Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 14

Даже заметила его не сразу — слишком была увлечена моментом. Стояла за столом весь день, вымотанная жарким июльским солнцем, уставшая до ломоты в пояснице, но всё равно смеющаяся над очередной язвительной шуткой Натальи, ближайшей подруги и неугомонной хозяйки местного кошачьего приюта, для которого, собственно и проводилось мероприятие. Мечтала хотя бы на пять минут уйти в тень, присесть где-нибудь, свернуться клубком и просто подышать, но посетители, один за другим подходящие к её стенду с авторскими значками, нарисованными вручную, не давали ей ни секунды покоя. Она улыбалась, рассказывала, упаковывала, кивала, и всё это — на автомате, почти не осознавая.

— Лоло, — Наталья покрутила в руках один из ее значков – смешного и трогательного котенка, — тот мужик у деревьев, вот уже минут пятнадцать на тебя пялится. Знакомый?

Лора медленно развернулась, прищурив глаза от яркого света, пытаясь разглядеть, о ком говорила Наталья, и вздрогнула, когда среди листвы, под сенью старого дерева, различила знакомую фигуру — Романа, который, уловив её взгляд, снял тёмные очки и неожиданно улыбнулся.

Он вышел из тени уверенно, как привык входить в переговорные залы, и, направляясь к ней быстрым шагом, казался одновременно чужим и до боли знакомым, тогда как Лора, внезапно ощутив, как к щекам приливает жар, вспыхнула от смущения и едва удержалась от того, чтобы спрятаться за прилавком.

— Привет, — он даже не придерживался политеса, просто кивнул, с любопытством пробежав глазами и по прилавку и по Наталье, которая чуть приподняла брови.

У Лоры горели уже не только щеки, но и уши.

— Добрый день…. – она судорожно облизала губы, горя желанием провалиться сквозь землю. Такие как Демьянов не посещают подобные мероприятия, это не их мир, а ее.

Наталья переводила глаза с мужчины на девушку.

— Спасибо что пришли, — выручила она подругу, протягивая руку Демьянову. – Наталья Лапчева, директор приюта «Кошачий дом».

— Демьянов Роман Савельевич, — улыбнулся тот, крепко пожимая протянутую руку. — Наслышан о вашем мероприятии от дочери. Жаль она заболела и не смогла прийти, но отправила меня.

Лора на секунду прикрыла глаза, значит Лиза все-таки рассказала отцу.

Меньше всего девушке хотелось, чтобы Демьянов подумал, что она пользуется дружбой с Лизой и своим служебным положением для продвижения своих проектов, поэтому просила подругу молчать.

— Вы хорошо поработали, — тем временем продолжал Роман свой разговор с Натальей, — отличная организация.

— У нас нет иных вариантов, Роман Савельевич,— легко рассмеялась та, — бюджетного финансирования мы не имеем. Вот и приходится выкручиваться. Лоло – организатор от бога, вам с ней повезло.

— Я заметил, — улыбнулся тот.

— Лоло, по-моему ты сейчас брякнешься прямо тут, — сварливо заметила Наталья. – Роман, может проводите Лоло в тень?

— Сам хотел украсть у вас Лору, — кивнул Роман. – Лора, не против?

— Кто я такая, чтобы отказывать начальству? — пробормотала она ехидно, пряча свое смущение, — а тут сразу в двух лицах.

И Роман и Наталья не сдержали смеха. Мужчина протянул ей руку, увлекая в тень, и она покорно пошла за ним, провожаемая многозначительной гримасой Натальи.

— Прости, если смутил, — негромко сказал Роман, когда они подошли к одной из скамеек под старой липой. Он жестом предложил ей присесть и продолжил: — Возможно, мне не стоило так неожиданно врываться… Я ведь даже не предупредил.

— Мероприятие открытое, — спокойно отозвалась Лора, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Вы в своём праве. В конце концов, никто не может запретить вам интересоваться городской жизнью.

— Лиза упомянула, что ты одна из главных организаторов, — кивнул он, глядя на неё с явной заинтересованностью. — Мне стало любопытно: что именно ты делаешь, как всё это устроено.

