Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 12

Он сделал паузу, не отводя взгляда.

— Она, Лен, или поймет все или…. Мне будет жаль. Но наши с тобой отношения ее не касаются, как и мои отношения с Лорой. И я не позволю ей лезть в них. Запомни это!

— А уж как мне-то жаль! – выплюнула Лена с ненавистью.

Не смотря на то, что она соблюдала внешнее спокойствие внутри ее всю трясло, точно от озноба. Все, что происходило сейчас с ней не поддавалось никакому разумному объяснению. Все эти слова Романа о любви не имели никакого смысла. Она хорошо знала мужа, его спокойную, сосредоточенную, порой даже холодную логичность. А теперь он смотрит ей в глаза, требует развода и говорит о любви к другой женщине. Нет, не женщине, девчонке, беспородной шавке, шлюхе, которая вцепилась в ее семью своими коготками и хватку уже не ослабит — это Лена поняла с пугающей ясностью.

Говорить сейчас с Романом было бесполезно – он увлечен, он не способен мыслить трезво. Его полностью захватили новые чувства и до нее, его жены, и до Лизы, ему дела нет. Ничем он не отличался от сотен и тысяч других мужиков.

Она смотрела на него и испытывала ярость, отвращение, злость, презрение и страх одновременно. И жуткую, черную, непереносимую обиду, невыносимо горькую, как полынь. Хотелось ударить его, причинить ему такую же боль, какую он причинял сейчас ей своим равнодушием. А еще – жгучую ненависть от того, что до сих пор питает к нему чувства. От одной мысли о нем и о той мелкой твари ее начинало трясти.

Не она, Лена, теперь в его мыслях, не она в его душе. Он даже не смотрит на нее, разговор этот ему в тяжесть. Мыслями он уже с той, другой, подлой сукой, которая без стыда прыгнула на шею богатого мужика.

— Знаешь…. – Лена не смогла удержаться, — не ты ведь ей нужен, Ром, а твои деньги. И твое влияние. И твое положение… Через пару-тройку лет она найдет себе жеребчика помоложе и отрастут у тебя, Демьянов, ветвистые рога….

Роман горько усмехнулся.

— Она любит меня, Лен. Впрочем, — постучал длинными пальцами по перилам веранды. – Заберу документы и уеду….

— К ней?

Он молча кивнул, а после – развернулся спиной к жене и быстро прошел в дом. Она с трудом удержала себя на ногах, чувствуя как внутри разливается уже не страх, а настоящий, животный ужас. Он зародился где-то внизу живота и медленно охватывал все тело.

Роман не шутил – он готовился подать на развод. И от осознания этого Лену затопила паника.

Лиза вылетела из комнаты как только отец уехал. Видела, что у них с матерью разговор был тяжелым, видела, что он только зашел в кабинет, что-то оттуда взял и тут же уехал обратно. Даже к ней не зашел. И она испугалась. Впервые в жизни испугалась отца, потому что сейчас он казался ей не тем человеком, который всю жизнь баловал ее, обожал и носил на руках, а кем-то чужим, отстраненным.

— Мама… — бросилась она к женщине, тяжело опустившейся на диван в гостиной. – Мам…. Вы….. ты его выгнала?

— Он сам ушел, — не своим голосом ответила Лена. – Приехал за вещами и документами…

Лиза покачнулась, не совсем понимая, что мать только что сказала.

— Мама… ты ему опять закатила истерику? Опять не дала сказать? — её голос дрогнул, срываясь на гнев, на отчаяние. — Я же тебе всё рассказала! Всё! Она его подставила, мама, ты разве не понимаешь? Почему ты опять никого не слушаешь, кроме собственного бешенства?!

— Потому что, — Лена медленно подняла на дочь взгляд, и в её глазах было нечто пустое, выжженное, — твой отец только что сказал мне, что любит её.

Слова хлестнули по Лизе, как плеть. Она, как и мать несколькими минутами ранее, стала судорожно открывать и закрывать рот, пытаясь найти хоть какие-то слова, но всё звучало бы как нелепость.

— Это… бред… — пробормотала она, глядя в пол, словно пытаясь опереться на него. — Он… он её даже толком не знает…

— Значит — знает, — с горькой ясностью сказала Лена, в каждом слове — металл. — Знает лучше, чем меня. Лучше, чем тебя. Пока мы с тобой, как дуры, жили своей полной, уютной жизнью — ты водила её за руку, открывала перед ней двери нашего дома, делилась одеждой, секретами, смеялась над сериалами… А она уже тогда трахалась с твоим кобелем-папашей! — голос её дрогнул, но она не сорвалась. – И строила планы на нашу жизнь! Вот так, родная моя!

