Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 29

Лора вздрогнула всем телом, услышав упоминание Рублева.

— Он… — откашлялась она. – Он… приедет?

— Хм…. А куда он денется? — фыркнул Роман. — Явится королем, патриархом семейства. Будет принимать поклоны от вассалов. Зачем им здесь я, как думаешь?

Столько горечи звучало в этих словах, что Лора неожиданно для себя сделала еще один шаг ближе и коснулась рукой запястья Демьянова.

— Мне жаль…. – тихо, сочувственно сказала она. – Правда жаль… что….

Он накрыл ее ладонь своею.

— А вот мне уже нет, — вдруг ответил и обнял ее, прижимая к себе.

От неожиданности Лора на секунду замерла, не зная, что делать дальше. А Роман вдруг наклонился и с силой прижался своими губами к ее губам, проникая внутрь, разрушая все барьеры. Целовал жадно, не обращая внимание на сопротивление.

— Роман… Са… — Алора попыталась выдавить слова, но он не давал ей говорить, заглушая её протесты новыми поцелуями. Она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но его сила и настойчивость подавляли её слабое сопротивление. Её сердце колотилось, паника нарастала, смешиваясь с шоком и неверием. Это был не тот Роман, которого она знала — не строгий, но справедливый начальник, не усталый мужчина, делившийся своей тоской. Это был кто-то другой, ведомый эмоциями и алкоголем, и Алора вдруг осознала, что оказалась в ловушке.

— Пожалуйста… — Алора пыталась отвернуть голову, уклоняясь от его жёстких, настойчивых губ, но Роман не давал ей ни шанса. Его руки сжимали её всё сильнее, до боли в рёбрах, словно он не замечал её сопротивления. — Подождите…

— Не хочу, — внезапно чётко произнёс он между поцелуями, его голос был низким, пропитанным смесью решимости и отчаяния. — И так ждал долго. И ты ждала…. Моя родная…. Слишком долго ждала… решения…. Не ушла…. Не сбежала….

— Роман… — Паника захлёстывала Алору, голос дрожал, а дыхание стало рваным. Она пыталась вырваться, но он, словно не слыша её, подхватил за талию и посадил на край массивного стола. Его руки, грубые и бесцеремонные, скользнули под подол её платья, задрав ткань выше колен. Пальцы, уверенные в своём праве, коснулись края белья, а затем, не останавливаясь, проникли под него, лаская и овладевая с пугающей настойчивостью. Почему-то именно это заставило Лору содрогнуться: рука, с длинными гибкими пальцами, за которой она часто наблюдала на совещаниях сейчас находились у нее между ног, в ней. Холодный ужас пробежал по её спине, и она упёрлась ладонями в его грудь, отчаянно пытаясь оттолкнуть мужчину. — Остановись… Не надо… Пожалуйста…

— Лора… — Его голос был хриплым, невменяемым, как будто он говорил не с ней, а с каким-то образом в своей голове. — Не могу… Не хочу… Моя девочка… Моя чистая, нежная девочка… Любимая моя…

— Нет….

— Знаю… не так…. Ты никогда ничего не просила…. Ты никогда не использовала… Вижу – любишь…. Вижу – готова ждать…. Но я больше не хочу …. Спасибо, родная…. Спасибо…. Любимая моя…. Хочешь… и я хочу…. хочу тебя...

Его слова, пропитанные болезненной одержимостью, звучали как заклинание, но для Алора они были ударом. Она больше не видела в нём того Романа, который говорил с ней о фарфоровых статуэтках или давал советы в своём кабинете. Это был чужой человек, чьи глаза, затуманенные алкоголем и эмоциями, не видели её протестов, а пальцы продолжали вторгаться в тело – не больно, но нагло, собственнически. Второй рукой он крепко прижимал её к столу, его хватка была как стальной обруч, не давая ей вывернуться или отстраниться.

Ее белье полетело на пол, девушка забилась в руках мужчины, когда почувствовала прикосновение его обнаженного тела к своему. Это не могло происходить в реальности. Не с ней.

Закричать, позвать на помощь!

Она открывала рот, но из горла не вырывалось ни звука, она точно онемела, а губы Романа, жёсткие и настойчивые, заглушали её попытки, не давая ни секунды передышки. Его поцелуи были как удушающая волна, лишающая её воздуха, свободы, воли.