— И… я сдала экзамен? — с усмешкой спросила Лора, доставая из сумки пластиковую бутылку с водой, отвинчивая крышку и, не дожидаясь ответа, плеская холодную жидкость себе на лицо, чтобы хоть как-то снять жар, разгоревшийся не только от солнца, но и от внутреннего напряжения.

— Более чем, — рассмеялся Роман, опускаясь рядом с ней на скамейку и удобно устраиваясь в тени. — Если честно, я не ожидал настолько высокого уровня. Меня встретили, провели, всё объяснили без суеты, без пафоса. Шатры расположены очень грамотно, никакой атмосферы базара или ярмарочного хаоса — всё организовано с вкусом и тактом. Лора, я действительно в восхищении. Похоже не ошибся, когда отправил тебя в отдел по социальным проектам. Это твоя сильная сторона.

Он говорил спокойно, как учитель, как наставник, и Лора, сама того не понимая, успокоилась, выдохнула Она не заметила, в какой миг перестала ощущать неловкость: то ли когда он не перебил её рассказ, а, напротив, подхватил мысль и углубил её вопросом, то ли когда мягко и безоценочно указал на мелкие недочёты в логистике — не для того, чтобы покритиковать, а чтобы помочь усовершенствовать. Его тон не звучал снисходительно, и в этой деликатности было нечто обезоруживающее: Лоре впервые за долгое время действительно захотелось слушать.

Она впитывала его замечания с жадностью, которую редко испытывала даже на университетских лекциях — словно чувствовала, что этот человек говорит о вещах, которые нельзя найти в учебниках, нельзя вычитать на форумах. Здесь, в этой неформальной обстановке, в лёгкой вечерней суете, где рядом дети возились у лотков с игрушками, а где-то вдалеке играла живая музыка, Лора получала бесценный опыт — и не только профессиональный.

Разговор, начавшийся неловко, принудительно, незаметно перетёк в живое, глубокое общение, в котором Роман сдержанно, но явно проявлял искренний интерес: к проектам, которые она вела сама, к идеям, которые ещё не были реализованы, к планам, которые робко жили в её голове. Лора удивлялась тому, как легко и, в то же время, как уважительно он ведёт диалог — ни разу не перебивая, не умаляя её заслуг, но постоянно подкидывая мысли, которые помогали ей взглянуть на привычные вещи иначе.

Когда над парком начала опускаться вечерняя прохлада, смягчившая дневную духоту, они уже не сидели, а медленно шли вдоль шатров, погружённых в золотистый свет фонарей и уличных гирлянд. Роман шёл чуть сбоку, молча, но с вниманием следя за каждым её движением, и, хотя ничего не говорил, Лора ощущала его взгляд — не тяжёлый, не оценивающий, а скорее изучающий, спокойный, тёплый. Он не встревал, когда она раздавала указания волонтёрам, не комментировал, не вмешивался, но каждый раз, когда их взгляды пересекались, он едва заметно кивал, будто говоря: так и надо, продолжай.

И она продолжала — не ради впечатления, не ради похвалы, а просто потому, что это было её дело, её мир, её способ дышать.

Три дня спустя, Наталья, всё ещё не пришедшая в себя после ярмарочного безумия, открыла электронную почту и, не веря глазам, обнаружила уведомление: на счёт приюта поступила крупная сумма — внушительное пожертвование от анонимного донора. Никаких имён, никаких комментариев, только подпись: на развитие и устойчивость проекта.

Лора, услышав эту новость, лишь тихо улыбнулась и промолчала. Потому что уже догадывалась, кто был тем самым «анонимом».

Сейчас ей хотелось кричать, выть. Почему тогда она не поняла, почему не уловила?

Но ведь он не переходил границ, не брал ее за руку, не пытался подойти поближе. Они говорили о работе, о Лизе, о планах на будущее. И тот Роман никак не мог встать у нее на место того, кто прижал ее к деревянной поверхности стола, задирая платье, того, кто проникал в ее тело в кровати, не встречая сопротивления, не замечая, что причиняет боль и ужас, от которых сковало все ее тело.

Сейчас он слал ей одно сообщение за другим, ставя в известность, что подал на развод, что ушел из дома, что….

Она отбросила телефон и больше не хотела прикасаться. Выключила звук, обняла себя руками и сидела на полу, в майке, прилипшей к телу от пота и удушающей жары в квартире, с мокрыми волосами, и не находила в себе силы даже встать.