Львова, или потеряешь всё. Так зачем тебе эта свадьба?

Послышался шорох: Илона придвинулась ближе к любовнику. Я услышала звук долгого и чувственного поцелуя.

— Дурачок, — нежно протянула мачеха. — Но ты и нравишься мне таким. Если бы с Романом произошел несчастный случай, сразу после нашей свадьбы, мне бы не поздоровилось. Началось бы расследование, проверка моего прошлого, неудобные вопросы… Родня первой жены Львова стерла бы меня в порошок.

А сейчас, кто будет подозревать несчастную женщину, которая так любила мужа? У которой не было, ни одной связи за девять лет или легкого увлечения. Ты, разумеется, не в счет. Но, к сожалению, за эти годы подросла Мира. Если Роман умрет, наследство придется делить пополам.

Она замолчала, давая Максу время обдумать новую информацию. А потом вкрадчиво продолжила:

— Девчонка глупа и отчаянно некрасива. На такую может польститься только охотник за приданым. Обманет Мирку, и сбежит с деньгами. Но я не для того ждала столько времени, чтобы лишиться части состояния. А если на падчерице женишься ты, всё будет замечательно!

Во-первых, мы станем родственниками. Никто не удивится, увидев нас вдвоем в театре или клубе. Во-вторых, вы с девчонкой будете жить в нашем особняке. Мой муж часто ездит в командировки, а Мира… Найдем ей какое-нибудь занятие. Мы сможем быть вместе, Макс, причем на абсолютно законных основаниях.

«Стерва, — с бессильной яростью прошептала я, — надо же такое придумать!»

Но самое интересное ждало меня впереди.

Макс хохотнул, но как-то невесело.

— Тихая семейная жизнь на два фронта. С тобой не соскучишься, дорогая. Но, это ведь — не конец, не так ли? Я не такой хороший актер, как ты. Мне будет трудно сохранять спокойствие, когда твой муженек потащит тебя в спальню.

— Не стоит ревновать. Думаю, полгода — год ты продержишься. А потом вы с Мирой отправитесь в плавание на яхте. Где-нибудь у побережья Индийского океана случится авария, и ты потеряешь молодую жену. Вернешься в Россию свободным человеком… Кстати, Львов в последние месяцы сильно сдал. Не удивлюсь, если он не переживет смерти дочери.

«А ты ему в этом поможешь, — мелькнуло у меня в голове, — наверняка запасла какой-нибудь хитрый яд, чтобы кончина мужа выглядела естественной».

Мне стало очень страшно. Словно наяву я увидела удаляющуюся яхту, волны, сомкнувшиеся над моей головой, и Максима, проводившего меня равнодушным взглядом.

Нет, это невозможно! Пусть моя мачеха — настоящее чудовище, но Макс не такой! Даже если у него нет ко мне сильного чувства, он не решится убить меня! Он нежный, добрый и ласковый! Всего три дня назад, в этой же квартире, он обнимал меня, шепча на ухо милые глупости.

Я услышала ровный голос жениха:

— Неплохо придумано. Только, давай сократим срок ожидания до трех месяцев. Твоя падчерица мне жутко надоела. Она скучная, непривлекательная и в постели — словно бревно. Я могу не сдержаться и придушить её раньше.

Мачеха рассмеялась серебристым смехом и потянулась к нему за новым поцелуем. А я… Я стояла, как оплеванная. Даже если бы Макс собственными руками вонзил в меня нож, он причинил бы меньшую боль. Потому что физическая рана со временем заживает. Но от разбитого сердца лекарства нет.

Мои пальцы разжались, и сумочка, которую я держала, упала на пол. Илона тут же вскочила с кровати:

— Кто здесь?

Мне вдруг стало все равно. Я толкнула дверь и почти равнодушно взглянула на полуобнаженную мачеху и сидевшего на постели Макса.

— Мира, — с искренним удивлением произнес бывший жених. А потом, словно опомнившись, накинул на себя простыню, и торопливо добавил, — это не то, что ты думаешь! Мы просто… разговаривали… шутили…

Я перевела взгляд на мачеху. Та стояла прямо, и, в отличие от своего любовника, не пыталась оправдаться. Не стала суетиться или искать одежду.

Её светлые волосы рассыпались по плечам, подобно золотистой шали. Голубые глаза потемнели и казались почти черными.

Она медленно разомкнула губы

— Мира, дорогая! Не ожидала от тебя такой прыти. Ты следила за мной?

Я с трудом покачала головой. Говорить что-то не было сил.

— Какая жалость, — вздохнула мачеха. — Ты бы провела еще несколько месяцев, наслаждаясь счастьем. Вышла замуж за Макса, отправилась в путешествие…

Её наглость меня поразила. Илона не смущалась и, тем более, не раскаивалась. Она сделала осторожный шаг по направлению ко мне.

— А потом умерла бы? — не выдержала я. — Утонула, упав за борт яхты?

Илона улыбнулась, но её улыбка больше напоминала оскал голодной волчицы.

— Что делать, дорогая, такова жизнь. Закон Дарвина. Стой, дура! Макс, держи её!

Её крик поразительным образом придал мне сил. Словно очнувшись от наваждения, я бросилась прочь из комнаты, захлопнув за собой дверь. Илона, налетевшая лбом на преграду, взвыла от боли.

— Макс, очнись! Не дай ей уйти!

Но я не стала дожидаться появления бывшего жениха. Бросилась к входной двери, потеряв несколько драгоценных секунд на возню с замком. Потом, не дожидаясь лифта, побежала вниз по ступенькам.

Вслед мне полетели ругательства, а затем всё стихло. Но я понимала, что меня в покое не оставят. Мачехе и её любовнику требовалась пара минут, чтобы одеться. Потом они бросятся преследовать меня.

Из глупой, ничего не подозревающей жертвы, я стала помехой для планов Илоны. Мой отец, несмотря на свою любовь к ней, не простит измены и желания его убить. У мачехи не осталось выбора — нужно избавиться от меня как можно скорее, не позволив мне поговорить с отцом.

Страх придал мне сил, и, спустя минуту, я уже стояла во дворе, пытаясь понять, в каком направлении идти. Новостройки в темноте казались неотличимыми одна от другой. Из множеств фонарей горели всего три, но меня это даже обрадовало — больше шансов ускользнуть от погони.