Он не смог войти с первого раза, поэтому резко перевернул ее на живот и вторгся в тело, осторожно, но сильно, одним мощным толчком.

Лора беззвучно застонала от боли и ужаса. Её сознание словно раскололось: одна часть отчаянно пыталась осознать, что происходит, другая — отгородиться от реальности, спрятаться в темноте за закрытыми веками. Она чувствовала его движения — резкие, настойчивые, вторгающиеся в её тело, — и каждый толчок отдавался в ней не только физической болью, но и глубокой, раздирающей раной в душе. Его поцелуи, грубые и жадные, обжигали её кожу, но она не могла отстраниться, не могла двинуться. Его бессвязные слова — обрывки фраз, пропитанные одержимостью, — доходили до неё как через толстый слой ваты, лишённые смысла, но усиливающие ужас. Она чувствовала его движения, поцелуи, слышала его бессвязные слова, но ничего не могла сделать. Закрыла глаза, ощущая лишь мощные толчки в своем теле.

Следовательница задумчиво крутила ручку, изучая девушку: ее опущенные плечи, тусклые глаза, волосы, кое-как собранные в небрежный пучок. Наблюдала внимательно, фиксируя не только слова, но и реакции, поведение. Задача перед Лихачевой стояла не простая и довольно мерзкая, но она обязалась ее выполнить.

— Значит, — начала она, её голос был ровным, но с лёгкой ноткой скептицизма, — вы пошли за господином Демьяновым в кабинет добровольно?

— Да, — тихо ответила Алора. Она сидела, сгорбившись, пытаясь стать меньше, незаметнее.

— И видели, что он, мягко говоря, не трезв? — Лихачева слегка прищурилась, её взгляд стал ещё более цепким.

— Да, — Алора опустила голову ещё ниже, её пальцы нервно теребили край джинсов, зацепившийся за зазубрину стула.

— И сами вы, Алора Викторовна, тоже пили на том празднике… — Это был не вопрос, а констатация факта, произнесённая с холодной точностью.

Лора кивнула, на этот раз молча.

— Ну хорошо, — вздохнула следователь, — допустим. А в кабинете, с ваших слов, у вас ведь была возможность уйти, так?

— Да… — Алора сглотнула, её голос дрожал. Она подняла глаза, но тут же отвела их, не выдержав холодного взгляда следовательницы.

— Но вы этого, почему-то, не сделали… — Лихачева сделала паузу, позволяя тишине усилить давление. — И более того, сами подошли к нему ближе…

— Я же вам объясняла! — Алора вскинула голову, её голос сорвался на повышенный тон, в котором смешались отчаяние и боль. — Мне было его жаль! Он был сам не свой: усталый, потерянный… Я просто хотела… поддержать его, сказать что-то доброе!

— Конечно…. Пьяный, повздоривший с женой, — закончила за нее женщина.

Помолчала, снова посмотрев на свою ручку, а потом отложила ее, чтобы та не сбивала с мысли.

— Алора Викторовна, а почему вы не кричали? В доме было полно народу: гости, хозяева, прислуга….. вас бы услышали, не так ли?

— Я не могла…. – У Алоры горели уже не только лицо, но и шея, голос был едва слышным. – Просто не могла….Хотела, но… вы видели синяки у меня на запястье! Их фиксировал ваш врач!

— Синяки… — хмыкнула следовательница и тяжело вздохнула, расстегивая одну пуговицу на рубашке из плотной ткани. – А так же, Алора Викторовна, из ваших показаний выходит, что после секса с Романом Савельевичем, у вас была мощная драка с Елизаветой Демьяновой, так ведь? Тогда же вы и получили большую часть своих синяков и ссадин.

— Но….

— Кроме того, наш эксперт в заключении указал, что у вас отсутствуют разрывы и внутренние повреждения, характерные для насильственного полового акта. — Она сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией Алоры, её взгляд был холодным и профессиональным. — Что вы на это скажете, Алора Викторовна?

— Я уже говорила, — Алора сглотнула, её голос дрожал, но в нём появилась нотка отчаяния. — Он не был грубым… в физическом смысле. Он говорил мне…

— Да, я помню, — перебила Лихачева с сарказмом. — «Люблю, родная, нежная»… Знаете, Алора Викторовна, насильники обычно так своих жертв не называют. Скорее любовниц.