У Лизы застучало в висках, кровь резко ударила в голову.

— Мама… — выдохнула она, но Лена уже не слышала. Или не хотела слышать.

— Я столько раз говорила тебе быть внимательнее, — процедила она сквозь сжатые зубы, будто сдерживая ярость, кипевшую в груди. — Сколько раз предупреждала: не водись с кем попало. Не разбрасывайся доверием. Лиза, о чём ты думала, когда заводила дружбу с дочерью уборщицы? С этим тихим, серым ничтожеством, у которого и одежды-то нет нормальной? Неужели ты не понимала, что такие, как она, мелкие, завистливые твари, с рождения полны злобы на весь мир? На всех, кто красивее, кто умнее, кто живет лучше? Неужели не видела, что в их душах — только чёрная, густая зависть к таким, как мы?

— Мам…

— Пока ты, доченька, вместо того, чтобы самой взяться за ум, решила ее использовать, она использовала тебя! И меня за одним… — голова Лены тяжело упала на стол. Она то ли смеялась, то ли рыдала в голос. – Поимела нас отлично!

Лиза молча глотала слезы, не в силах поверить в слова матери. Не в силах понять, почему ее надежная, крепкая семья в один миг разлетелась на осколки как фарфоровая статуэтка, которые так любил собирать отец. Она выскочила из гостиной и рванула снова в свою комнату, с силой хлопнув дверями. Но этого было мало, Лиза закричала, пытаясь разорвать тугой ком в груди, который душил ее с каждой секундой и с размаху смахнула с туалетного столика все, что там находилось. Дорогая косметика, флакончики с духами, записная книжка, планшет, все полетело на пол, застланный пушистым ковром. Тем самым ковром, на котором так любила лежать сама Лиза и ее гости.

Лора тоже.

Девушка бросилась на кровать, утыкаясь лицом в мягкие подушки, которые за ночь стали мокрыми от слез гнева и злости.

Ладно мать, как она сама не разглядела за фасадом серой простушки тварь, которая целенаправленно втиралась в доверие ее семьи?

Алора появилась в университете внезапно — в самом начале прошлого учебного года. Серьёзная, сдержанная, старше почти всех сокурсников, она сразу выделялась из общей массы. Её появление моментально породило волну слухов. Говорили, что раньше она училась в Финансовом университете при Правительстве РФ — престижнейшем вузе, куда поступают далеко не все.

Лизе до такого вуза не хватило бы ни баллов, ни уверенности, а у её деда и отца — ни нужных знакомств, ни достаточного влияния. В тот университет просто так не попадали. Именно поэтому переход Алоры в обычный, пусть и уважаемый в регионе Кубанский университет выглядел странно для той, что выдержала тяжелый натиск московского образования.

Девушка была лучшей во всем, но никогда не выделялась, не стремилась войти в дружбу и в контакт с однокурсниками, хотя многие хотели бы воспользоваться ее головой для помощи. И тем более удивительным показалось Лизе то, что она сама предложила помощь с курсовой по логистике.

— Он меня ненавидит, — буркнула Лиза подругам, с отвращением отпивая холодный кофе в университетской столовой.

— Сама нарвалась, — безразлично пожала плечами Инга, — не надо было задирать. Матвей Михайлович уже сыт по горло твоими выходками, Лизок.

Лиза крепко сжала зубы, понимая, что в словах подруги есть правда. Волегов Матвей Михайлович всем девчонкам в начале учебного года показался завидной добычей – молодой, перспективный преподаватель, из хорошей семьи с завидными связами, да и внешностью природа его не обделила. Вот и началась охота, в которой многие студентки перешли всякие грани. Лиза в том числе.

Итог оказался закономерным— на экзамене Матвей разошелся по полной программе, и со всего пятого курса его предмет с первого раза сдали лишь несколько человек, в том числе и Лора. В отличие от остальных, она казалась равнодушной ко всему, что так будоражило воображение остальных девушек. Ни тень восхищения в глазах, ни глупых улыбок, ни капли интереса — ни к этим его тёмным глазам, ни к подтянутой фигуре, ни даже к его колко-язвительной, почти издевательской манере общения.